Часть 11: Театр Теней и Горький Вкус Предательства
Хогвартс. Среда. Главная лестница.
Напряжение в школе достигло критической отметки. Долорес Амбридж официально создала Инспекционную дружину, и Драко, как префект Слизерина, был обязан её возглавить. Это была ловушка для его Воли: он должен был стать щитом для Министерства, оставаясь мечом для своего отца, и при этом не позволить своей любви к Гермионе разрушить всё.
Днем он стоял в центре вестибюля, окруженный Крэббом, Гойлом и Пэнси. На их мантиях блестели серебряные значки с буквой «И».
— Малфой, посмотри на них, — Пэнси кивнула в сторону гриффиндорцев, спускавшихся к Большому залу. — Они выглядят так, будто замышляют революцию. Особенно эта лохматая грязнокровка. Она сегодня подозрительно тихая.
Драко почувствовал, как сердце пропустило удар. Его Логика мгновенно включилась. Он знал, почему Гермиона тихая — вчера они до рассвета обсуждали Бодлера в заброшенном классе.
— Она просто осознает свою ничтожность, Пэнси, — лениво ответил Драко, поправляя значок. — Грейнджер всегда была сильна только в книгах. В реальном мире она — никто.
В этот момент Гермиона поравнялась с ними. Она не подняла глаз, но Драко заметил, как она едва заметно коснулась своего кармана. Там лежал его подарок — маленькая засушенная фиалка, спрятанная между страниц словаря.
— Стоять, Грейнджер, — внезапно выкрикнул Драко. Его голос прозвучал как удар хлыста.
Гермиона остановилась. Гарри и Рон тут же встали рядом с ней, сжимая кулаки.
— Чего тебе, Малфой? — огрызнулся Рон. — Мало того, что ты нацепил эту позорную жестянку, так еще и проход загораживаешь?
— Я исполняю волю Министерства, Уизли, — Драко подошел к Гермионе вплотную. Он видел испуг в её глазах, скрытый за маской презрения. — У меня есть подозрение, что Мисс Грейнджер проносит в зал запрещенную литературу.
— Ты бредишь! — воскликнул Гарри.
— Обыскать её, — приказал Драко Крэббу, но в последний момент его Воля взбунтовалась. Он не мог позволить этим тупицам прикасаться к ней. — Нет, я сделаю это сам.
Он грубо вырвал у Гермионы сумку. Его руки дрожали внутри, но снаружи они были тверды. Он начал выкидывать учебники на холодный пол.
Пергаменты, перья, Нумерология... и, наконец, то, чего он боялся — «Цветы Зла».
— Посмотрите-ка, — Драко поднял книгу, насмешливо кривя губы. — Французская поэзия. Маггловское издание. Грейнджер, ты действительно думаешь, что эти сентиментальные бредни сделают тебя волшебницей?
Он бросил книгу прямо в лужу от растаявшего снега у входа.
Гермиона ахнула. В её глазах на мгновение мелькнула настоящая боль. Она не знала, была ли это часть их игры или Драко действительно сломался под давлением.
— Ты... ты отвратителен, Малфой, — прошептала она.
— Минус двадцать очков Гриффиндору за хранение нелицензированных маггловских артефактов, — холодно произнес Драко. — Свободны.
Когда гриффиндорцы ушли, Драко чувствовал себя так, будто он выпил яд. Он уничтожил вещь, которая была их общим сокровищем. Он ударил её на глазах у всех.
Ночь. Заброшенный класс.
Он ждал её, прислонившись к холодной стене. Он не зажигал свечи. Тьма была его единственным спасением.
Дверь скрипнула. Гермиона вошла, но не подошла к нему.
— Это было необходимо? — спросила она. Её голос был сухим.
— Амбридж наблюдала из-за колонны, — ответил Драко. — Если бы я не нашел у тебя что-то «подозрительное», она бы обыскала тебя сама. И она бы нашла мою записку, которую ты так и не сожгла, Гермиона.
Она замолчала. Гнев медленно сменился осознанием.
— Ты спас нас. Опять.
— Я ненавижу спасать нас ценой твоих слез, — Драко вышел из тени. В его руках была та самая книга. Он успел высушить её чарами и очистить. — Прости меня. Pardonne-moi.
Он протянул ей книгу. Гермиона взяла её, но тут же отложила в сторону. Она подошла и обняла его за талию, прижимаясь лицом к его груди.
— Нам становится всё труднее дышать, Драко. Ложь становится слишком тяжелой. Сегодня, когда ты кричал на меня, я на секунду подумала... а что, если это и есть настоящий ты? Что, если французский язык — это просто морок?
Драко обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть на него.
— Regarde-moi, — прошептал он. — Посмотри на меня. Настоящий я — это тот, кто сейчас дрожит от мысли, что ты можешь мне не поверить. Малфой — это маска. Драко — это тот, кто учит спряжения глаголов, чтобы просто иметь право дышать с тобой одним воздухом.
Он начал целовать её — в лоб, в виски, в закрытые веки. Это были поцелуи-извинения, полные горечи и страсти.
— Нам осталось немного, — прошептал он ей в губы. — Скоро будет финал. Амбридж зажата в угол, ОД активизируется. В этом хаосе мы сможем исчезнуть на одну ночь. Только ты и я.
Гермиона кивнула, отвечая на его поцелуй.
— Через две ночи, — сказала она. — Пятница. У всех будет вечеринка в гостиных после матча по квиддичу. Никто не заметит нашего отсутствия.
— В пятницу, — согласился Драко. — Но не здесь. В подземельях есть старая кладовая за гобеленом Слизерина. Там тепло. И там... там я смогу быть собой.
Они стояли в темноте, осознавая, что затишье перед бурей подходит к концу. Тринадцатая часть их истории уже витала в воздухе, обещая стать моментом, когда слова наконец станут не нужны, потому что Истина будет сказана в глаза.
— Je t'attendrai, — прошептала Гермиона. Я буду ждать тебя.
— À bientôt, — ответил он. До скорого.
Он ушел первым, оставив её одну в классе. На его серебряном значке «И» отразился последний блик луны, похожий на холодный, безжалостный глаз Министерства, который всё еще следил за ними.