Часть 12: Предсмертный вальс масок
Хогвартс. Пятница. День перед решающей ночью.
Атмосфера в замке напоминала туго натянутую струну, которая вот-вот лопнет, хлестнув по лицу каждого. После инцидента с книгой Драко стал воплощением жестокости. Его Инспекционная дружина терроризировала коридоры, и даже слизеринцы начали побаиваться своего лидера. Его Воля превратилась в ледяную корку, под которой бушевал океан.
Гермиона же, напротив, ушла в глухую оборону. Она почти не разговаривала с Гарри и Роном, полностью сосредоточившись на «учебе». Её Логика подсказывала ей: чем меньше она будет контактировать с друзьями, тем меньше шансов, что Гарри — с его обострившейся интуицией — заметит в её глазах отблеск серебра.
Библиотека. 15:00.
Драко патрулировал ряды, когда увидел её. Она сидела за своим обычным столом, окруженная горой книг.
— Грейнджер, — его голос прозвучал на всю библиотеку, заставив мадам Пинс вздрогнуть. — Ты снова занимаешь три места своими маггловскими отходами?
Он подошел к ней и, не дожидаясь ответа, сбросил верхнюю книгу на пол. Это был учебник по Древним Рунам.
— Подними, Малфой, — тихо сказала Гермиона, не поднимая глаз.
— Или что? Пожалуешься Поттеру? — Драко наклонился к её уху, делая вид, что хочет рассмотреть название книги. — Ce soir. Minuit. Ne sois pas en retard. (Сегодня. Полночь. Не опоздай).
Гермиона едва заметно кивнула, её рука сжала перо так сильно, что оно хрустнуло.
— Убирайся, — вслух произнесла она.
Драко усмехнулся и пошел прочь, чувствуя на себе подозрительный взгляд Тео Нотта. Его маскировка начала давать трещины. Люди чувствовали подвох в этой слишком театральной ненависти.
Гостиная Слизерина. 22:00.
В подземельях было шумно. Слизерин праздновал очередную «победу» над гриффиндорцами — Амбридж только что лишила Гриффиндор права на квиддич.
— Драко, выпей с нами! — Пэнси протянула ему бокал с огневиски. — Ты сегодня герой дня. Ты так поставил на место эту грязнокровку в библиотеке!
Драко взял бокал, но лишь пригубил его. Алкоголь сейчас был его врагом. Ему нужна была кристальная ясность ума.
— Я устал, Пэнси. Весь этот надзор за идиотами выматывает. Пойду к себе, нужно дописать отчет для отца.
— Ты слишком много работаешь, — промурлыкала она, пытаясь коснуться его плеча.
Драко холодно отстранился.
— Отец не терпит посредственности. В отличие от тебя, Паркинсон.
Он ушел в свою спальню, закрыл дверь на засов и наложил мощные заглушающие чары. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. Он достал из тайника чистую мантию, проверил палочку.
В его голове крутилась одна фраза. Он повторял её снова и снова, оттачивая произношение до идеала. Он не хотел просто сказать это. Он хотел, чтобы эти слова стали клятвой, которая перевесит всё зло, что он совершил.
Коридоры подземелий. 23:50.
Замок спал тяжелым, беспокойным сном. Драко скользил вдоль стен, используя свои знания о тайных ходах Слизерина. Кладовая за гобеленом была местом, о котором знали только старосты прошлых лет. Это была комната без окон, глубоко под озером, где всегда было тепло от проходящих рядом магических труб кухни.
Он вошел внутрь. Там было чисто — он подготовил всё заранее. Пара мягких подушек, низкий стол, и единственная свеча, дающая мягкий янтарный свет.
Дверь открылась через минуту. Гермиона проскользнула внутрь, тяжело дыша. На ней была мантия-невидимка Гарри, которую она, очевидно, «одолжила» без спросу.
Она сбросила серебристую ткань, и Драко на мгновение замер. Она выглядела измученной, но прекрасной.
— Я чуть не попалась Филчу, — прошептала она. — Он был прямо за углом.
Драко подошел к ней и просто притянул к себе, утыкаясь носом в её кудрявые волосы. Все слова, которые он готовил, все грамматические конструкции субъектива и условного наклонения внезапно вылетели из головы.
— Мы здесь, — сказал он на английском. — Наконец-то мы здесь.
— Ici, il n'y a pas de peur, — прошептала Гермиона, обнимая его в ответ. (Здесь нет страха).
Она подняла на него глаза. В них больше не было Логики. Было только бесконечное ожидание и та самая Истина, о которой они договорились в начале сентября.
Драко медленно провел ладонью по её лицу, стирая остатки напряжения. Он знал, что через несколько часов им снова придется надеть маски. Снова кричать, оскорблять и лгать. Но эти часы принадлежали им.
— Гермиона... — он впервые назвал её по имени без тени иронии или защиты.
— Скажи это, — попросила она, её голос сорвался. — Скажи это на своем языке.
Драко глубоко вздохнул. Его Воля наконец сдалась. Он был готов разрушить замок из песка и построить нечто настоящее, пусть даже на одну ночь.
Он склонился к её губам, его дыхание смешалось с её.
— Ce soir, je vais te montrer tout ce que je ne peux pas dire... — прошептал он. (Сегодня я покажу тебе всё то, что не могу сказать словами...)
Он поцеловал её — медленно, глубоко, с осознанием того, что завтра мир может рухнуть. Это был переход к тринадцатой части. К моменту, когда французский язык перестанет быть уроком и станет их плотью и кровью.