Часть 9: Дилемма Стеклянного Щита
Хогвартс. Понедельник, Утро. Большой Зал.
Утро понедельника в Хогвартсе всегда пахло овсянкой, пылью и неизбежностью. Но сегодня для Драко Малфоя воздух казался наэлектризованным, как перед грозой в Азкабане. Его Воля, обычно представляющая собой монолитный клинок, сегодня была похожа на разбитое зеркало: она все еще отражала мир, но каждый осколок показывал разную картину. В одном — он чистокровный наследник, в другом — предатель крови, в третьем — юноша, чьи пальцы все еще помнили тепло кожи «грязнокровки» Грейнджер в пыльном проходе.
Он сидел за Слизеринским столом, механически разрезая гренку. Пэнси что-то щебетала о новом указе Амбридж, но её голос доносился до него словно из-под воды.
— Драко, ты меня вообще слышишь? — Пэнси надула губы. — Я говорю, эта жаба хочет запретить даже собрания в библиотеке больше трех человек. Поттер и его шайка в ярости. Разве это не прелестно?
Драко медленно поднял глаза. Его взгляд скользнул мимо Пэнси, мимо золотых кубков, и замер на Гриффиндорском столе. Гермиона сидела спиной к нему, но он видел напряжение в её плечах. Она не ела. Она листала книгу — не французский учебник, а тяжелый фолиант по Трансфигурации.
«C'est un masque», — пронеслось в его голове. Это маска.
Он почувствовал, как внутри него закипает странная смесь триумфа и ужаса. Они перешли черту. Теперь их объединял не только спрягаемый глагол aimer, но и общее преступление против самой сути их миров.
— Прелестно, Пэнси, — ответил он, и его голос был таким холодным, что девушка вздрогнула. — Но Гриффиндорцы всегда находят способ нарушить правила. Особенно эта заносчивая Грейнджер.
Смотри, как она вцепилась в книгу. Думает, что её интеллект спасет её от того, что грядет.
Это был автоматический выпад. Безопасный. Привычный. Но внутри Драко почувствовал тошноту.
Урок Защиты от Темных Искусств. Розовый Кошмар.
Кабинет Амбридж был пропитан запахом сухих цветов и патоки. Долорес прохаживалась между рядами, её каблуки издавали сухой, раздражающий звук: цок-цок-цок.
— Сегодня, — пропела она, — мы обсудим важность лояльности. Лояльность Министерству — это лояльность самой Магии. Те, кто скрывает секреты, — враги порядка.
Драко почувствовал, как по его позвоночнику пробежал холод. Он знал, что Амбридж подозревает Поттера в создании тайного кружка, но сейчас ему казалось, что её выпученные глаза смотрят прямо в его душу, выискивая там французские слова и тени восьмого этажа.
Гермиона подняла руку. Её пальцы слегка дрожали, что заметил только Драко.
— Профессор, — её голос был кристально чистым, воплощение Логики. — Но разве секретность не является частью защиты? В учебнике «Теория защитной магии» сказано, что сокрытие информации от врага — приоритет.
— Мисс Грейнджер, — Амбридж подошла к её столу, — враг — это хаос. Министерство — это свет. От света не скрываются. Или у вас есть что скрывать?
В классе повисла мертвая тишина. Гарри и Рон напряглись. Драко понял: это момент. Его Воля должна была сработать сейчас, иначе их обоих раздавят. Ему нужна была «сильная ложь».
— О, Профессор, — Драко лениво растягивал слова, откидываясь на спинку стула. — У Грейнджер всегда есть секреты. Например, как она умудряется быть такой невыносимой занудой, не имея ни капли приличного происхождения. Может быть, она скрывает, что её учебники написаны на языке, который понятен только домашним эльфам?
Класс несмело прыснул. Амбридж повернулась к Драко, её лицо расплылось в приторной улыбке.
— Мистер Малфой, как всегда, проницательны.
Гермиона обернулась. Её взгляд был полон яда.
— Малфой, твое скудоумие прогрессирует быстрее, чем твоя мания величия. Если бы ты читал что-то, кроме меню обеда, ты бы знал, что такое критическое мышление.
— Taisez-vous, — едва слышно прошептал Драко. Замолчи.
Она услышала. Её зрачки расширились. Она поняла, что он не просто оскорбляет её — он выстраивает стеклянный щит, через который Амбридж не сможет пробиться.
Библиотека. Час Стеклянных Теней.
Они встретились в самом темном углу библиотеки, в секции Запретных Текстов, куда префектам разрешалось заходить для патрулирования.
— Ты с ума сошел? — Гермиона набросилась на него, как только они оказались вне зоны видимости. — Ты назвал меня «занудой» перед Амбридж после того, как... после ночи?
— Это была единственная стратегия, — Драко схватил её за плечи и прижал к полке с книгами по некромантии. — Твоя Логика дала сбой, Грейнджер. Она смотрела на тебя! Она видела, что ты «нестабильна». Я должен был вернуть тебя в роль. Ты — гриффиндорская всезнайка, я — слизеринский подонок. Это наша единственная броня.
Гермиона тяжело дышала. Запах старого пергамента и его одеколона смешивался в её сознании.
— Я ненавижу эту броню, — прошептала она. — Она пахнет ложью.
— C'est une nécessité, — ответил Драко, его лицо было в дюйме от её лица. — Ты просила сильную ложь. Вот она: мы будем ненавидеть друг друга публично так сильно, чтобы у неё не возникло даже мысли обыскать нас. Но нам нужно место... настоящее место. Проход у Горбуньи слишком пыльный и опасный.
— Выручай-комната? — предложила Гермиона.
— Нет, Поттер и его ОД там постоянно. Слишком большой риск.
Драко провел рукой по её щеке. Его Воля была сейчас направлена на одно — защитить это хрупкое «мы», которое родилось из французских глаголов.
— Есть заброшенный класс на третьем этаже, за портретом Молчаливого Монаха. Там нет призраков, и даже Филч туда не заглядывает. Мы будем встречаться там. Только для «уроков».
Гермиона горько усмехнулась.
— Только для уроков? После того, что случилось в проходе, ты думаешь, мы сможем вернуться к грамматике?
— Мы должны. Если мы потеряем язык, мы потеряем контроль. А если мы потеряем контроль — нас уничтожат. Мой отец... — Драко осекся. Имя Люциуса Малфоя прозвучало как смертный приговор. — Если он узнает, французский станет моим последним языком перед казнью.
Гермиона взяла его за руку. Её пальцы переплелись с его.
— Nous sommes ensemble, — сказала она. Мы вместе.
— Pas encore, — ответил Драко. Еще нет. — Пока мы только соучастники. Чтобы стать «вместе», нам нужно пережить этот год.
Он достал из кармана небольшой клочок пергамента.
— Я начал писать это ночью. Это не из учебника. Это мои мысли.
Гермиона развернула листок. Почерк Драко был дерганым, почти нечитаемым:
«Le silence est notre seul allié. Mais dans mon esprit, je te parle sans cesse.» (Молчание — наш единственный союзник. Но в моих мыслях я говорю с тобой непрестанно.)
Она посмотрела на него, и в этом взгляде было больше любви, чем в любом признании на английском.
— Ты учишься быстрее, чем я ожидала, — прошептала она.
— У меня лучший учитель, — ответил он, и на секунду его маска слизеринца спала, обнажая измученного, влюбленного мальчика. — Иди. Уизли уже ищет тебя. Я устрою скандал в коридоре через пять минут, чтобы никто не подумал, что мы были здесь вместе.
— Что ты сделаешь?
— Я вычту у Гриффиндора десять очков за «неправильное ношение галстука», — Драко криво усмехнулся. — Это классика.
Гермиона кивнула, спрятала записку в карман мантии и быстро исчезла между стеллажами.
Драко остался один. Он глубоко вдохнул, восстанавливая свою Волю. Его Щит снова был на месте. Он вышел в коридор и, увидев Рона Уизли, который действительно искал Гермиону, выкрикнул:
— Эй, Уизли! Твоя подружка Грейнджер только что пробежала мимо, как будто за ней гнались все книжные черви библиотеки. Скажи ей, что её галстук — это позор для школы. Минус десять очков Гриффиндору!
Рон начал багроветь, а Драко шел прочь, чувствуя, как в кармане жжет руку невидимая связь. Ложь была идеальной. Но как долго стекло может выдерживать такое давление?