Условное Наклонение и Цена Улыбки
Хогвартс. Зал Зельеварения. Суббота, Глубокий Вечер.
Они сидели в Зале Зельеварения. Грязные котлы блестели в тусклом свете, и запах прогорклого зелья "Усыпления" все еще висел в воздухе. Это было их поле битвы и классная комната.
После их тайного договора об условном наклонении, напряжение между ними изменилось. Теперь это была не вражда, а концентрированная, опасная близость.
Гермиона, вооружившись щеткой, продолжала чистить котел, пока Драко сидел на краю стола, закинув ноги, и сосредоточенно хмурился над "Le Français Élémentaire".
— Ты должен практиковать, Малфой, — сказала Гермиона, ее голос был низким и ровным, чтобы не привлекать внимание призраков или миссис Норрис.
— Я практикую на твоем хаотичном почерке, Грейнджер, — фыркнул Драко, но без обычного яда. — Твой гриффиндорский энтузиазм распространяется даже на неаккуратное письмо.
— C'est une insulte, — Гермиона ответила мгновенно, ее глаза блеснули. — Твоего словарного запаса хватает только на оскорбления, даже на иностранном языке.
Драко опустил книгу. Его глаза встретились с ее глазами. В этом обмене взглядами больше не было публичной ненависти; была взаимная, напряженная оценка.
— Alors, qu'est-ce que je devrais dire? (Тогда что я должен сказать?) — Драко произнес фразу чисто, его произношение было удивительно хорошим для самоучки.
— Tu devrais dire: Je ne suis pas si méchant, Hermione (Я не такой уж и злой, Гермиона), — сказала Гермиона, и на ее губах появилась едва заметная улыбка.
— Jamais! (Никогда!) — Драко мгновенно отреагировал на опасное использование ее имени. Он резко вернул себе Щит Надменности. — Твоя наглость безгранична. Вернемся к условным предложениям.
Урок в Подполье.
Они перешли к скрытому уроку.
Гермиона приняла роль сурового репетитора. Драко, несмотря на свою гордость, подчинялся. Он не мог объяснить это Логикой, но его Воля требовала знаний от нее.
— Повтори за мной: Si j'étais toi... — начала Гермиона.
— Si j'étais toi, — Драко произнес, тщательно выговаривая.
— Si j'étais toi, j'arrêterais de mentir (Если бы я был тобой, я бы перестал лгать), — закончила Гермиона. Это был вызов.
Драко нахмурился.
— Si j'étais toi, je ne ferais pas confiance à Poter (Если бы я был тобой, я бы не доверял Поттеру), — Драко ответил, используя свою Волю для контратаки.
— Si j'étais toi, je comprendrais qu'il est temps de choisir son côté (Если бы я был тобой, я бы понял, что пришло время выбирать свою сторону), — Гермиона ответила, и это было уже политическим предупреждением, завернутым в грамматику.
Их урок превратился в опасную игру в правду. Французский язык стал их инструментом для обхода английской лжи. Они могли говорить абсолютную правду друг другу, потому что знали, что никто другой в школе их не поймет.
Гермиона начала объяснять ему правила грамматики, используя магические аналогии:
— Условное наклонение — это как Чары Временного Смещения. Оно создает гипотетическую реальность. Если это условие (Si), то это следствие (alors). В нашей реальности это ложь, но в грамматической — возможность.
Драко был очарован ее Логикой, а Гермиона была удивлена его Волей к обучению. Он был не просто способным; он был нацелен на результат, как на сложнейшее Зелье.
В процессе их скрытой работы, они сдвинули котлы, и Драко нечаянно ударился о котел, который Гермиона только что отчистила.
— Merde! — воскликнул Драко, выронив учебник. — Проклятье!
Гермиона засмеялась. Смех был тихий, искренний и абсолютно непринужденный.
Драко уставился на нее. Ее улыбка была настоящей.
— Не смей, Грейнджер! — прошипел он. — Это неприлично!
— C'est juste un mot, Malfoy (Это просто слово, Малфой), — ответила Гермиона, пытаясь сдержать смех. — Ты должен расслабиться.
— Я не могу расслабиться! — Драко схватил ее за руку, и это было слишком резко, но не агрессивно. — Мой Щит должен быть идеален! Ты должна ненавидеть меня!
— Я ненавижу тебя, — Гермиона посмотрела на их соединенные руки, затем подняла взгляд на его глаза. — Но, Malfoy, je ne te déteste pas (Малфой, я тебя не ненавижу).
Она высвободила руку. В этот момент напряжение стало настолько густым, что его можно было резать ножом.
Угроза извне.
Драко не успел ответить. Дверь Зала Зельеварения распахнулась. На пороге стоял Снейп.
Снейп мгновенно осмотрел сцену: Драко стоит слишком близко к Гермионе, оба выглядят красными и напряженными, а на столе лежат французский учебник и перо.
— Что, черт возьми, здесь происходит? — Голос Снейпа был опасным.
— Мы закончили, Профессор, — Гермиона быстро схватила учебник Драко и спрятала его под мантию, пока Драко схватил свой черновик.
— Котлы чистые, Профессор, — сказал Драко, его тон был идеально надменным. — Я просто объяснял гриффиндорской зануде о ее некомпетентности в использовании немагических чистящих средств.
Снейп подошел, его глаза скользнули по их лицам. Он знал Драко слишком хорошо.
— Я вижу нечто большее, чем просто профессиональный спор, — прошипел Снейп.
— Если я еще раз увижу между вами подобное напряжение, я немедленно доложу об этом Вашему Отцу, Малфой.
Он повернулся к Гермионе.
— А вы, Грейнджер, не забывайте свое место.
Когда Снейп вышел, их паника была абсолютной.
— Ты идиотка! — прошипел Драко. — Ты чуть не провалила нас!
— А ты чуть не прокололся, когда схватил меня! — Гермиона была в ярости. — Твоя Воля нестабильна, когда ты злишься!
Укрепление Щита Ненависти.
— Нам нужен новый план, — сказал Драко, прислонившись к стене, тяжело дыша. — Мы не можем встречаться здесь.
— Мы должны укрепить Щит, — Гермиона вернулась к своей Логике. — Завтра в Большом Зале мы должны устроить такой скандал, чтобы Снейп понял, что мы ненавидим друг друга.
— Согласен, — Драко кивнул. — И мы должны найти новое место для уроков.
— Я знаю место. Восьмой этаж. Статуя Горбуньи, — предложила Гермиона. — Я знаю секретный проход.
Драко усмехнулся.
— Грейнджер, tu es une sorcière rusée (Грейнджер, ты хитрая волшебница).
— Je suis la vérité, Malfoy (Я истина, Малфой), — ответила Гермиона, и они впервые за всю ночь синхронно улыбнулись — опасно, тайно и искренне.
Они оба знали: тайный союз был установлен. Теперь их ненависть была лишь игрой для публики, а их французский — их оружием против мира.