Наследие прошлого

Воскресенье наступило быстрее, чем Драко ожидал. Он проснулся в шесть утра, не в силах больше лежать в постели, и прошёл в гардеробную, где простоял перед открытым шкафом целых двадцать минут, перебирая рубашки. Белая? Слишком официально. Серая? Слишком мрачно. Голубая? Он вообще носил голубое?

- Папа, ты чего? - в дверях появился заспанный Скорпиус, почёсывая живот. - Мы опоздаем?

- Нет, мы не опоздаем, - Драко наконец выбрал простую белую рубашку (в конце концов, это его привычная броня) и темно-серые брюки. - Мы поедем после завтрака.

- А можно я возьму с собой дракона? - Скорпиус залез на кровать, болтая ногами. - Показать Гермионе. Он сегодня добрый, не будет кусаться.

- Твой дракон не умеет кусаться, он же игрушечный.

- Умеет! Просто я его дрессирую, - авторитетно заявил Скорпиус. - Я ему говорю: «Если будешь кусаться, не увидишь прекрасную Гермиону», и он становится хорошим.

Драко усмехнулся, чувствуя, как напряжение последних дней отступает. Скорпиус умел быть солнечным зайчиком даже в самый пасмурный день.

Они позавтракали молча, но это было спокойное, уютное молчание, а не то тягостное, что висело в доме после визита Рона. Драко пил кофе, наблюдая, как сын аккуратно мажет маслом тост - Скорпиус всегда старался быть «взрослым» и самостоятельным, и это умиляло больше, чем он готов был признать.

В половине одиннадцатого они аппарировали на ту же улицу. День выдался ясным, но холодным - поздняя осень напоминала о себе ледяным ветром, который заставлял прохожих кутаться в воротники. Драко пожалел, что не взял пальто потолще, но виду не подал. Скорпиус был укутан в синий шарф, который связала ему домовиха, и выглядел так, словно собирался в полярную экспедицию.

Гермиона открыла дверь почти сразу, словно ждала их у окна. На ней был свитер крупной вязки - тёплый, уютный, явно связанный вручную, - и джинсы. Волосы сегодня были распущены и падали на плечи мягкими волнами.

- Вы пришли, - сказала она, и в её голосе прозвучало такое искреннее облегчение, что Драко почувствовал, как что-то теплое разливается в груди.

- Мы обещали! - Скорпиус уже протиснулся мимо неё в дом, разматывая на ходу шарф. - Я принёс дракона! Его зовут Зубастик, но он не кусается, я его воспитываю. А можно я посмотрю книги? Там, на полке, была книга про динозавров, я запомнил!

- Скорпиус, - Драко сделал шаг вперёд. - Ты хотя бы поздоровался.

- Здравствуйте, прекрасная Гермиона! - выпалил мальчик и, не дожидаясь ответа, умчался в гостиную.

Гермиона рассмеялась - тихо, коротко, но так, что Драко почувствовал, как этот смех отзывается где-то глубоко внутри. Он стоял в прихожей, держа в руках бутылку огневиски, которую захватил в последний момент, поддавшись какому-то странному порыву.

- Это тебе, - сказал он, протягивая бутылку. - Я подумал... за чай. Спасибо.

Гермиона взяла бутылку, посмотрела на этикетку и подняла бровь.

- Огневиски семидесятилетней выдержки? Малфой, ты слишком щедр для благодарности за чай.

- Я не умею... - он запнулся, подбирая слова. - Я не умею выбирать обычные подарки. В Малфой-мэноре всегда были домовики, которые занимались этим.

- Значит, ты решил, что хороший алкоголь - это универсальный способ выразить благодарность? - Гермиона усмехнулась, но бутылку приняла. - Что ж, это лучше, чем павлины. Твои родители, кажется, держали павлинов?

- Отец держал, - Драко почувствовал, как уголки губ непроизвольно поднимаются. - Павлины были ужасны. Они шипели на всех, кто приближался.

- Звучит как метафора вашей семьи, - сказала Гермиона, но в её голосе не было злости, только легкое, почти дружеское поддразнивание.

Они прошли в гостиную. Скорпиус уже сидел на полу, окружённый стопками книг, которые вытащил с нижней полки. Зубастик - зелёный плюшевый дракон с немного кривыми крыльями - лежал рядом, словно тоже участвовал в изучении литературы.

- Гермиона, у тебя есть книга про китов! - закричал Скорпиус, поднимая над головой потрёпанный том. - Киты - это самые большие животные в мире! Они больше, чем наш дом!

- Они действительно большие, - подтвердила Гермиона, садясь на диван. - Ты умеешь читать?

- Немного, - Скорпиус нахмурился. - Папа учит меня. Но некоторые слова длинные. Например, «динозавры» я уже умею, а «доисторические» - нет. Это очень сложное слово.

- Могу научить тебя, если хочешь, - предложила Гермиона, и в её голосе прозвучало что-то тёплое, почти материнское.

Драко, который стоял у окна, наблюдая за этой сценой, почувствовал, как что-то сжимается в груди. Скорпиус никогда не знал своей матери. Астра Гринграсс умерла при родах, оставив после себя только имя в фамильном древе и серебристую прядь волос в медальоне, который Драко хранил в спальне. Мальчик рос без женской ласки, без того, чтобы кто-то гладил его по голове, читал сказки и отвечал на бесконечные «почему». И сейчас, глядя на то, как Гермиона склоняется к сыну, поправляя выбившуюся прядь и терпеливо объясняя разницу между китом и акулой, Драко вдруг остро, почти болезненно осознал, чего был лишён Скорпиус.

- Ты чего там стоишь? - Гермиона подняла голову, и её взгляд встретился с его. - Иди сюда. Я, кажется, задолжала тебе объяснение.

- Объяснение? - Драко подошёл и сел в кресло, которое запомнил с прошлого раза.

- Да. Ты ведь пришёл не только ради чая, правда? - Гермиона говорила спокойно, но в её глазах была та самая прямота, которую он помнил ещё со школы. - Гарри рассказал мне, что случилось. Что Рон приходил к тебе. Кричал при Скорпиусе.

Драко бросил быстрый взгляд на сына, но Скорпиус был полностью поглощён книгой про китов, шевеля губами, пытаясь разобрать слова.

- Это не имеет значения, - сказал Драко тихо.

- Имеет, - возразила Гермиона. - Рон... он не должен был этого делать. Не важно, что между нами происходит, он не имел права приходить в твой дом и кричать при твоём сыне. Я... - она на секунду замолчала, подбирая слова. - Я поговорю с ним. Когда вернусь.

- Ты вернёшься к нему? - вопрос вырвался раньше, чем Драко успел его остановить.

Гермиона посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. В её глазах была какая-то внутренняя борьба, которую она, казалось, вела сама с собой.

- Я не знаю, - наконец сказала она. - Мы вместе уже много лет. У нас... общее прошлое. Но иногда прошлое - это слишком тяжелая ноша, чтобы тащить её в будущее.

Драко хотел сказать что-то ещё, но Скорпиус вдруг поднял голову и звонко спросил:

- Гермиона, а ты умеешь летать на метле?

- Умею, - ответила она, явно радуясь смене темы. - Но не очень хорошо. Я больше люблю читать.

- Папа умеет! Он очень хорошо умеет! Он меня учил! - Скорпиус вскочил, едва не рассыпав стопку книг. - А ты можешь прийти к нам в гости и посмотреть, как мы летаем? У нас большой сад, и там есть драконьи статуи, но они не настоящие. И папа говорит, что летом там очень красиво.

- Скорпиус, - Драко почувствовал, как начинает краснеть. - Не надо приглашать людей, не спросив меня.

- Но ты же сам говорил, что Гермиона всегда может прийти! - возразил мальчик с возмущением, которого, казалось, не существовало в природе минуту назад. - Ты сказал это утром! Я слышал!

Гермиона рассмеялась - на этот раз громче, свободнее.

- Ты правда это сказал, Малфой?

- Я... - Драко почувствовал, что уши у него горят. - Это была гипотетическая фраза. Я сказал, что если ты захочешь прийти, мы не будем против.

- Звучит как приглашение, - Гермиона улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли насмешки. - Я подумаю. Может быть, на следующей неделе, если ты не против.

- Я не против, - слова вылетели быстрее, чем он успел их обдумать.

Вечером, когда они вернулись домой, Скорпиус уснул почти сразу, утомлённый впечатлениями. Драко сидел в гостиной, держа в руках пустую чашку, и думал о том, как Гермиона поправляла волосы Скорпиусу, как она объясняла ему про китов, как она смеялась, когда мальчик сказал, что Зубастик хочет жениться на её книжной полке.

Голова не болела.

Он поставил чашку на стол и закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Тишина. Покой. И странное, давно забытое чувство, что он не один. Что есть кто-то, кто смотрит на него без ненависти, кто видит не только прошлое, но и настоящее.

Он не знал, куда это приведёт. Но впервые за долгое время ему хотелось идти вперёд.