Наследие прошлого

Три недели. Три недели прошло с того воскресенья, когда Скорпиус впервые назвал Гермиону «прекрасной» у фонтана. Три недели, в течение которых жизнь Драко Малфоя изменилась до неузнаваемости.

Всё началось с маленьких вещей.

Сначала Гермиона действительно пришла к ним в гости - в следующий четверг, с домашним пирогом, который, по её словам, «получился съедобным, чего не скажешь о предыдущих десяти попытках». Пирог оказался изумительным, и Скорпиус съел три куска, после чего Драко пришлось накладывать на него заклинание от несварения желудка.

Потом они начали переписываться. Сначала коротко - «спасибо за пирог», «передай Скорпиусу, что я нашла книгу про динозавров с картинками». Но потом письма стали длиннее. Драко обнаружил, что ему нравится писать Гермионе. Нравится рассказывать о работе, о том, как Скорпиус сегодня сказал что-то смешное, о том, как он пытается вырастить мятную мяту в оранжерее и у него ничего не выходит.

А потом они начали встречаться. Сначала с Скорпиусом - в парках, в кафе, в книжных магазинах, где мальчик с восторгом выбирал себе новые книги, а Гермиона терпеливо объясняла ему непонятные слова. А потом, однажды, когда Скорпиус остался с Пэнси, Драко и Гермиона встретились вдвоём.

Это случилось случайно. Или не случайно - Драко уже не был уверен. Пэнси позвонила через камин, заявив, что хочет забрать Скорпиуса к себе на весь день, потому что «я соскучилась по маленькому принцу, а ты, Драко, можешь наконец выдохнуть и не смотреть на часы каждые пять минут». И Драко, вместо того чтобы заняться отчетами или наконец разобрать библиотеку, вдруг написал Гермионе: «Не хочешь выпить кофе?».

Она согласилась через три минуты.

Теперь они сидели в маленьком маггловском кафе, в дальнем углу, где их никто не мог увидеть. Драко заказал чёрный кофе, Гермиона - какой-то сложный напиток с корицей и пенкой. За окном моросил дождь, и капли стекали по стеклу, искажая очертания прохожих.

- Ты выглядишь лучше, - сказала Гермиона, глядя на него поверх чашки. - Чем в тот раз, когда ты пришёл ко мне мокрый и злой.

- Я не был злым, - возразил Драко. - Я был... испуганным.

- Малфой признаётся в страхе? - Гермиона притворно прижала руку к груди. - Я должна записать этот день в дневник.

- Не надо, - Драко усмехнулся, чувствуя, как привычная колкость возвращается, но теперь она была другой - не ядовитой, а почти ласковой. - Я и так слишком много признаюсь в последнее время. Сам себя не узнаю.

- Это Скорпиус на тебя так влияет, - Гермиона отпила свой напиток. - Он растёт, и ты становишься мягче. Как старая игрушка, которую часто гладят.

- Я не игрушка, - фыркнул Драко. - Я лорд Малфой.

- Лорд Малфой, который уже три недели не носит идеально накрахмаленные рубашки, - заметила Гермиона, кивнув на его воротник. - Сегодня, кажется, вторая пуговица расстёгнута. Скандал.

Драко инстинктивно потянулся к воротнику, но Гермиона рассмеялась - звонко, заразительно, так, что несколько посетителей обернулись.

- Шучу, - сказала она. - Ты всё так же педантичен. Просто... по-другому. Более... человечно, что ли.

Они замолчали. Но молчание было не неловким, а тёплым, уютным, как плед, которым укрываешься холодным вечером.

- Гермиона, - Драко заговорил первым, чувствуя, что если не скажет сейчас, то не скажет никогда. - Я хотел спросить. Как у тебя дела с... с Уизли?

Она поставила чашку на стол. В её глазах мелькнула тень - боль, усталость, что-то ещё, чего Драко не мог разобрать.

- Мы разводимся, - сказала она тихо. - Официально. Я подала документы на прошлой неделе.

Драко не знал, что ответить. Часть его - та, что всё ещё помнила школьные годы - хотела сказать что-то вроде «я же говорил, что Уизли тебе не пара». Но эта часть была глупой и жестокой. Вместо этого он сказал:

- Мне жаль.

- Правда? - Гермиона посмотрела на него с любопытством. - После всего, что он тебе наговорил? После того, как он ворвался в твой дом?

- Да, - Драко кивнул. - Потому что я знаю, каково это - терять человека, который был рядом. Даже если отношения трещат по швам. Это всё равно больно.

Гермиона долго смотрела на него. В её глазах что-то менялось - словно она видела его впервые. Или видела по-новому.

- Ты изменился, Драко, - тихо сказала она. - Сильнее, чем я думала.

- Я стараюсь, - ответил он так же тихо. - Ради Скорпиуса. И ради себя.

Они вышли из кафе, когда дождь почти закончился. На улице было сыро и холодно, и Драко, не думая, снял свою мантию и накинул на плечи Гермионе. Она удивлённо посмотрела на него, но не отказалась.

- Ты замёрзнешь, - сказала она.

- Я привык, - он пожал плечами. - У меня дома есть ещё пять таких.

- Малфойское гостеприимство, - усмехнулась Гермиона, кутаясь в его мантию. - Кто бы мог подумать.

Они шли по мокрой улице, и их дыхание облачками таяло в холодном воздухе. Драко чувствовал, как его рука иногда касается её руки, и каждый раз по телу пробегала странная дрожь, не имеющая ничего общего с холодом.

- Можно тебя спросить? - сказала Гермиона, когда они остановились на перекрёстке.

- Спрашивай.

- Почему ты не женился снова? После... после Астры? Ты молодой, богатый, у тебя есть наследник. Чистокровные семьи, наверное, предлагали тебе партии.

Драко помолчал. Вопрос был неожиданным, но честным.

- Потому что я не хотел, - сказал он. - Я любил Астру. Не так, как... ну, в общем, любил. И когда она умерла, оставив мне Скорпиуса, я понял, что не смогу построить отношения, в которых не будет правды. А большинство чистокровных браков - это сделка. Деньги, связи, чистота крови. Я устал от этого. Я хотел... я хотел, чтобы меня любили не за фамилию.

Он не смотрел на неё, когда говорил. Смотрел на свои ботинки, на лужи, в которых отражались огни витрин.

- А теперь? - спросила Гермиона тихо.

- Теперь? - Драко поднял голову и встретился с ней взглядом. - Теперь я думаю, что, возможно, всё это время просто ждал.

Они стояли друг напротив друга, и между ними было расстояние в один шаг. Драко видел, как капли дождя блестят в её волосах, как её глаза - карие, тёплые, такие живые - смотрят на него с чем-то, что он боялся назвать.

- Драко... - начала она, но не закончила.

В этот момент его патронус - серебристая ласка, которая всегда была у него вместо привычного волка или орла - выскочил из кармана мантии, которая сейчас была на Гермионе, и закружился в воздухе. Голос Пэнси, взволнованный и громкий, разнёсся по улице:

«Драко, Скорпиус спрашивает, когда вы вернётесь, и говорит, что если ты целуешь Гермиону, то должен делать это быстрее, потому что у него заканчивается терпение».

Гермиона замерла. Драко почувствовал, как его лицо заливает краска - от шеи до корней волос.

- Я убью её, - прошептал он. - Я убью Пэнси.

Гермиона рассмеялась. Сначала тихо, потом громче, а потом она смеялась так, что согнулась пополам, держась за живот.

- Твой сын, - выдохнула она сквозь смех. - Твой сын - это... это что-то невероятное.

- Он просто ребёнок, - пробормотал Драко, чувствуя себя полным идиотом. - Он не понимает, что говорит.

- Понимает, - Гермиона выпрямилась, вытирая слёзы смеха. - Он понимает больше, чем ты думаешь.

Они пошли дальше. Мантия Гермионы всё ещё была на плечах Гермионы, и Драко не просил её вернуть. У дверей её дома они остановились.

- Спасибо за вечер, - сказала Гермиона. - Мне... мне было хорошо. Давно не было так хорошо.

- Мне тоже, - Драко чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. - Гермиона... я...

- Я знаю, - она улыбнулась, и в её улыбке было что-то обещающее. - Ты не торопись. Я никуда не ухожу.

Она вошла в дом, и Драко остался стоять на пороге, чувствуя, как холодный ветер обдувает его спину, а внутри - тепло, которого не было много лет.

Когда он аппарировал домой, Скорпиус уже спал, свернувшись калачиком на диване в гостиной, обнимая Зубастика. Пэнси сидела в кресле, потягивая вино, и улыбалась так, словно выиграла в лотерею.

- Ну как? - спросила она, не скрывая любопытства.

- Я тебя ненавижу, - беззлобно сказал Драко, укрывая сына пледом. - Твой патронус... ты специально?

- Конечно специально, - Пэнси пожала плечами. - Кто-то должен подтолкнуть вас. Вы оба такие упрямые, что готовы ждать до следующего десятилетия. А Скорпиус уже заждался.

Драко вздохнул, сел в кресло напротив и закрыл глаза. Голова не болела. Она не болела уже.

- Она разводится с Уизли, - сказал он тихо.

- Я знаю, - Пэнси налила ему вина. - И ты знаешь, что это значит.

- Что это значит?

- Что у тебя есть шанс. Настоящий. Не сделка, не договорённость. А шанс на то, чего ты всегда хотел, но боялся признаться даже себе.

Драко взял бокал, посмотрел на тёмную жидкость, отражающую огонь камина.

- Я боюсь, - признался он. - Боюсь, что испорчу. Что она поймёт, кто я на самом деле, и уйдёт.

- Драко, - Пэнси наклонилась вперёд, её голос стал серьёзным. - Она уже знает, кто ты. Она знает тебя с одиннадцати лет. Она видела тебя в самом худшем твоём проявлении. И она всё равно пьёт с тобой чай, смеётся над твоими шутками и позволяет твоему сыну называть её «прекрасной». Ты понимаешь, что это значит?

Драко молчал.

- Это значит, что она уже приняла решение, - закончила Пэнси. - Осталось только тебе.