Наследие прошлого

Следующие две недели прошли как в тумане. Драко и Гермиона встречались почти каждый день. Иногда с Скорпиусом - они ходили в зоопарк, в музеи маггловской истории, в парки, где мальчик гонял голубей и собирал жёлуди, которые потом торжественно высаживал в саду Малфой-мэнора. Иногда вдвоём - сидели в кафе, гуляли по Лондону, спорили о книгах и о том, кто лучше: Бах или Моцарт.

Драко обнаружил, что Гермиона умеет спорить страстно, но без злости, и что её смех - самое лучшее лекарство от его вечной мигрени. Он обнаружил, что ему нравится, как она морщит нос, когда пьёт слишком горячий чай, и как поправляет волосы, когда они лезут в глаза. Он обнаружил, что влюбляется.

Это было странное, пугающее чувство. Он был женат, он знал, что такое привязанность, уважение, нежность. Но то, что он чувствовал к Гермионе, было другим. Острым, как лезвие, и тёплым, как огонь. Он боялся этого чувства так же сильно, как хотел его.

Скорпиус, конечно, всё видел. Он был маленьким, но не глупым.

- Папа, - спросил он однажды за завтраком, жуя тост. - Ты любишь Гермиону?

Драко поперхнулся кофе.

- Что? - переспросил он, вытирая рубашку.

- Я спрашиваю, любишь ли ты Гермиону, - повторил Скорпиус терпеливо, как учитель, который объясняет что-то медленному ученику. - Потому что когда ты смотришь на неё, у тебя глаза становятся блестящими. Как у Зубастика, когда я даю ему печенье.

- Зубастик - игрушечный дракон, он не ест печенье, - попытался уйти от ответа Драко.

- Папа, - Скорпиус отложил тост и посмотрел на отца с той серьёзностью, которая всегда обезоруживала. - Ты можешь мне сказать. Я большой.

Драко посмотрел на сына. Пять лет. Всего пять лет, а уже задаёт вопросы, на которые взрослые боятся отвечать.

- Да, - сказал он тихо. - Кажется, да.

Скорпиус улыбнулся - той самой улыбкой, которая могла растопить лёд в Арктике.

- Хорошо, - сказал он. - Потому что она тоже тебя любит. Я вижу.

- Откуда ты знаешь? - спросил Драко, чувствуя, как сердце пропускает удар.

- Она смотрит на тебя так же, - просто ответил Скорпиус. - Как ты на неё. И она всегда поправляет тебе воротник, когда ты не видишь. И улыбается, когда ты не смотришь.

Драко не знал, что сказать. Он просто смотрел на сына и понимал, что этот маленький человек - самый мудрый из всех, кого он знает.

В пятницу вечером они снова встретились. На этот раз в доме Гермионы, без Скорпиуса - мальчик остался с Блейзом, который вызвался «поучиться нянчить детей, потому что когда-нибудь я тоже стану отцом, и кто меня научит, если не вы?».

Они сидели на диване, пили вино - то самое, семидесятилетней выдержки, которое Драко принёс в первый раз - и слушали маггловскую музыку. Гермиона включила что-то тихое, с виолончелью, и в комнате было темно, только камин давал свет.

- Драко, - сказала Гермиона, и её голос звучал мягко, почти шёпотом. - Я хочу тебя спросить.

- Спрашивай.

- Ты... ты когда-нибудь думал о том, что будет дальше? После всего этого? - она повела рукой, словно обводя пространство между ними.

- Думал, - он повернулся к ней. Огонь камина играл на её лице, делая черты мягче, а глаза - глубже. - Я думаю об этом каждый день.

- И что ты думаешь?

Он помолчал. Потом протянул руку и осторожно убрал прядь волос, упавшую ей на лицо.

- Я думаю, что боюсь, - сказал он. - Боюсь, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Что я не заслуживаю... этого.

- Чего - этого? - она не отводила взгляда.

- Тебя, - выдохнул он. - Всего этого. Счастья.

Гермиона медленно подняла руку и накрыла его ладонь своей. Её пальцы были тёплыми, и Драко почувствовал, как дрожь проходит по всему телу.

- Знаешь, - сказала она тихо. - Я тоже боялась. Долгое время. Я думала, что если я счастлива, то это предательство. Предательство всего, что мы пережили. Всех, кого мы потеряли. Я думала, что должна страдать, потому что другие страдали.

- А теперь? - спросил он, слыша, как бьётся его сердце.

- А теперь я думаю, что это глупо, - она улыбнулась. - Что те, кого мы потеряли, не хотели бы, чтобы мы всю жизнь мучили себя. Что мы имеем право на счастье. Как и все.

Драко смотрел на неё. На её губы, чуть приоткрытые, на её глаза, в которых отражался огонь. Он чувствовал, как её пальцы переплетаются с его пальцами, и это было самое естественное чувство в мире.

- Гермиона, - сказал он, и его голос охрип.

- М-м-м?

- Я...

Она не дала ему закончить. Она наклонилась вперёд и поцеловала его.

Это был не тот поцелуй, который показывают в романтических фильмах - страстный, бурный, с музыкой и фейерверками. Это был тихий, осторожный поцелуй, полный вопроса и надежды. Губы у неё были мягкими, тёплыми, пахли вином и мятой. Драко закрыл глаза и ответил, чувствуя, как мир вокруг перестаёт существовать.

Когда они отстранились, он открыл глаза и увидел, что она улыбается. Улыбается так, как он никогда не видел - открыто, счастливо, беззащитно.

- Ты хотел что-то сказать? - спросила она шёпотом.

- Забыл, - ответил он и поцеловал её снова.

В ту ночь Драко вернулся домой под утро. Скорпиус спал, Блейз досматривал какой-то фильм в гостиной, и когда Драко вошёл, он поднял голову и ухмыльнулся.

- Ну, - сказал он, выключая телевизор. - Судя по твоему лицу, разговор удался.

- Заткнись, - сказал Драко, но беззлобно, и Блейз рассмеялся.

- Я рад за тебя, - сказал он серьёзно. - Правда. Ты заслуживаешь счастья, Драко.

- Спасибо, - ответил Драко, и в его голосе впервые за долгое время не было ни капли сарказма.

Но счастье, как это часто бывает, не приходит в одиночку. Вместе с ним приходит опасность.

На следующее утро Драко проснулся от того, что в камине раздался шум. Он спустился в гостиную и увидел Гарри Поттера, который стоял посреди комнаты, взъерошенный и взволнованный.

- Малфой, - сказал Гарри, не здороваясь. - У нас проблема.

- Что случилось? - Драко почувствовал, как внутри разливается холод.

- Рон узнал, - Гарри провёл рукой по волосам. - О вас с Гермионой. Он... он в ярости. Он был у главного редактора «Пророка» сегодня утром. Он собирается...

- Что собирается? - голос Драко стал ледяным.

- Он собирается рассказать всё, - Гарри посмотрел ему прямо в глаза. - О твоём прошлом. О том, что ты был Пожирателем Смерти. О суде. О том, что ты... - он запнулся. - О том, что ты сделал в Малфой-мэноре. Он хочет уничтожить тебя, Драко. И Гермиону заодно.

Драко закрыл глаза. Голова, которая так долго молчала, снова заныла тупой, пульсирующей болью.

- Когда? - спросил он тихо.

- Завтра утром выходит статья, - сказал Гарри. - Я пытался его остановить, но он... он не слушает. Он говорит, что ты украл у него жену. Что ты заслуживаешь Азкабана. Что он добьётся, чтобы тебя посадили.

- Я не крал, - Драко открыл глаза. - Она сама ушла от него. Задолго до того, как мы...

- Я знаю, - Гарри кивнул. - Но Рон не видит разницы. Для него ты - враг. И он готов на всё, чтобы тебя уничтожить.

Драко подошёл к окну. На улице было холодно, деревья стояли голые, и ветер гнал по земле сухие листья. Он думал о Гермионе, о её улыбке, о её губах, пахнущих мятой. О Скорпиусе, который спит наверху и верит, что его папа - хороший человек.

- Что мне делать? - спросил он, не оборачиваясь.

Гарри подошёл к нему и положил руку на плечо.

- Бороться, - сказал он. - В первый раз в жизни - бороться не за выживание, а за то, что тебе дорого.

Драко повернулся к нему. В его глазах была решимость, которой Гарри не видел со времён войны.

- Тогда начнём, - сказал он. - У нас мало времени.