Наследие прошлого

Понедельник наступил быстрее, чем ожидал Драко. Три дня подготовки пролетели как один миг - встречи с адвокатом, сбор документов, показания свидетелей, бесконечные разговоры с Гермионой, которые затягивались далеко за полночь. Он почти не спал, и тени под глазами стали такими глубокими, что даже Скорпиус заметил.

- Папа, ты похож на панду, - сказал мальчик за завтраком. - Только белый.

- Спасибо, - сухо ответил Драко. - Очень лестное сравнение.

- Панды милые, - серьёзно сказал Скорпиус. - Это комплимент.

Гермиона, которая пришла к ним утром, чтобы поехать вместе в Министерство, не удержалась от улыбки.

- Он прав, - сказала она. - Ты милый. В смысле, панда милый. А ты... - она запнулась, покраснев.

- Я понял, - Драко почувствовал, как уголки губ поднимаются, несмотря на тревогу. - Не продолжай.

Заседание должно было проходить в Департаменте магического правосудия, в том самом зале, где когда-то судили Пожирателей Смерти. Ирония судьбы была настолько очевидной, что Драко почувствовал, как к горлу подступает тошнота, когда они вошли в знакомые двери.

Зал был почти полон. На скамьях для публики сидели журналисты, любопытные зеваки, несколько чистокровных семей, которые пришли поддержать то одну, то другую сторону. Рон Уизли уже был там - он сидел за столом своих адвокатов, красный, напряжённый, с горящими глазами. Увидев Драко, он сжал кулаки так, что побелели костяшки.

Драко сел за стол защиты. Рядом с ним - адвокат, миссис Элридж, женщина лет пятидесяти с острым взглядом и седыми волосами, собранными в строгий пучок. Гермиона хотела сесть рядом, но Гарри, который пришёл с ними, мягко остановил её.

- Тебе лучше быть в зале, - тихо сказал он. - Если ты сядешь рядом, это даст им повод сказать, что ты влияешь на его показания.

- Это абсурд, - прошипела Гермиона. - Я просто хочу поддержать его.

- И ты поддержишь, - Гарри взял её за руку. - Но с трибуны свидетеля. Твои показания будут важнее, чем просто присутствие рядом.

Гермиона нехотя кивнула и прошла на скамью для публики, сев рядом с Пэнси. Блейз уже был там, мрачный и сосредоточенный.

Судья - пожилая ведьма с лицом, напоминающим высушенное яблоко, - открыла заседание коротким стуком молоточка.

- Сегодня мы рассматриваем запрос о проверке условий содержания несовершеннолетнего Скорпиуса Гипериона Малфоя, - сказала она сухим, официальным голосом. - Истец - Рональд Билиус Уизли, действующий в интересах защиты ребёнка. Ответчик - Драко Люциус Малфой. Стороны готовы?

- Готов, - сказал адвокат Рона, молодой человек с неприятной улыбкой.

- Готов, - кивнула миссис Элридж.

- Тогда начнём, - судья сложила руки на столе. - Мистер Уизли, изложите ваши основания для беспокойства.

Рон встал. Он был бледен, но говорил твёрдо, словно репетировал эту речь много раз.

- Я считаю, что ребёнок находится в опасности, - сказал он, глядя прямо на Драко. - Драко Малфой - бывший Пожиратель Смерти. Он поддерживал Волан-де-Морта. Он присутствовал, когда его тётя пытала... - он запнулся, бросил быстрый взгляд на Гермиону, - пытала невинных людей. Он никогда не был наказан по-настоящему за свои преступления. И теперь он воспитывает ребёнка. Мальчика, у которого нет матери, который полностью зависит от этого человека. Кто поручится, что Малфой не передаст сыну свои... свои взгляды? Свою ненависть?

В зале поднялся шёпот. Драко сидел неподвижно, но его руки под столом дрожали. Он знал, что это будет. Знал, что ему придётся снова пережить всё это - каждое слово, каждое обвинение.

- Мистер Малфой, - судья повернулась к нему. - Что вы можете сказать в свою защиту?

Драко встал. Голова болела, в висках пульсировало, но он заставил себя говорить спокойно, ровно.

- Я не отрицаю своего прошлого, - сказал он. - Я был Пожирателем Смерти. Я совершал ошибки. Ужасные ошибки. Я был трусом, который боялся ослушаться Тёмного Лорда. Но я изменился. Я изменился задолго до того, как война закончилась. Я не назвал имена Гарри Поттера, когда меня спрашивали. Я помогал, чем мог, в последние дни войны. И после войны я предстал перед судом, где был оправдан благодаря показаниям свидетелей, включая Гарри Поттера и... - он снова посмотрел на Гермиону, - и Гермиону Грейнджер.

- Вы были оправданы, - кивнула судья. - Но это не отменяет того факта, что вы были на стороне Тёмного Лорда.

- Нет, не отменяет, - согласился Драко. - Но я хочу, чтобы вы посмотрели на меня сейчас. Не на того мальчика, которым я был восемнадцать лет назад. А на мужчину, который сегодня сидит перед вами. Я не скрываюсь. Я работаю в Министерстве, в Департаменте экспериментальной магии. Я плачу налоги. Я воспитываю сына. Один. Потому что его мать умерла, и я остался с ним один. И я люблю его больше всего на свете.

- Любовь - это не аргумент, - перебил адвокат Рона. - Многие преступники любят своих детей. Это не мешает им быть опасными.

- Вы хотите сказать, что я опасен? - Драко повернулся к нему.

- Я хочу сказать, что у нас нет доказательств, что вы изменились, - адвокат улыбнулся. - Кроме ваших собственных слов. А слова бывшего Пожирателя Смерти, как вы понимаете, не могут считаться достаточным доказательством.

- Тогда позвольте мне представить доказательства, - миссис Элридж поднялась с места. - Защита вызывает свидетелей.

Первым вызвали Гарри Поттера. Он поднялся на трибуну, спокойный, уверенный, и дал показания, которые Драко слышал уже много раз - о том, как Драко отказался назвать его в Малфой-мэноре, как он помогал им бежать, как он изменился в последние годы войны. Судья слушала внимательно, иногда делая пометки в блокноте.

Потом были Блейз и Пэнси. Они говорили о том, каким Драко был в школе и каким стал сейчас. О том, как он посвятил себя сыну, как отказался от чистокровных предрассудков, как изменил свою жизнь.

- Мистер Малфой не просто изменился, - сказала Пэнси, и в её голосе впервые прозвучала искренняя, неподдельная страсть. - Он переродился. Тот человек, который стоял с тёмной меткой на руке, мёртв. Его убили война, смерть жены и любовь к сыну. Тот, кто сидит перед вами сейчас - это другой человек. И любой, кто знает его, может это подтвердить.

- Спасибо, - судья кивнула. - Есть ли другие свидетели?

- Да, - миссис Элридж посмотрела на Гермиону. - Защита вызывает Гермиону Грейнджер.

В зале снова поднялся шёпот. Гермиона встала, прошла к трибуне. Она была спокойна, но Драко видел, как дрожат её руки, когда она кладёт их на перила.

- Мисс Грейнджер, - судья посмотрела на неё поверх очков. - Вы знаете, что ваши показания могут быть предвзяты, учитывая ваши личные отношения с мистером Малфоем?

- Я знаю, - Гермиона выпрямилась. - И я готова отвечать на любые вопросы. Но я пришла сюда не потому, что у меня есть отношения с Драко. Я пришла сюда, потому что знаю правду. И правда заключается в том, что Драко Малфой - хороший человек и замечательный отец.

- Вы можете это доказать? - спросил адвокат Рона, вскакивая с места. - Или это просто чувства женщины, которая бросила мужа ради другого?

- Я не бросала мужа ради Драко, - голос Гермионы стал ледяным. - Мой брак с Рональдом Уизли распался задолго до того, как я начала общаться с Драко. И он распался потому, что Рональд не мог принять тот факт, что его жена - не его собственность. Что она имеет право на собственное мнение, собственную карьеру, собственную жизнь.

- Это не относится к делу! - крикнул Рон, вскакивая.

- Сидеть! - судья стукнула молоточком. - Мисс Грейнджер, сосредоточьтесь на фактах. Что вы можете сказать о мистере Малфое как об отце?

Гермиона перевела дыхание. Она посмотрела на Драко - долгим, тёплым взглядом - и начала говорить.

- Я видела Драко с сыном много раз, - сказала она. - Я видела, как он разговаривает со Скорпиусом - с уважением, как со взрослым. Я видела, как он учит его читать, как терпеливо объясняет сложные вещи, как укладывает спать, рассказывая сказки. Я видела, как он боится за сына, когда тот теряется, как ищет его, как дрожат его руки, когда он находит. Я видела, как он жертвует всем ради этого ребёнка - своим временем, своим покоем, своей свободой.

Её голос дрогнул, но она продолжила:

- Я знаю, что такое плохой отец. Мои родители - магглы, и они любили меня, но я видела других. Драко - не плохой отец. Он - лучший отец, которого я когда-либо видела. И тот факт, что Рональд пытается отобрать у него сына только потому, что ревнует меня - это не справедливость. Это месть. И это разрушит жизнь маленького мальчика, который ни в чём не виноват.

В зале стало тихо. Даже журналисты перестали писать, заворожённые её словами.

- Мисс Грейнджер, - судья помолчала. - Вы утверждаете, что запрос мистера Уизли продиктован не заботой о ребёнке, а личной неприязнью?

- Я утверждаю, что мистер Уизли никогда не проявлял интереса к Скорпиусу Малфою до того, как узнал о моих отношениях с его отцом, - твёрдо сказала Гермиона. - И это говорит само за себя.

Рон снова вскочил, его лицо побагровело.

- Это ложь! - закричал он. - Я забочусь о ребёнке! Я не хочу, чтобы он вырос таким же, как его отец! Чтобы он стал Пожирателем Смерти! Чтобы он ненавидел магглов и...

- Довольно! - судья ударила молоточком так сильно, что трещина пошла по деревянной поверхности. - Мистер Уизли, если вы не будете соблюдать порядок, я удалю вас из зала.

Рон сел, тяжело дыша. Его адвокат что-то шептал ему на ухо, но он не слушал. Он смотрел на Гермиону с такой ненавистью, что Драко инстинктивно подался вперёд, желая защитить её.

- Заслушаем последнего свидетеля, - судья посмотрела в свои бумаги. - Защита вызывает... Скорпиуса Малфоя?

Драко резко обернулся к миссис Элридж.

- Что? - прошептал он. - Нет. Нет, я не позволю...

- Это необходимо, мистер Малфой, - тихо сказала адвокат. - Суд должен услышать голос ребёнка. Это стандартная процедура.

- Ему пять лет! - голос Драко сорвался на крик. - Он не понимает, что здесь происходит! Он испугается!

- Драко, - Гермиона спустилась с трибуны и подошла к нему. - Он сильнее, чем ты думаешь. И он сам попросил прийти.

- Что?

- Он попросил Гарри, - Гермиона взяла его за руку. - Сегодня утром. Сказал, что хочет защитить папу. Как ты защищаешь его.

Драко не успел ответить. Двери зала открылись, и в сопровождении Гарри вошёл Скорпиус.

Мальчик был одет в свой лучший костюм - маленький, тёмно-синий, с бабочкой, которую он так любил. В руках он держал Зубастика, прижимая его к груди. Он выглядел испуганным, но шёл ровно, глядя прямо перед собой.

В зале стало совсем тихо. Даже судья смягчилась, увидев этого маленького человека, который подошёл к трибуне и с трудом взобрался на высокий стул.

- Ты Скорпиус? - спросила судья, наклоняясь вперёд.

- Да, - мальчик кивнул. - Скорпиус Гиперион Малфой. Меня назвали в честь созвездия. Папа говорит, что я должен гордиться своим именем.

- Это хорошее имя, - судья почти улыбнулась. - Скажи мне, Скорпиус, ты знаешь, почему ты здесь?

- Знаю, - Скорпиус посмотрел на Рона. - Потому что дядя Рон говорит, что мой папа плохой. Но это неправда.

- А какой твой папа? - спросила судья.

Скорпиус задумался. Он крепче прижал к себе Зубастика, и его голос, когда он заговорил, был чистым и ясным.

- Мой папа - самый лучший папа на свете, - сказал он. - Он читает мне сказки на ночь. Он учит меня летать на метле. Он покупает мне книги про динозавров, даже когда они дорогие. Когда у меня болит живот, он сидит со мной всю ночь и гладит по голове. Он никогда не кричит на меня. Даже когда я делаю глупости.

- А что ты делал? - судья явно была заинтригована.

- Однажды я потерялся, - Скорпиус посмотрел на Гермиону. - Я пошёл за конфетами без спроса. Папа искал меня и очень боялся. А когда нашёл, он не ругался. Он только обнял меня и сказал, что я - самое дорогое, что у него есть.

- И что было потом? - спросила судья.

- Потом Гермиона дала мне конфету, - Скорпиус улыбнулся. - И мы стали друзьями. А теперь папа и Гермиона любят друг друга. Это хорошо. Потому что когда папа с Гермионой, у него не болит голова.

В зале послышались смешки. Судья подняла руку, призывая к тишине.

- Скорпиус, - она посмотрела на него серьёзно. - А ты боишься своего папу?

- Нет, - мальчик покачал головой. - Папа - это тот, кто защищает меня. Он говорит, что никогда не даст меня в обиду. И я верю ему.

- А дяди Рона ты боишься?

Скорпиус посмотрел на Рона. Тот сидел, сжав кулаки, и в его глазах была такая ярость, что даже судья заметила.

- Дядя Рон кричит, - тихо сказал Скорпиус. - Он пришёл к нам домой и кричал на папу. У папы после этого болела голова. И дядя Рон хочет забрать меня от папы. Но я не хочу. Я хочу быть с папой. И с Гермионой.

Он сполз со стула, подошёл к Драко и обнял его за ноги.

- Папа, можно я пойду домой? - спросил он, поднимая голову. - Я устал.

Драко опустился на колени и обнял сына. Он не плакал - он давно разучился плакать - но его голос дрожал, когда он сказал:

- Конечно, малыш. Скоро пойдём.

---

Решение судья вынесла через два часа. Всё это время Драко, Гермиона, Скорпиус и их друзья ждали в приёмной. Скорпиус уснул на руках у отца, утомлённый переживаниями дня.

Когда дверь открылась, все вскочили.

- Суд постановил, - сказала судья, глядя на Драко, - что запрос мистера Уизли не имеет достаточных оснований. Условия содержания несовершеннолетнего Скорпиуса Малфоя признаны удовлетворительными. Ребёнок остаётся с отцом.

Драко выдохнул. Рядом Гермиона сжала его руку.

- Кроме того, - судья повернулась к Рону, который стоял бледный и злой, - суд обязывает мистера Уизли воздержаться от любых попыток контакта с семьёй Малфоев без юридического представительства. Любое дальнейшее давление на отца или ребёнка будет рассматриваться как уголовное преследование.

- Это несправедливо! - крикнул Рон. - Он Пожиратель Смерти! Он...

- Мистер Уизли, - судья перебила его холодным голосом. - Сегодня я видела пятилетнего мальчика, который смотрел на вас с ужасом. Я видела мужчину, который сдерживал слёзы, когда говорил о сыне. И я видела женщину, которая рисковала своей репутацией, чтобы защитить человека, которого она... - она помолчала. - Это не суд над прошлым. Это суд о настоящем. И настоящее говорит, что вы ошиблись. Дело закрыто.

Она развернулась и ушла, оставив Рона стоять посреди коридора с открытым ртом.

Драко не смотрел на него. Он повернулся к Гермионе, к Скорпиусу, который спал у него на руках, к Блейзу и Пэнси, которые улыбались, и к Гарри, который выглядел так, словно с его плеч свалилась гора.

- Пойдёмте домой, - сказал он тихо. - Я устал.

- Пойдём, - ответила Гермиона, беря его под руку.

Они вышли из Министерства. На улице было холодно, но небо было чистым, и сквозь облака пробивался робкий солнечный луч. Драко посмотрел на него и впервые за много дней почувствовал, что голова не болит.

- Всё будет хорошо? - спросил он, глядя на Гермиону.

- Всё будет хорошо, - ответила она, и её улыбка была теплее солнца.