Дурмстранг: курс на выживание

3 дня после озера Гарри провёл, отогреваясь у камина в гостевой келье и отказываясь обсуждать испытание. Тема вызывала у него мучительную смесь вины («Я чуть не проспал Рона!») и неловкости («Они все видели, как я булькаю!»). К утру четвёртого дня Рон не выдержал.

— Ладно, хватит! — заявил он, швырнув в Гарри смятый носок (неиспользованный, к счастью). — Ты спас меня от вечного сна в соплях какого-то озёрного слизня. Я твой вечный должник, бла-бла-бла. Теперь можешь перестать ходить, как призрак, которого только что просквозило? От этого здесь и так достаточно холодно.

Гарри, наконец, позволил себе слабую ухмылку.
— А тебе не было... стыдно? Что все увидели тебя таким... ну...
— Героическим? Самоотверженным? Красивым в своей бледности? — Рон важно поправил воображаемый галстук. — Поттер, будь реалистом. Я выглядел потрясающе. Особенно в момент таинственного исчезновения. Должно быть, девчонки просто с ума сходили.

— Единственная, кто сходил с ума, — вставила Гермиона, не отрываясь Три дняот книги о подводной флоре Северных морей, — это мадам Максим, когда Флёр рассказала ей, что ты, Гарри, полчаса пытался растолкать «спящего Рона», который на поверку оказался здоровенной старой корягой.

Гарри покраснел, а Рон фыркнул.
— Ну, я и коряга — мы духовно близки. Оба твёрдые, оба...

— Покрыты мхом и слегка обгрызены рыбой? — закончила за него Гермиона, наконец поднимая глаза. В них играли искорки. — В общем, вы оба — идиоты. Но, — она смягчилась, видя их лица, — вы мои идиоты. И я рада, что вы не утонули. Обоими вариантами.

Чтобы развеяться, они решили исследовать единственное место в Дурмстранге, которое, по слухам, было хоть немного уютным: нижнюю кухню-камбуз. Спустившись по винтовой лестнице глубоко под уровень озера, они наткнулись не на эльфов, а на царство дворфов-троллей (или что-то очень на них похожее). Невысокие, бородатые, молчаливые существа в кожаных фартуках рубили гигантские куски мята, месили тесто в котлах размером с ванну и бросали на путников подозрительные взгляды.

— Э... добрый день, — кашлянул Рон. — Мы бы... э... перекусить что-нибудь? Не из мяте, — поспешно добавил он.

Один из дворфов, самый морщинистый, исподлобья посмотрел на них, потом молча сунул руку в печь, вытащил три лепёшки, дымящиеся так, будто только что сошли с поверхности вулкана, и швырнул их на стол. Пахло они жжёной мукой и мёдом. Опасно. Но... аппетитно.

— Спасибо, — пискнула Гермиона. Дворф хрюкнул.

Они устроились на грубо сколоченной лавке в тёплом углу, рядом с бочкой с чём-то кислым. Лепёшки оказались твёрдыми как камень, но внутри — мягкими, сладкими и невероятно согревающими.

— Знаешь, — с полным ртом сказал Рон, — если закрыть глаза и не думать о том, кто это готовил, то очень даже ничего.

— Главное — не думать, из чего, — философски заметил Гарри, отламывая ещё кусок. Он наконец-то расслабился.

После еды, вернувшись в свою келью, они нашли способ убить время. Гермиона, к всеобщему удивлению, предложила сыграть в «Гномов, Троллей и Виверн» — местный аналог «Камень, ножницы, бумага», которому её научила одна болтливая дурмстрангская второкурсница. Правила были просты: Виверн жжёт Гнома, Гном точит топор о Тролля, Тролль дубасит Виверна.

— Гном! — кричал Рон, выбрасывая кулак (Гном).
— Тролль! — парировал Гарри, выбрасывая раскрытую ладонь (Тролль).
— Ха! Тролль дубасит Гнома! Гарри побеждает! — объявляла Гермиона.
— Нечестно! Он подглядывал!

Игра быстро скатилась в хаос. Рон пытался изобразить Виверна, шипя и извиваясь, чем привлёк внимание проходящего мимо дурмстрангского старшекурсника. Тот остановился, хмуро посмотрел на эту сцену и изрёк:
— Виверн изображается согнутыми пальцами, а не конвульсиями умирающей рыбы. Позор.
И ушёл, оставив Рона в позе застывшей рыбы.

Вечером, греясь у того самого синеватого, мало греющего камина, они устроили «инспекцию носков». Оказалось, что постоянная влажность и холод делают своё дело.

— Смотри! — торжествующе воскликнул Рон, вытянув ногу. — Мой левый носок съёжился и стал на два размера меньше правого! Он теперь как ботинок для гоблина!
— Мои просто стали жёсткими и стоят колом, — мрачно заметил Гарри, пытаясь согнуть свой. — Можно использовать как дубинку.
— А у меня, — с академическим интересом сообщила Гермиона, разглядывая свою пару, — нитки на пятке распустились особым узором, напоминающим руну «лед». Возможно, это реакция шерсти на местную магическую атмосферу.

— Или ты просто протёрла их, сидя в библиотеке, — фыркнул Рон. — Предлагаю устроить выставку «Деформированные носки Дурмстранга». Билет — один горячий пряник.

Они смеялись, дурачились, спорили о глупостях. В этой каменной коробке, под мерцанием холодных кристаллов, среди запаха дыма и мокрой шерсти, на миг возник их старый, знакомый мир. Мир, где они были не чемпионом, его свитой и мозгом, а просто Гарри, Роном и Гермионой. Где самое страшное — это кривой носок, а самое смешное — Рон, изображающий агонию Виверна.

И Гарри, глядя на друзей — на Рона, жестикулирующего носком-гоблином, и на Гермиону, с серьёзным видом изучающую «руническую пятку», — почувствовал, как последние остатки ледяного кома в груди наконец растаяли. Ненадолго. Третье испытание, мрачное и неизвестное, ждало впереди. Но пока здесь было тепло. Не от камина. От них.

— Знаете что, — сказал он тихо, когда смех утих. — Какими бы дурацкими эти носки ни были... я рад, что они наши.

Рон смерил его взглядом.
— Ты точно перемёрз там, внизу. Совсем рехнулся.
Но сказал он это беззлобно, и в его голосе звучало то же самое тёплое, глупое, совершенно необходимое чувство — что бы ни случилось дальше, они пройдут через это вместе. Как всегда. Даже если придётся идти в кривых носках

—————————
Чтобы вы поняли кто именно на кухне:

Дворф (или дварф) — это вымышленная раса низкорослых, коренастых и сильных существ, популярных в жанре фэнтези, происходящих из скандинавской мифологии