Глава 8: Глубина чёрного зеркала
Подземное озеро Дурмстранга, «Глотка Ёрмунганда», дышало холодным, влажным ужасом. Второе испытание началось в зловещей тишине. Четыре чемпиона, съежившись от холода, стояли на скользком причале. Главный судья, его голос гулко отражался от каменного свода, объявил:
— В глубинах покоятся артефакты, неразрывно связанные с историей каждого из вас! Ваша задача — найти свой и вернуть на поверхность. У вас один час. «Ценности», которые мы забрали у вас... — он многозначительно оглядел толпу на трибунах, — ...охраняют эти артефакты. Вы узнаете их, когда увидите. Время... пошло!
Четверо чемпионов нырнули в чёрную воду. На трибунах воцарилась гробовая тишина. Все понимали: «ценности» — это люди. Но кого взяли?
— Может младшую сестру Флёр? — предположила Гермиона, её ум лихорадочно работал.
— Может, это не люди вовсе, а... призраки? — дрожащим голосом добавил Невилл.
Их гадания прервало волнение на воде. Первым появился Виктор Крам. Он вынырнул, чтобы глотнуть воздуха. В его руке блеснул древний, покрытый илом медальон. Он нырнул снова, и в глубине мелькнул чей-то бледный, неподвижный силуэт.
Затем показалась Флёр. Она плыла изящно, но её лицо было искажено ужасом. Она держала в руках изящный, тонкий предмет, похожий на ветвь коралла или застывшее перо.
— Она увидела свою «ценность», — прошептала Гермиона. — И она в ужасе.
Время тянулось невыносимо. Седрик вынырнул, откашлялся и, сжав в кулаке какой-то круглый, тёмный камень, снова ушёл под воду. Его «ценность» так и осталась невидимой.
А Гарри... Гарри не было. Вообще.
— Где он? — Рон уже не мог стоять на месте. — Он что, утонул?
И вот, почти у самого конца часа, вода у берега взбурлила. Из неё, отчаянно отплёвываясь и волоча за собой большой, покрытый ракушками ларец, выкатился Гарри Поттер. Он был один. Лицо синее, губы тряслись.
— Я... я не смог его разбудить! — выкрикнул он, едва его вытащили на причал. — Он как во сне!
Все замерли в ожидании, глядя на Гарри. Он, всё ещё дрожа, открыл ларец. Внутри, на бархатной подушке, лежала одна-единственная фигурка. Фигурка коня из волшебных шахмат. Та самая, которой Рон пожертвовал собой в первом году, чтобы Гарри и Гермиона прошли дальше.
На трибуне Рон ахнул.
И из воды, прямо перед причалом, поднялась фигура. Это был Рон Уизли. Его точная копия. Он стоял, неподвижный и бледный, с пустым взглядом, уставившись в пространство перед собой.
На трибуне настоящий Рон побледнел ещё сильнее.
— Это же... это же я, — пробормотал он.
Магический двойник Рона медленно повернул голову. Его пустой взгляд скользнул по трибунам и... остановился на настоящем Роне. Затем двойник улыбнулся — той самой кривой, храброй ухмылкой, которую Рон делал, когда собирался на отчаянный поступок. Фигура сделала шаг вперёд, как тогда, на шахматной доске, и начала растворяться, превращаясь в туман, который втянуло обратно в чёрную воду.
Тишина была оглушительной. Потом трибуны взорвались гулом.
Гермиона стояла, не в силах пошевелиться. Гарри выбрал в качестве «величайшей ценности»... жертву Рона. Его готовность отдать себя за друга. Артефактом была не вещь Рона, а символ его самого храброго поступка. Это было глубже, чем просто дружба. Это было признание самой его сути.
Она обернулась, чтобы что-то сказать Рону, и её взгляд случайно скользнул через толпу. И встретился с другим.
Драко Малфой стоял в стороне, в тени арочного прохода, ведущего с трибун. Он не аплодировал, не улыбался, не выражал ничего. Он просто смотрел. Не на Гарри. Не на исчезающий призрак Рона. Он смотрел прямо на неё.
И в этом взгляде не было ни насмешки, ни злорадства. Не было даже привычного холодного любопытства. Было что-то новое. Тяжёлое. Понимающее. Как будто он только что прочёл сложный текст и, против своей воли, понял его смысл.
Этот взгляд длился всего секунду.
Потом он моргнул, разорвал зрительный контакт, повернулся и исчез в темноте коридора, оставив после себя лишь ощущение этого пронзительного, безмолвного диалога.
Гермиона обернулась обратно. Рон всё ещё смотрел на воду, потрясённый. Гарри, закутанный в одеяла, пытался что-то объяснить судьям. Но её мысли были уже далеко. Озеро вытащило на свет не только призраков. Оно на миг высветило и другую правду — что даже самый непримиримый враг может увидеть в твоей жизни что-то настоящее. И это осознание было таким же леденящим, как вода «Глотки Ёрмунганда».