Глава 3: Финский (нет) покой
Слух о Святочном бале распространился по каменным коридорам Дурмстранга с быстротой ледяного ветра. Но в отличие от хогвартской предпраздничной лихорадки, здесь всё было окрашено в оттенки мрачного практицизма и странных традиций.
Рон Уизли пребывал в состоянии, близком к панике.
— Ты представляешь, — говорил он, шагая по коридору рядом с Гарри и Гермионой, — тут танцуют не вальсы, а какие-то... боевые пляски! Синклерс сказал, что в прошлом году парень сломал запястье, неправильно сделал «прыжок оленя» или что-то в этом роде. И нужно приглашать заранее. Это же неспортивно!
— Тебя кто-нибудь уже пригласил, Рон? — спросил Гарри, пытаясь скрыть улыбку. Он сам мучился с мыслью пригласить Падму Патил — через неделю после прибытия это казалось подвигом на уровне борьбы с Йольским Котом.
— Нет! — фыркнул Рон. — И я никого не приглашаю. Пусть сами приползают. Я буду... охранять бутерброды. Или что у них там будет. Наверное, замороженную рыбу на палочках.
Гермиона слушала вполуха. Её мозг был занят более насущной проблемой: платьем. То, что она привезла с собой (изящное, персикового цвета), внезапно казалось нелепым и жалким на фоне сурового великолепия Дурмстранга. Оно было создано для свечей и позолоты, а не для сияния ледяных скульптур и меховых мантий.
Её размышления прервал голос, прозвучавший прямо за её спиной — низкий, с характерным акцентом.
— Мисс Грейнджер.
Она обернулась. Виктор Крам стоял, заслоняя собой свет от одного из светящихся кристаллов. Он выглядел ещё массивнее вблизи, но его выражение было не угрожающим, а скорее... официально-сосредоточенным.
— Да? — удивилась Гермиона.
— Бал, — сказал Крам, как будто объявлял погоду. — Вы будете моей партнёршей. Это будет хорошо для... отношений школ.
Это не было вопросом. Это было заявлением. Дипломатической миссией на двух ногах. Гермиона почувствовала, как её щёки слегка теплеют — не от романтического трепета, а от лёгкого раздражения. Её пригласили не её, а как «представителя Хогвартса».
— О... я... — начала она, но Крам уже кивнул, как будто дело было решено.
— Хорошо. До бала. — И он развернулся, чтобы уйти, но на полпути остановился и добавил, не оборачиваясь: — Танцы будут быстрые. Надевайте удобную обувь.
И он ушёл, оставив Гермиону в лёгком ступоре.
— Ну, поздравляю, — флегматично произнёс Рон. — Тебя пригласили грузовик. Опасайся, как бы он на танцполе не раздавил тебе ногу.
Гарри слегка толкнул его локтем, но Гермиона уже отшутилась:
— Лучше грузовик, чем тот, кто будет охранять ледяную рыбу, Рон.
Однако внутренне она чувствовала странную пустоту. Приглашение было, статус подтверждён, но радости — ноль. Она вспомнила взгляд Малфоя в библиотеке — оценивающий, лишённый всякого намёка на человеческое участие. «По крайней мере, он не смотрит на меня как на дипломатический актив», — подумала она с горькой иронией.
Вечером, в одной из общих гостиных, где хогвартцы пытались «интегрироваться» (читай: сидели кучкой в углу), произошла очередная стычка мировоззрений. Пэнси Паркинсон, примкнувшая к группе дурмстрангских девушек с идеальными косами и холодными глазами, громко, явно намеренно, чтобы слышали все, разглядывала наряд одной из своих новых подруг.
— ...а это, я слышала, настоящий мех снежной совы, добытый по старинному охотничьему праву, — вещала Пэнси. — Такой носят только дочери самых уважаемых семей. Никакой дешёвой парчи и бантов.
Её взгляд скользнул по простому свитеру Гермионы и задержался на нём с выражением сладкого презрения. Девушки вокруг тихо фыркнули.
Гермиона сжала кулаки. Она готова была разразиться тирадой о правах животных и безвкусице, но в этот момент из тени колонны вышел Драко. Он шёл мимо, не глядя ни на Пэнси, ни на Гермиону, будто просто пересекал пространство. Проходя буквально в сантиметре от неё, он бросил фразу так тихо, что услышала только она, и так равнодушно, будто комментировал погоду:
— Зелёный, кстати, неплохой цвет.
Гермиона замерла.
— Что? — невольно вырвалось у неё.
Драко сделал ещё пару шагов, затем слегка повернул голову, не останавливаясь. Его профиль был резок на фоне тёмного камня.
— На балу. В Большом Зале будут гирлянды из хвойных ветвей и серебряные огни. Зелёный будет... — он будто искал слово, — ...практично незаметен. Маскировать. Не выделяться — иногда лучшая тактика.
И он растворился в арке, ведущей в мужскую часть общежития, оставив Гермиону в полнейшем смятении.
В его словах не было злобы Пэнси. Не было снисходительности Крама. Было... что-то похожее на нейтральное признание её существования в рамках этой новой, ледяной системы координат.
Она стояла, глядя в пустоту, где он только что был, и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Его слова не согрели. Они... прояснили. Он не говорил «ты будешь красивой». Он сказал: «в этой среде такой цвет функционален». И по какой-то абсурдной, дурмстрангской логике это было... честнее. И от этого — странным образом спокойнее.
— С кем это ты там разговаривала? — окликнул её Рон.
— Ни с кем, — машинально ответила Гермиона, отворачиваясь.
Она поднялась к себе в келью, в голове крутились обрывки мыслей: «Йольский Кот... зелёное платье... удобная обувь... „Ледяные Пути"... маскировка...» Это был винегрет из страха, обязанности и непонятного, колючего любопытства к тому, какие ещё «тактические рекомендации» может выдать молчаливый оборотень в меховой мантии.
Одно она знала точно: Святочный бал в Дурмстранге не будет похож ни на что, что она могла себе представить. И её кавалер, и её... советник... были живым тому подтверждением.