Дурмстранг: курс на выживание

Если бы Большой Зал Дурмстранга был суровым тронным залом, то сегодня ночью он превратился в дворец Ледяного Короля из сказки — пугающе прекрасные и абсолютно бездушные.

Гирлянды из хвойных ветвей, усыпанные серебряными огоньками, действительно висели повсюду, и Гермиона с странным удовлетворением отметила, что её зелёное платье (простое, бархатное, без единой блёстки) действительно сливалось с ними, делая её тенью среди более ярких всплесков — алого у Флёр, золотого у Падмы, синего у дурмстрангских девушек.

Музыку обеспечивал не оркестр, а хор студентов, чьи низкие, мощные голоса эхом разносились под сводами, и несколько музыкантов с волынками и барабанами. Ритм был не плавным, а чётким, бьющим в кровь, как пульс.

Первые полчаса были для Гермионы пыткой вежливости. Виктор Крам, её официальный кавалер, стоял рядом, молчаливый и массивный, как скала. Он исполнил свою роль безупречно: привёл её, подал кубок со сбитнем (горячим, пряным и невероятно согревающим), изрёк два слова: «Хорошо. Смотри». И всё. Танцевать он, казалось, не собирался, предпочитая наблюдать за залом с видом полководца, оценивающего поле перед битвой.

Рон, как и обещал, устроился у стола с закусками (которых, к его разочарованию, не было и в помине — вместо них стояли гигантские жареные окорока, рыба целиком и горы корневых овощей). Он пытался повторить сложные притоптывания дурмстрангского танца, наблюдая за парой умелых студентов, и выглядел как растрёпанный фламинго, попавший на льдину.

— Уверен, у меня уже мозоль на мозоли, — простонал он, плюхнувшись на лавку рядом с Гермионой, когда Крам отошёл поговорить с тренером. — И они это называют весельем? Это же кросс!

Гарри и Падма танцевали мило, но неловко. Падма пыталась следовать непривычному ритму, Гарри сосредоточенно считал про себя, явно боясь наступить ей на ноги. Это было трогательно и немного смешно.

А Гермиона сидела. Она чувствовала себя невидимой в своём зелёном, и это было одновременно и облегчением, и новой, странной формой одиночества. Она ловила на себе взгляды — любопытные, оценивающие. Среди них — язвительный взгляд Пэнси Паркинсон, которая уже кружилась в танце с каким-то дурмстрангцем, явно наслаждаясь своей «аутентичностью». И ещё один взгляд. Холодный, нечастый, мелькающий из-за колонн или над чьим-то плечом. Драко Малфой. Он не танцевал. Он стоял у стены, слегка прислонившись к камню, с кубком в руке, и наблюдал. Не за балом, а, казалось, за каким-то внутренним экспериментом, где все они были подопытными.

И вот музыка сменилась. Хор запел что-то более быстрое, почти воинственное. Барабаны забили отрывисто. Это был сигнал. Пары на паркете расступились, уступая место тем, кто знал шаги. Виктор вдруг обернулся к Гермионе, кивнул куда-то через зал и глухо сказал:
— Меня зовут. Дело.
И, не добавив ничего, ушёл, растворившись в толпе преподавателей и судей. Гермиона осталась одна. Снова.

Она стояла у края паркета, чувствуя, как тепло от сбитня покидает её, уступая место знакомому внутреннему холоду. И в этот момент он появился. Не из толпы, а будто вышел из самой тени, которую отбрасывала колонна.

Драко остановился в шаге от неё. На нём был тёмно-серый, почти чёрный кафтан с серебряной оторочкой.
— Грейнджер, — произнёс он. Не «Мисс Грейнджер». Просто «Грейнджер». Голос был ровным, без насмешки, но и без тепла.

Она молча подняла бровь, готовясь к издёвке.

— Это Дурмстранг, — заявил он, как будто это объясняло всё. — Здесь гостя не косят посреди зала, как заблудшую овцу. Бьёт по репутации. Считается верхом неуважения.

Он сделал паузу, его взгляд бегло скользнул по её платью.
— Знаешь «танец охотника за северным сиянием»?
Гермиона фыркнула.
— Очевидно же, что нет, Малфой.

— И не надо, — отрезал он. — В оригинале там семьдесят три па и уклонение от когтей медведя-призрака. Для гостей — упрощённый вариант. Шесть шагов, три поворота, и на третьем такте тебя раскрутят.

«Раскрутят?!» — мелькнуло у неё в голове, но Драко уже протягивал руку. Не для галантности. Скорее, как инструмент.

— Если не хочешь, чтобы всё местное население решило, что хогвартцы даже в простом танце ноги переломают, — произнёс он, и в глазах мелькнул тот самый холодный, аналитический блеск, — то тащи свою гордость куда подальше и хватайся. Я второй раз предлагать не буду.

Что-то в этом тоне — не приглашение, а приказ, замаскированный под спасительную услугу, — задело её за живое. Она шлёпнула свою руку на его. Пальцы были прохладными, хватка — твёрдой.

— Шесть шагов, — пробормотала она себе под нос. — Три поворота. Раскрутка. Ясно.

— Вряд ли, — он уже повёл её на паркет. — Но посмотрим.

Музыка набрала силу. Драко не стал церемониться. Он встал перед ней и резко, чётко начал. Его движения были лишены всякого изящества, но в них была смертельная точность. Он не вёл — он задавал алгоритм и смотрел, справится ли её система.

И чёрт побери, она справилась. Её мозг, обожающий алгоритмы, мгновенно всё разложил по полочкам: шаг-притоп-поворот, смещение веса, короткий шаг назад...

Они не разговаривали. Они были двумя шестерёнками в одном механизме, который, против всех ожиданий, не развалился. На третьем такте он действительно раскрутил её — резко, но с точным расчётом. Она сделала два оборота на каблуках (спасибо, удобная обувь!) и чётко, как по линейке, вернулась в его хватку.

Их взгляды встретились на долю секунды. В его глазах не было восхищения. Была быстро погашенная искра интереса.

Музыка стихла. Драко отпустил её руку и отступил. Он даже не запыхался.
— Сойдёт, — констатировал он. — Для первого раза. По крайней мере, приземлилась на ноги, а не на зад.

И, прежде чем она успела выдать какую-нибудь язвительность в ответ, он добавил, глядя вслед удаляющемуся Краму:
— Твой Крам, кстати, летает как бог. А танцует... — Малфой слегка скривился, — ...как заколдованный тролль. Тебе явно не хватает грамотного тактического инструктажа.

И с этими словами, кивнув ей коротко и без всякого выражения, он развернулся и ушёл, растворившись в толпе, будто его и не было.

Гермиона стояла, чувствуя, как кровь стучит в висках от быстрого темпа, а в голове — полный, совершенный вакуум. Её тело помнило каждый жёсткий, точный поворот. Это не было красиво. Это было... эффективно. И в этой ледяной, безупречной эффективности было что-то, от чего углы её губ сами собой поползли вверх.

«Тактический инструктаж». От Драко Малфоя. На Святочном балу.

Мир окончательно съехал с петель. И, что самое дикое, в этом новом, безумном мире ей внезапно перестало быть так одиноко.