Глава 11: Трещины
Напряжение перед третьим заданием витало в воздухе Дурмстранга плотнее, чем вечный туман над озером. Оно пропитывало каменные стены, делало пищу безвкусной, а короткие северные дни — невыносимо долгими. И, как ржавчина, оно разъедало самое прочное, что было у Гарри Поттера, — его дружбу с Роном Уизли.
Всё началось с мелочей. Вернее, с одной большой мелочи по имени Гермиона Грейнджер.
Гарри, загнанный страхом Кургана и «Эха», цеплялся за неё, как утопающий за соломинку. Каждое её слово, каждый совет, почерпнутый из пыльных фолиантов, становилось для него священным писанием. Рону же доставались лишь обрывки внимания: рассеянные кивки, короткие «ага» сквозь зубы, когда тот пытался отвлечь его дурацкой шуткой или рассказом о новом достижении в «освоении» местной кухни (сегодня он чуть не отравился чем-то, напоминавшим квашеный мох).
— Гарри, послушай, — Рон пытался вклиниться в их тихий, стремительный разговор у камина на третий день после вечера у костра. Гермиона показывала Гарри сложную схему, сплетённую из рун, якобы напоминающую план нижнего яруса Кургана. — Я тут думал, а что если это всё ловушка? Типа, они хотят, чтобы ты думал именно так, как на этой картинке, а на самом деле...
— Рон, не сейчас, — не глядя на него, буркнул Гарри, впиваясь взглядом в пергамент. — Это важно.
Рон замер. Щёки его медленно залились густым румянцем. Гермиона подняла на него взгляд, увидела это и попыталась смягчить удар.
— Рон, мы просто...
— «Мы», — перебил он её, и его голос дрогнул от обиды. — Да. Я вижу, кто здесь «мы». Умные люди, которые всё знают. А я что? Декорация? Талисман на удачу, который уже отыграл свою роль в озере?
— Что? — Гарри наконец оторвался от схемы, смотря на него с искренним непониманием. — О чём ты?
— О том, что тебе уже не нужен простой, глупый Рон! — выпалил тот, вскакивая. — Тебе нужна она! — он ткнул пальцем в Гермиону. — Её мозги, её схемы, её книги! Я же что? Я могу только носок кривой показать или историю про Ника переврать! Для тебя я теперь ноль!
Гермиона вскочила, пытаясь встать между ними.
— Рональд, это несправедливо! Гарри просто...
— Молчи, Гермиона! — рявкнул Рон, и это прозвучало так чуждо, что она отшатнулась. — Ты всегда на его стороне! Всегда! Вы двое — команда! А я так, приложение! Приятель для смеха, пока не началось по-настоящему страшно!
Гарри тоже поднялся, его лицо исказилось от гнева и усталости.
— По-настоящему страшно УЖЕ началось, Рон! Или ты не заметил? Мне через три дня лезть в эту чёртову могилу! Мне не до твоих обид!
— Ага, тебе не до! — заорал Рон. — Потому что у тебя есть она! Она тебе всё разжуёт, в рот положит! Может, она за тебя и в Курган-то полезет? А ты будешь снаружи, как я, стоять и пялиться!
Это был удар ниже пояса. Гарри побледнел.
— Выйди, — тихо сказал он.
— Что?
— Выйди. Пока я тебе чего-нибудь не сломал.
Рон простоял ещё секунду, его лицо пылало, а глаза блестели от унижения и злости. Затем он резко развернулся, с грохотом распахнул дверь и выбежал в коридор, громко хлопнув ею за собой.
В комнате повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Гарри тяжко дышал, сжав кулаки. Гермиона смотрела на дверь, потом на него, чувствуя, как её разрывает на части.
— Гарри... он не это имел в виду...
— Имел, — глухо проговорил Гарри. — И знаешь что? Может, он и прав. Может, мне действительно пора перестать тащить вас за собой в эту яму.
Он грузно опустился на койку и уткнулся лицом в ладони. Гермиона хотела подойти, положить руку на плечо, но что-то внутри подсказывало, что сейчас это будет неправильно. Она чувствовала себя виноватой, растерянной и безумно одинокой. Их трио, их несокрушимая крепость, дала трещину. И сквозь эту трещину дул ледяной ветер Дурмстранга.
Она вышла, оставив Гарри наедине с его страхами. Ей нужно было думать, а думать она могла только в одном месте.
Библиотека в этот час была почти пуста. Она направилась в дальний, заброшенный отдел, где хранились ветхие свитки и книги по архаичной защитной магии — последняя надежда найти хоть что-то о нейтрализации «Эха». Полка, которую она искала, была высокой и пыльной. Она встала на цыпочки, пытаясь дотянуться до толстого тома в потрёпанном переплёте «Рунические заслоны против ментальных вторжений».
В этот момент с другой стороны полки протянулась рука в тёмном рукаве и легко сняла нужную книгу.
Гермиона вздрогнула и отпрянула. Из-за стеллажа вышел Драко Малфой. Он держал книгу в руке, его взгляд скользнул по названию, потом перешёл на неё. На его лице не было привычной маски безразличия. Была лёгкая усталость и то самое аналитическое любопытство.
— Продолжаем тему, Грейнджер? — спросил он ровно. — После подводных рун решила взяться за психическую защиту? Амбициозно.
— Отдай книгу, Малфой, — сказала она, не в силах скрыть раздражение и общую подавленность.
— Охотно, — он неожиданно согласился. — Она бесполезна.
— Что?
— Эта книга, — он потряс томом, с которого слетело облачко пыли, — написана для стандартных условий. Для отражения империусов, легких проклятий сомнения. «Эхо» Кургана — не магия в привычном смысле. Это не проклятие, которое на тебя накладывают. Это... резонанс. Ты входишь в место силы и становишься камертоном для собственных самых глубоких страхов. Заколдовать камертон нельзя. Можно только настроить его на другую частоту.
Он говорил спокойно, как профессор, констатируя факты. И, к её ярости, он снова был чертовски прав. Она это чувствовала.
— И как же его «настроить»? — язвительно спросила она.
Драко положил книгу обратно на полку, но не ту, с которой снял, а на соседнюю, повыше.
— Подумай. Чтобы обойти ловушку, нужно думать как её создатель. А создатель, каким бы гениальным и злым он ни был, всегда оставляет лазейку. Не из милосердия. Для себя. На случай, если самому придётся проходить. Ищи не как защититься от «Эха». Ищи первопричину. Зачем древним магам понадобилось такое... устройство? Для отбора воинов? Для испытания учеников? Или для чего-то другого? Ответ на этот вопрос и будет твоим ключом.
Он сделал паузу, оценивая её реакцию. Она молчала, переваривая его слова. Это был не совет друга. Это была стратегическая консультация. Максимально холодная, практичная и, вероятно, единственно верная в данной ситуации.
— Почему ты мне это говоришь? — наконец спросила она, уставшим голосом.
Он пожал одним плечом.
— Потому что наблюдать, как самый логичный ум на этой стороне Северного моря бьётся головой о каменную стену из-за неправильно выбранного угла атаки... расточительно. А я не люблю расточительность. — Он повернулся, чтобы уйти, но на полпути обернулся. — И, Грейнджер... насчёт твоего рыжего друга. Он не дурак. Он просто боится стать ненужным. А страх — худший советчик. Особенно перед битвой.
И он ушёл, оставив её одну в тишине библиотеки, с головой, полной новых, гораздо более сложных вопросов, и с неприятным, колючим осознанием того, что Драко Малфой видел их ссору. Видел и, кажется, понял её причину лучше, чем они сами.