Глава 3
Я чувствую себя другой,
Из-за тебя я говорю во сне,
Я не хочу приходить в себя,
Я не хочу спускаться на землю.
Zella Day — Hypnotic
...Длинные волосы струятся, когда пропускаю их сквозь зубчики гребня, в очередной раз поражаясь их мягкости, подобной шёлку, расчёсывая пряди и часть из них собирая в высокий хвост. Руки мелко трясутся, когда закрепляю прическу заколкой, инкрустированной настоящими драгоценным камнями, немного касаясь их собственными пальцами.
Сегодня важный день — День Рождение Великого императора, поэтому здесь царит настоящая суматоха. Служанки носятся туда-сюда, выполняя то или иное поручение, а стража плотным кольцом окружила дворец, чтобы не было никаких неожиданностей. Но есть тот, кому, казалось бы, вообще всё равно на происходящее.
Он спокойно сидит передо мной, блаженно прикрыв глаза. Выражение лица расслабленное, так и говорит о внутреннем спокойствии, но я знаю, что это не так. Может, и выглядит спокойным и холодным внешне, но мне очень хорошо известно, какой на самом деле будущий наследник престола.
Улыбается, приоткрыв один глаз, своей «сладкой» улыбкой, когда отодвигаюсь подальше, оставшись в таком же положении, сидя на коленях и опустив голову вниз, покорно ожидая следующее поручение. Лучше не спорить с ним, иначе моё тело будет висеть на заднем дворе на всеобщем обозрении.
Стараюсь не смотреть на Ван Со, понимая, что могу не сдержаться и выдать себя. Тяжело быть тайно влюбленной в того, в кого совсем не нужно. Отношения из разряда «слуга — господин» запретны и неправильны, греховны и чужды. Такие чувства нужно искоренять на корню, чтобы их вообще не было.
А ведь сердцу от осознания этого больно. Боль уже давно выматывала, не оставляя никаких сил для чего-либо, но я упорно стискивала зубы, заглушая её тем самым. Но мне так только казалось.
Ван Со поднимается, оглядывая себя в зеркале, и молча уходит, взмахнув полами чёрного турумаги. Внутри меня всё колотит, а по ногам бьёт нервная дрожь. Так ещё и сердце разошлось, забившись чаще. Вздыхаю тяжело, проводив взглядом красивую фигуру, и утыкаюсь лбом в пол, не веря, что опять пронесло...
***
Открываю глаза, резко подскакивая с постели. Дыхание сбито, лоб покрыт испариной, а сердце отбивает чечётку, колотясь слишком быстро. Вдыхаю прохладный воздух, чтобы прийти в себя, а затем, когда немного успокаиваюсь, падаю обратно на подушки, уткнувшись лицом в ладони.
Да, идти на поводу у Тэхена было плохой затеей, раз уже начали сниться подобные вещи. В настоящее время я редко вспоминала прошлую жизнь (хотя и не забывала совсем), чтобы старые раны на сердце не открылись вновь и не начали кровоточить. Но сейчас всё в корне изменилось. Воспоминания о прежней жизни, когда я ещё была человеком, сами лезут в голову после той встречи с Мин Юнги.
Тэхен часто говорил мне забыть о прошлом и жить сегодняшним днём, плывя по течению, но это невозможно. Нельзя просто взять и забыть старое, забыть свой дом, семью, которая умирала на моих глазах, которую я похоронила, в то время как сама оставалась молодой и здоровой, совершенно не меняясь внешне. Но Тэхен помог мне поверить в то, что я ещё кому-то нужна. Он стал моим младшим братиком, разбудив давно забытое чувство ответственности за близкого человека.
Прислушиваюсь. В доме тишина, нарушаемая лишь редкими звуками шагов и копошением Тэхена на кухне. А ещё подозрительно знакомый женский голос щебечет что-то ему, а тот рад стараться, отвечая тем же. Вот не умеет он выбирать себе девушек. Хотя, их даже как таковыми назвать нельзя. Куклы какие-то, пустышки.
Поднимаюсь с кровати и решительным шагом направляюсь на кухню, по пути кутаясь в шёлковый халат. По дороге заглядываю в ванную комнату, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Знать бы ещё, зачем Тэхен вообще притащил сюда эту недовампиршу. Неужели вчера не наигрался? Ах, да, я же прервала ему всё веселье!
Парочка умолкает, когда появляюсь перед ними, глядя на меня уж как-то слишком настороженно. Пожимаю плечами, окидывая помещение взглядом в поиске подвоха, но тут же успокаиваюсь, не найдя его.
У кого-то утро начинается с пульгоки или кимчи, а у нас, вампиров, с пакетика донорской крови. Это помогает нам восстанавливать силы и прожить ещё один день. Она, конечно, не так хороша, как свежая, но тоже подойдёт.
— А ты, я смотрю, не меняешься, — подаёт голос Ми Су, едко ухмыляясь. Как же меня бесит эта блондинка, возомнившая себя богиней. — Как была старой и скучной, так ею и осталась.
— Зато я не прыгаю на каждого богатого папика, стараясь сгрести с него побольше денег. Может, я старая и скучная, но хотя бы не веду себя как девица лёгкого поведения, чего нельзя сказать о тебе. Как долго, интересно, моему брату голову морочить будешь? — ехидно вскинув бровь и осушив разом половину пакетика, смотрю на эту ошибку природы.
Ми Су злится. Глаза меняют цвет, а сама губы в безумной улыбке растягивает, демонстрируя клыки. Облизываю пересохшие губы и делаю шаг в сторону, совершенно спокойно реагируя на проявление агрессии. Не стоит злиться на идиоток, лучше поберечь нервные клетки. Такое происходит не впервые, у нас с блондиночкой, у которой ещё молоко на губах не отсохло, личная неприязнь и постоянные тёрки. Тэхен же совершенно спокойно смотрит на всё это и даже не стремится защитить свою пассию.
— Рано или поздно ты доиграешься, Виён, — шипит Ми, вмиг оказываясь возле меня. — Запомни: у тебя нет того, что есть у меня...
— Прости, милая, но грудь и нос у меня хотя бы свои собственные, — прерываю бессмысленную болтовню, понимая, что сейчас начнутся длиннющие лекции о собственном превосходстве. Было уже, знаем, проходили. Так бы это личико и подпортила. — А твой носик в этот раз сделали каким-то кривым. Постыдилась бы.
— Сучка, ты поплатишься за это, — вовремя уворачиваюсь от внезапного выпада в свою сторону и, изловчившись, перехватываю бледную тонкую руку, с силой сжимая запястье. То же самое делаю и со второй рукой и отталкиваю Ми от себя. Блондинка смотрит с ненавистью и, фыркнув, удаляется в сторону выхода. Вижу через окно, как ловит такси и уезжает, наверняка мысленно перемывая мне косточки.
Стерва, всё утро испортила.
Сажусь на стул, поджав под себя одну ногу, и откидываюсь на спинку. Тэхен невозмутимо потягивает кровь из пакетика, делая вид, что ничего не видел и не слышал, но меня не проведёшь. Пусть лучше в следующий раз не водит свою подстилку в мой, на минуточку, особняк, если не желает увидеть её с открученной головой и оторванной ногой. Или же рукой.
— Извини, нуна, больше не буду, — вскидываю брови, услышав жалостливое «нуна». Неужели, совесть наконец проснулась? Стыдно ему, раз вижу перед собой насупившееся лицо.
— В следующий раз предупреждай, когда надумаешь привести Ми Су сюда. Ты же знаешь, как трудно себя сдерживать, когда она открывает рот.
— Хорошо, Ви, — легко соглашается парень, кивнув. — Обязательно предупрежу. Наверное.
Фыркаю и возвращаюсь к прерванному «завтраку». Тэхен, как всегда, со своими причудами. Пожалуй, это та вещь, что никогда в нём не менялась. Сколько себя помню, парнишка постоянно весел, улыбается, а глаза светятся от неподдельной радости. Так и источает позитив, влияя на моё настроение.
Есть ещё кое-что, что следует знать о вампирах. Солнце нам вовсе не вредит, а все истории о том, что мы сверкаем под ним или сгораем от его лучей — сказки, придуманные людьми для того, чтобы обезопасить себя от нас в светлое время суток. И да, в зеркале мы отражаемся, в летучих мышей не превращаемся и в гробах не спим. Опять же бред, который люди воплощали и воплощают до сих пор в литературе и кинематографе, надеясь тем самым спастись от нас.
Что можно сказать про осиновый кол? В этом людские легенды не врут. Нас можно убить, проткнув колом сердце, но разве люди не умирают от этого? Это факт, который ничем не объяснить. Святая вода тоже не опасна. Вампиры, как считают смертные, нечистая сила, поэтому, по логике, их должно отталкивать всё святое. Например, тот же самый серебряный крест. Глупости.
— Я узнал кое-что, Ви, — Тэхен кладёт передо мной на стол довольно увесистую чёрную папку. — Это «кое-то» касается Мин Юнги.
Открываю папку, в ней, кроме всей информации о нём, лежит несколько фотографий. С них на меня смотрит серьёзное лицо сына одного из владельцев крупного курорта на побережье. Что ж, в свои двадцать шесть Юнги добился многого сам, причем неплохих результатов, раз про него есть несколько статей, где о нём отзываются в положительном ключе.
Одна фотография, пожалуй, отличается тем, что на ней Юнги улыбается. Не хмурится, как на других фотографиях, а именно улыбается, прищуривая глаза. Ван Со, помнится, тоже так делал, когда его доставали младшие, пытаясь рассмешить обычно серьёзного брата...
Прекрати думать о нём, Ви!
Закрываю папку и передаю Тэхену, поджав губы. А чего это я, собственно, бешусь? У Юнги есть девушка, как написано здесь, дело даже идёт к свадьбе. Неудивительно. Как же у такого замечательного человека не может быть дамы сердца? Глупо надеяться на что-то, да и не хочется даже. Лучше продолжу делать то, что делала всегда: существовать, терпеть выходки Тэхена и путешествовать, хотя мы с ним бывали уже везде.
— Ты в порядке, Ви? Выглядишь взвинченной, — подмечает Тэ, глядя на меня с беспокойством.
— Всё отлично, Тэхен. Лучше и быть не может.
— Ты до сих пор вспоминаешь Ван Со, не так ли? Любишь же ты причинять себе боль, вороша прошлое.
— Как говорил один человек: «настоящий мазохист всегда поставит щеку там, где у него есть перспектива получить удар*», — мрачно усмехаюсь, цитируя известного психолога. — А я, как ты, наверное, успел заметить, никогда и не была нормальной. В то время, как другие живут в своё удовольствие и лишний раз не лезут на рожон, я оказываюсь в самом пекле независимо от того, хочу я этого или же нет. Тэхен, пойми, пожалуйста. Этот парень пробудил во мне что-то давно забытое. То, что я не испытывала очень давно... Прошло семь столетий с тех самых пор, как это прекратилось. И вот опять всё повторяется. Как замкнутый круг.
— Ты никогда не рассказывала об этом, Ви. Стоило мне спросить о прошлом, ты злилась и выпускала клыки, всячески избегая темы. Что же изменилось теперь? — бурчит Тэхен, с интересом вглядываясь в моё лицо.
— Изменилось многое, Тэ. Изменилось время, эпоха и я в том числе. О, даже не думай, — замечаю, что руку тянет, намереваясь дотронуться до запястья. — Какой ты хитренький.
Тэхен по-детски смеётся, надувая щёки, а я...просто не могу сердиться дальше. Все чувства будто бы исчезли, оставив лишь холодный рассудок и кучу неприятных мыслей, давящих на мозг. Нужно срочно проветриться.
***
Очередной поворот, и машину заносит прямо как видео-играх, которые так любит Тэхен. Но удаётся быстро исправить ситуацию и продолжить путь уже более спокойно, снизив скорость до допустимой.
Смотрю на дорогу, но двигаюсь, скорее, по инерции. То самое чувство, когда апатия полностью утянула за собой на дно, а я погрязла в ней, как в грязи. Мыслями сейчас где-то далеко, за гранью этой реальности.
Может, я просто медленно начинаю сходить с ума? Или давно сошла, но симптомы начали проявляться только сейчас, чему поспособствовала встреча с тем смертным парнем на вечере. Тэхен, пожалуй, прав в одном: хватит грузить себя пустыми мыслями о том, чего уже нельзя вернуть. Пора отбросить прошлое, расстаться с ним навсегда, а может, даже окончательно забыть.
Вновь прошу невозможное. Наша память слишком совершенна. Мы не можем ничего забыть, помним всё даже в самых незначительных деталях, пронося воспоминания через года, а то и через века. Это как раз мне не нравится в моей нынешней жизни. Как и тяга к крови. Но к этому можно привыкнуть. На это мне потребовалось чуть больше сотни лет, а Тэхен почти сразу привык.
И всё же вампиром быть тяжело, кто бы там что не говорил.
Возвращаться в реальность не хочется, но всё же приходится, потому что дурное предчувствие вдруг разыгралось не на шутку, когда пришлось проезжать мимо переулка. Того самого, тёмного, где происходит восемьдесят процентов преступлений, начиная ограблением и заканчивая убийством.
От этих мыслей слегка передёргивает, а как раз не вовремя появившийся голод заставляет тихий рык сорваться с губ. <i>Кровь, мне нужна кровь...</i>
Ай, да пошло всё к чёрту!
Паркуюсь прямо напротив и неспешно выхожу из машины, внимательно провожая взглядом пробежавшую под моими ногами огромную крысу, которая тут же скрылась за мусорным баком. Усмехаюсь от мысли, что здесь можно фильм ужасов снимать. Осталось только Джека Потрошителя добавить и какого-нибудь героя в плаще, типа Бэтмена или Человека-паука, который обязательно спасёт город от злодея.
Ступаю в переулок и тут же хочется закрыть нос чем-нибудь. Здесь ужасно пахнет мусором, крысами и ещё чем-то тяжёлым и непонятным. Все запахи этого места перемешались, но один из них всё же выделялся. У обычного человека он вызвал бы рвотный рефлекс, а у меня от него лишь чувство невыносимого отвращения.
На миг останавливаюсь, не веря в то, что чувствую. Кровь. Её запах наполняет лёгкие, сводя с ума, разжигает голод. Но, попытавшись загнать его подальше, я продолжаю идти, внимательно оглядываясь по сторонам.
Наверняка выгляжу подозрительно и неуместно в этом месте, походя на приманку для местных маньяков, район ведь не самый спокойный. Как раз ходят слухи, что здесь орудует какая-то банда. Что ж, проверим их правдивость.
Слышу впереди шаги и тихие разговоры, разбавляемые злобным хихиканьем. Человек явно несколько и они слишком уверены в себе, раз даже не пытаются быть тише. Ну, да, откуда же им знать, что их может поджидать во тьме. Наивные людишки, не быть им великими маньяками.
Картинка, когда подкрадываюсь ближе, на мгновение вводит в небольшой ступор. Это явно какое-то издевательство, потому что передо мной сейчас никто иной как Мин Юнги, ставший жертвой. Прижатый к стенке четвёркой не самых приятных личностей, парень пытается дать отпор, но куда там — противники превосходят по числу и силе.
Дерьмовый сегодня денёк, однако.