Письмо №4
Письмо Джеку
От Маркуса Сантмора
Адрес: Рэйвенвиль, Зеленая улица 25, дом 36
Дата отправки: 31 октября 2008 год
Цена доставки: один золотой
Джек,
Ты продолжаешь писать мне даже после того, как разрушил безупречную репутацию нашей семьи одной своей глупой эгоистичной выходкой. Сам не понимаешь, что творишь и всех нас тянешь на дно. Как бы подробно ты не объяснял, что творилось в твоей пропащей голове, когда ты решился с громкими заявлениями на всю Центральную Рощу оставить охоту, я все еще не могу тебя понять.
Мы были великими братьями Сантмор, грозой всех ведьм и чудовищ, самыми успешными в Гильдии и истории нашей семьи. Вместе мы добились всего, о чем мечтали, будучи подростками. Самые знаменитые, уважаемые, богатые и желанные парни, покорившие столицу, — это были мы. Ты и я. Мечта выйти из тени нашего великого наследия, стать выше этого, значимее, почти стала реальностью. И вот, достигнув финишной прямой, ты вдруг говоришь, что больше так не можешь! Посмотри на себя, это ты сносил ведьмам головы огнеметом и наблюдал, как дым от их зловонных тел поднимался к небу, ты в окровавленной одежде упивался алкоголем вместе со мной в объятиях самых прекрасных девушек Центральной Рощи, даже не задумываясь о том, какое количество тварей было убито на сегодняшней охоте. Не отнекивайся! Это все ты. Ты. Ты! Ты слышишь мой хохот, трус? Услышь его, услышь, что я не верю ни в какие перемены в тебе: ты просто испугался, что не сможешь удерживать и дальше высокую планку всеобщих ожиданий. Люди не меняются, ты сам это знаешь. Посмотри на наш род. Мы были охотниками тысячи лет назад, когда потусторонняя сила только подползала к людям в Маленькой Роще, где возле деревьев ютились крохотные деревянные дома. Сколько прошло времени? Мы до сих пор охотники в Центральной Роще, где высокие дубы сменились небоскребами, пронзающими небо. Изменилась лишь форма, а суть осталась прежней: потусторонние твари все еще убивают людей. Мне тошно слушать твои оправдания и байки о переменах. Я... Я больше не в силах это слушать.
Ты убеждаешь меня, что Гильдия охотников не до конца честна с нами. Ты повторяешь, что наш отец скрывает что-то. Как я могу тебе верить? Ты тоже скрывал от меня свои намерения, а сейчас неустанно пишешь, что мы все в опасности, но у тебя нет никаких доказательств, кроме предположений и неубедительных слов, завязанных на предчувствии и знаках. Я не узнаю тебя. В то время, как я, твой старший брат, действовал импульсивно, ты всегда был голосом разума, искал физическую материю, которая, ты сам знаешь, имеет в глазах человека больший вес, чем любое слово. Где же улики, которые заставят меня поверить? Я спрашиваю это уже не первый раз, но в каждом новом письме ты продолжаешь лишь неубедительно лгать, повторяя мне бессвязное «что-то странное в подвале». Я лично обыскал каждый из подвалов Гильдии, надеясь, что это даст ответ на вопрос, что с тобой стряслось. Нашел лишь пустые древние помещения, где укоренились сырость и плесень. Может, подвальная плесень отравила твои мысли?
Теперь я верю тебе меньше, чем Гильдии, потому что меня предали не охотники, а ты, тот кому я безусловно доверял, — мой напарник, мой друг, мой брат. Ты предал меня безо всякого предупреждения. Забавно, что даже когда отец кричал о твоем предательстве на весь дом, стреляя по тебе, как по живой мишени, я все еще не мог поверить в происходящее. В тот момент, когда летели проклятья и пули, я пытался остановить отца, за что он насквозь прострелил мое плечо, чтоб неповадно было перечить. Вместе с тобой я лишился его расположения и семейного покоя.
Старший брат должен защищать младшего. Об этом я сказал Льюису, когда только родился Ромель. Я думал, что буду рад, если мои сыновья будут похожи на нас, также крепко вцепятся друг в друга и не разорвут этих уз. Но теперь я уверен, что когда-то обязательно скажу Льюису и Ромелю, что если среди них окажется предатель семьи, то его не следует жалеть, он сделал свой выбор. Я надеюсь, они не привяжутся друг к другу, потому что любая крепкая связь, как оказалось, — это риск быть преданным. Что за ужас, Джек? Из-за тебя я начал говорить точно, как наш отец. Еще хуже — я начал понимать смысл его слов.
Полбеды, что ты ушел. Настоящая беда в том, с какими целями. Ты отправился в захваченную потусторонними тварями провинцию, чтобы провести переговоры. Ты мог бы быть просто трусом, которого я бы потрепал по голове, даже если бы на меня косо смотрели. Ты мог быть покойным безумцем, которого бы я оплакивал за глупость наивных суждений. Но ты стал предателям, успешно заключив соглашение с теми, на кого мы охотились все эти годы. Как ты себя назвал? Шериф? Ты глупец, Джек. Вопрос времени, когда монстры ополчатся и убьют тебя.
Помнишь, как-то на выездном занятии ты потерялся в лесу? Мы были уже взрослыми: я почти выпускник, а ты первокурсник. Отец уверенно говорил, что ты сам найдешься, учителя отправили поисковые отряды, а я, испуганный до чертиков, среди ночи с фонарем бродил по чаще, кишащей тварями, чтобы найти тебя. Как сейчас помню, безмятежный лес той ночью. Еще не ушедшее из ветра тепло дня, ударяло по моим раскрасневшимся от тревоги щекам. Я погружался в октябрьские сумерки, где блуждали фонари студентов и педагогов, выкрикивающих твое имя. Эхо их голосов проходило сквозь меня. Также отчаянно, как и другие, я звал тебя. Не слыша твоего ответа, впервые в жизни я чувствовал настоящий страх. Приходилось прилагать усилия, чтобы всматриваться в тени ветвистых деревьев. Ночью в свете луны они обретали жуткие формы тебя, убитого самыми зверскими способами. Стоило фонарю осветить их — я вновь видел лишь деревья. Когда поисковые отряды стали расходиться, решив, что ты наверняка сбежал от трудностей охоты, я единственный продолжал поиски и верил в тебя. Едва чужие голоса стихли, я двинулся дальше вглубь леса, не переставая выкрикивать твое имя. На самой окраине судьба наградила меня за веру — ты лежал в овраге с кровавой раной на голове, едва дышал, но был жив. После этого ты долго не отходил от меня. Я был зол, не понимал, как при всей выдержке, ты позволил себе ослабить контроль над ситуацией и потерять сознание. «Если один потеряется, другой всегда найдет», — твои слова. И ведь правда, каждый раз, попадая в передряги, я знал, что ты найдешь меня и в пучине Ада, где сам черт сломит ногу, а оборотень потеряет след. Мы безоговорочно верили друг другу, мы чувствовали и знали, где искать, что бы не произошло. Мы были братьями, что делили одну жизнь на двоих.
Теперь все в прошлом. Твои слова и великие братья Сантмор остались лишь пустым звуком, которого больше нет. Фляга, что ты мне подарил, покоится на свалке. Мы больше не выпьем за здоровье друг друга ни на расстоянии, ни за одним столом. Отныне я не приду к тебе на помощь. Ножницы злого рока разрезали путеводную нить, что связывала нас. По твоей милости, всю оставшуюся жизнь мне придется снова доказывать всем, что я один из великих охотников, верных Гильдии, и нести то бремя, которое ты возложил на нашу семью. Знай, что я справлюсь ради своих сыновей, чтобы никто, оглядываясь на них на улице, не вспоминал тебя и твое безумное решение, которое однажды обернётся погибелью.
Не знаю, что буду испытывать, если однажды получу известие о твоей смерти. Отец будет торжествовать, а я не знаю, что должен буду делать. Я сам предпочту умереть, чем принять твою помощь. Отныне и до конца моей жизни ты... Ты лишь проклятье семьи Сантмор. Ты желал моих писем. Что ж, читай и знай, что разрушил все собственными руками. Мне больше нечего написать, кроме проклятий в твой адрес.
Тот, кто устал тебе верить,
Отныне единственный сын Климента и Августины, Маркус Сантмор.