Обсудим с Марти
Сентябрь подходил к своему концу. Заметно похолодало, однако солнце все еще сносно заглядывало в Рэйвенвиль, нежась своими лучами меж алых листьев клена. Сбор урожая тыкв продвигался успешно, чего нельзя было сказать о делах Льюиса. С получения письма от Ромеля прошло больше десяти дней. Еще больше времени прошло с обещания Брайана выйти на связь через пять дней. Вот тебе и пустяковое дельце о пропавших корги. Не было ни новых зацепок, ни ответа на письмо Ромелю. Спрятавшись от проблем в комнате и пропуская приемы пищи, Льюис исписывал днем и ночью бумагу, подбирая правильные слова для младшего брата, но, как на зло, никакая пустая болтовня и шутки не могли на этот раз сгладить ситуацию. Предложения писались, перечеркивались, с гневными проклятьями смятая бумага летела на пол.
Закончилось все тем, что измотанного племянника в завалах перечеркнутых писем нашел дядя Джек. Эдна вскрыла магией замок, а он мягко и тихо зашел в комнату, залитую закатным солнцем. Льюис лежал, свернувшись под одеялом, вплотную к стене. На подоконнике прирученный почтовый ворон пил из небольшого бокала остатки малиновой настойки и пинал лапой небольшой фонарь, подаренный Ромелем. Пинок лапой — фонарь горит. Второй пинок — фонарь не горит. Птицу веселила эта закономерность, поэтому мерцание света не прекращалось. Джек осторожно поднял одно из смятых посланий и разобрал там знакомые ругательства. Дядю это даже немного позабавило. Уж очень Льюис в сквернословии был похож на своего отца, старшего брата Джека.
— Если ты пишешь письмо любимой девушке, грубовато. Если пишешь для заклятого врага, то непонятно зачем так стараться, — дядя присел на край кровати, рассматривая еще пару скомканных бумажек. — Что у тебя тут произошло? Напарник бросил — и ты строчишь ему письма с угрозами?
— Если бы знал адрес, написал, не заморачиваясь, — глухо прозвучало из-под одеяла. С неохотой Льюис высунул голову из одеяльного укрытия и устало вздохнул. — Я пишу Ромелю.
— Ты зол на него? — дядя Джек под нервное фырканье поправил небрежно спавшие на лицо Льюиса волосы.
— Да. Нет. Да, ну то есть, не совсем, — Льюис прижался спиной к стене, уставившись взглядом в потолок, — все непросто.
— Понимаю. С твоим отцом, когда я ушел, дела тоже обстояли сложно.
— А потом? — спросил Льюис, вспоминая о просьбе отца для Джека заглянуть в какое-то последнее письмо.
— Потом просто ничего не стало, Льюис. Не стало известных в мире охотников братьев Сантмор, не стало и просто братьев, — качал головой Джек.
Солнце скрылось за горизонтом, и комната погрузилась в полумрак, освещенный миганием фонаря Ромеля. То и дело за окном пролетали тени летучих мышей. В тишине Джек зажег свечу и, потрепав племянника по волосам, направился к выходу:
— Насчет напарника не расстраивайся. Попробуешь еще. Не всегда все получается с первого раза. Кстати, кем он был?
— Определенно гоблином, — раздраженно проворчал Льюис, не желая признавать, что над ним поиздевался обычный человек. И это дядя еще не знал, что его племянника развели на очень странную клятву.
— Вот, это ты везунчик. По нашей статистике, именно они чаще всего и кидают. А насчет твоего брата... придумаем что-то, — в свете свечи Джек улыбнулся так, что стало понятно — он точно придумает.
Льюис всегда знал, что откровенничать ни к добру, и на следующее утро сполна в этом убедился. Еще до того, как проснется петух, Джек притащил сонного племянника в штаб Гильдии шерифов и торжественно заявил, что сегодня Марти проведет большой тренинг для всех, чтобы познакомиться получше. Как выяснилось, подобные мероприятия всегда устраивали, когда в коллектив приходил новичок. Даже в полусонном состоянии Льюис считал, что это нужно лишь для того, чтобы прощупать чужие намерения. Очередная засада и слежка. Не такими уж простыми и наивными ребятами были шерифы.
Направляясь в верхний кабинет, Льюис спросонья ворчал:
— Дядя, я уверен, что все проспали нашу фан-встречу. Пойдем домой. Все нормально.
— Нас ждут, — уверенно отвечал Джек, раскрывая перед Льюисом дверь.
К большому удивлению, все пришли вовремя, даже вечно задерживающийся на планерки сирена Сон был на месте и расчесывал гребнем свой хвост. В густом мраке неизвестного кабинета Льюис увидел круглый стол, за которым сидели шерифы. Перед каждым из них горела свеча. В детстве Льюису часто доводилось бывать на погребальных ритуалах охотников, где свечи использовали, как один из ключевых элементов. Маленький Ромель жутко боялся подобного. Льюис закрывал его глаза и уши, а сам смотрел, как взрослые с белоснежными свечами в руках подходят к гробу и вглядываются в лицо мертвеца, перешептываясь с ним в прощальной беседе. Льюису не нравилось бывать на таких мероприятиях. Близость смерти казалась ему пугающей, а белый свет заговоренных свечей неприятно колол глаза и вызывал мороз по коже. Свечи за столом шерифов не были похожи на те, что остались в неприятных воспоминаниях. Они были черными, на каждой подписано имя. От их копоти, поднимающейся до потолка, несло чертополохом и корицей. Льюис непроизвольно облизнулся. Его манил этот удушливый терпкий аромат.
По центру стола сидел Марти, распивая мятный чай из фарфорового сервиза. Кошмар и Сон перешептывались по одну сторону, по другую Юджин в свете свечи читал маленькую книжечку, чье название Льюису увидеть не удалось.
— Добро пожаловать на наш тренинг, — Марти привстал, расплываясь в чеширской улыбке и поправляя свой шарф, — зажигайте свечи и занимайте места. Наливайте чай.
Льюису происходящее не внушало доверия. Уж очень царящая атмосфера напоминала один из его кошмарных снов, в который почему-то было как никогда упоительно погружаться. Это пугало, но путь к отступлению был отрезан. Джек подтолкнул племянника вперед.
— А темнота — обязательная часть тренинга? — неуверенно спросил Льюис, краем глаза выискивая выключатель света.
— В этом году — да, — сказал Юджин, — Марти под каждого новичка индивидуально подбирает место и форму тренингу. На моем у нас был пикник в лесу.
Близнецы медленно повернули головы на Льюиса, синхронно моргнув:
— На нашем тренинге... — пугающе начал Кошмар.
— ...был поход на рыбалку, — шутливо закончил Сон.
— А я, судя по всему, тот самый нелюбимый ребенок? — скверно усмехнулся Льюис, зажигая свечу со своим именем и присаживаясь на пустующее место рядом с Юджином.
— Почему же? Наоборот, я выбираю только ту форму, которая поможет в борьбе, — c видом профессора пояснял Марти. Его умение выдавать всякую чушь за истину не переставало впечатлять Льюиса. В Гильдии охотников, старик точно был неплохим психологом, возможно, даже вел какие-то предметы студентам и явно издал парочку работ, заставив других верить в правильность своих суждений. Охотники любили научную аргументацию, поэтому до сих пор оставалось загадкой, как профессионал в запудривании мозгов, вроде Марти, оказался среди шерифов.
— И с чем же я буду бороться? — спросил Льюис, скрывая волнение за раздраженным тоном.
— С самим собой, конечно, — загадочно улыбнулся Джек, пододвигая к Льюису парующую чашку с чаем. Происходящее все больше вызывало тревогу. Не зря говорят, чем больше лжешь, тем ближе чувствуешь тяжелые вздохи правды.
«Просто так меня не возьмешь», — убеждал себя Льюис, отпивая мятного чаю.
В темноте кабинета горящие свечи по краям стола образовывали круг огня, пляшущего на лицах шерифов. Пламя свечи Льюиса тревожно качалось из стороны в сторону. Блуждающий рядом ветер не давал ему спокойно тянуться наверх, как это было у остальных. Марти то и дело бросал свои взгляды в сторону юного Сантмора, после чего записывал что-то в своем блокноте. Юджин, вроде, читал, а вроде, краем глаза все время наблюдал за бывшим сокурсником. Чтобы знать, что на тебя смотрят сирены, не обязательно их видеть, достаточно было чувствовать промозглый холод озера под своей кожей. От обилия чужих взглядов хотелось сбежать, но Льюис уверял себя, что его не так просто раскусить, а потому с показным равнодушием поправлял воронью прическу, чтобы выглядеть лучше, чем было на самом деле. Внимательно разглядывая главного виновника тренинга, психолог Марти не прекращал улыбаться:
— Не стоит так переживать. Мы просто будем рассказывать истории. Страшилки у костра. Уверен, все знают, что это такое. Я заметил, что наш Льюис перед планерками читает подобную литературу, поэтому мне показалось, что это лучший способ сблизиться с ним.
Звучало не так страшно, как выглядело на первый взгляд. В чем-в чем, а в выдумывании всякого Льюис был достаточно хорош. Не раз ему приходилось сбегать из-под носа родителей на вечеринки и врать им, глядя в глаза. Литература развила в нем достаточную фантазию, чтобы делать невероятное стечение обстоятельств близким к реальности в своих рассказах. Все лучшие неискренние оправдания для них с братом придумывал именно он. Печально, что, когда нужно было написать искренне и честно, эти навыки не помогли. Связи между нынешним балаганом и психологическим тренингом Льюис больше не улавливал, от чего заметно расслабился.
«Хотя бы позабавимся», — пожимал он плечами, попивая чай с самодовольной улыбкой.
— Давайте еще добавим усложнение, — предложил дядя Джек, заставив всех с любопытством уставиться на него, — самой жуткой историей станет та, на чьей погаснет пламя свечи.
— Мне нравится! Это добавит атмосферы, — поддержал Марти.
Льюис обратил внимание на Юджина. Во взгляде серых безликих глаз читалось послание: «Все не так просто, мелкий балбес. Догадайся, в чем подвох».
— Я начну, — предложил Марти, поднимая свечу ближе к своему морщинистому лицу, напоминающему в тусклом свете морду опасного зверя, что вышел на охоту. — Моя история об охотнике, который знал слишком много.
Зловещая тьма сгустилась над ровным пламенем свечи Марти, когда он начал свой рассказ:
— Приключилась это с неким мистером Моррисоном, что отправился в командировку в Рэйвенвиль в конце ноября, уж не упомню какого года. Мистер Моррисон был преданным охотником. Его отец, дед, прадед и еще сколько-то поколений семьи входили в Гильдию охотников. Один из их основных принципов гласил: «Все во имя защиты того, что дорого». Мистеру Моррисону была дорога жизнь, не только своя, но и чужая. Сам он охотником был скверным, брезговал крови до потери пульса. Чтобы продолжить семейное дело, которым мистера Моррисона научили гордиться, ему пришлось обучиться охотиться глазами и языком. Острый ум, умение маскироваться и сладкий убаюкивающий баритон долгие годы служили его главным оружием — на гордость своей родни, мистер Моррисон стал самым известным разведчиком и переговорщиком Гильдии по прозвищу Тень. Именно он первым выходил в дни охоты в город, когда всякая тварь прикидывалась человеком, и под видом дружелюбного старичка разузнавал, кто стоит перед ним. Чудовища наивные — еще тогда понял мистер Моррисон. Попробуй заговори с ними по-человечески, как они ответят все на духу, выдав себя. С людьми иначе — они во всем ищут подвох. Те чудовища, которые наивно знакомились с дружелюбным старичком, спрашивающим дороги до вокзала, исчезали бесследно в кровавом тумане охоты.
— Все знают о Шерфуде Моррисоне, человеке с множеством лиц, которого прозвали Тень, — усмехнулся Льюис, нагло прервав рассказ. От такой дерзости пламя свечи Марти дернулось, — лучший из лучших, убитый в поезде во время своего отпуска одной из ужасных тварей. От него не осталось ничего, кроме ошметков одежды и кровавого месива. В архивах Гильдии хранятся фотография с места убийства, так что эту историю и сопутствующие ей байки знает каждый уважающий себя охотник, — пламя свечи Льюиса вытянулось наверх, выражая торжество своего владельца. Юджин подтолкнул сидящего рядом локтем:
— Заткнись, мелкий.
— Я же просил меня так не называть, не нарывайся, — огрызался Льюис.
Марти, расплываясь в улыбке, поправил свои нелепые очки с гигантскими линзами:
— Это известная история, конец которой очень сильно откорректировали. Все великие истории загадочны лишь потому, что переписываются множеством тех, кто намеренно обрезает концы. У любой байки много версий. Я расскажу свою.
Льюис скучающе зевнул, а Марти, загадочно усмехнувшись огню, продолжил:
— Все изменилось, когда мистер Моррисон далекой осенью много лет назад допоздна задержался в Гильдии. Из-за особенностей своей деятельности семьей, к которой полагается спешить, он не обзавелся, а все, что имел, — это работа и радикулит, прихвативший его тем вечером в самый неподходящий момент. Глуповатого вида охранник после закрытия штаба обошел все помещения и, не заприметив мистера Моррисона на диване, двинулся со своим фонарем дальше по коридору. Не подумайте, у мистера Моррисона не было злого умысла. Он собирался переждать ночь в Гильдии, а утром отправиться домой. Развалившись в скрюченной позе на диване в темноте своего кабинета, герой нашей истории задремал беспокойным сном. Череду его сумбурных впечатлений от рабочего дня прервали шаги за дверью. Сначала мистер Моррисон посчитал, что это охранник, но потом услышал несколько голосов. Обсуждали неизвестные полуночники некий секретный проект. Из их разговора мистер Моррисон разобрал только название — «Вечная охота». Превозмогая боль в пояснице, он дошел до двери, чтобы вдаться в подробности, но его сдавленный вой от нового приступа боли спугнул неизвестных. Когда мистер Моррисон вышел, их след простыл. Только тюлевая занавеска медленно покачивалась у открытого окна.
Марти прервался, внимательно изучая выражение лица Льюиса. Тот вместо того, чтобы перебивать, погрузился куда-то глубоко в себя. У Гильдии охотников были проекты, но все в открытом доступе, чтобы обеспечить максимальное доверие обычных жителей к себе. Все разработки нацелены исключительно на улучшение эффективности борьбы с ужасными чудовищами и повышение уровня безопасности Центральной Рощи. Скрывать охотникам нечего — по крайней мере, так научили считать Льюиса и остальных. Он всю жизнь доверял Гильдии, потому что это была традиция Сантморов, один из которых основал ее много лет назад. Но сейчас, вспоминая письмо Ромеля, Льюис жалел о том, что никогда не задавал неудобных вопросов. Что за мертвеца со странными ранами на сердце показали первокурсникам в этом году? Вампиры действительно никогда не кусали в сердце. Тогда зачем преподавателям лгать?
— Что вы все время пишите в своем блокноте? — огрызнулся Льюис, заприметив, как Марти делает новую заметку.
— Продолжим историю, — бодро отрезал Марти, рассекая своими словами пламя свечи. — На следующий день мистеру Моррисону сообщили, что он отправляется на переговоры в Рэйвенвиль. В задании было указано: изучить повадки шерифов и монстров города, найти слабые места. Уже в самом назначении читалось что-то нескладное. Точные координаты таинственного городка никто не знал, однако тогда все утверждали, что впервые за долгие годы появились данные, где стоит искать.
До первого опорного пункта, от которого должны были начаться поиски, купили билет и проводили мистера Моррисона до самого поезда, убедившись, что он точно сядет. Уж очень обеспокоены охотники были, что монстры активно стали искать Тень. Мистер Моррисон тоже обеспокоился, потому впервые взял на задание все оружие, которое смог достать. Обычно он пользовался смекалкой и умом, но почувствовал, что для этого путешествия подобного будет недостаточно. Купе для него выкупили полностью, оставив один на один с собой. Три койки были собраны, а на одной, вооружившись до зубов, сидел мистер Моррисон. Пейзажи за окном сменялись один другим. Сначала виднелись пасмурные высотки, потом —небольшие дома. Ближе к обеду всякие признаки цивилизации сменились дальними просторами желтеющих полей, на которых стояли зловещие пугала, способные спугнуть не только птиц, но и человека. К тому моменту мистер Моррисон заказал мятный чай и окрестил себя параноиком. Со стаканом успокаивающегося напитка он обошел весь поезд, внимательно изучил каждого пассажира, даже завязал беседу с приятной дамой в шляпке с зелеными перьями. Признаков угрозы не обнаружил.
Смеркалось. Поезд сбавил темп. Остановок на пути следования не планировалось, но проводница пояснила, что запасы угля и воды обмельчали. Поезду пришлось сделать вынужденную остановку. Успокоенный мятным чаем, мистер Моррисон вновь напрягся. Покинув купе, он припрятал за пазухой револьвер и прошел в вагон-ресторан, куда последовали все недовольные промедлением пассажиры. Атмосфера там была умиротворяющей, пахло изысканными блюдами и черным кофе. Мистер Моррисон заказал на ужин горячий шоколад с бургером, чтобы закусить скверные предчувствия. Кто-то из самых теплокровных открыл окно — в пространство трапезы тотчас ворвался грозный ветер. Он погасил свечи на столах и снес тяжелые шторы с окон, открыв вид на необъяснимое зрелище. Дамы вскрикнули первыми, особо впечатлительные упали без сознания. Следом за ними священник с молитвенной книжкой перекрестился. Через стекла пассажирам открылся вид на черное поле, схожее в своей мрачности с описаниями полей Сатаны, которые удобряются гниющими грешниками. Мистер Моррисон в детские страшные сказки не верил, да и его поезд точно не был экспрессом в Преисподнюю: билеты туда стоят намного дешевле. Сначала Тень посчитал, что увиденное — это последствие пожара, но догадка умерла в момент, когда он надел очки. Его взору открылся горизонт, усеянный воронами, что внимательно изучали поезд. С новым порывом ветра, черные птицы воспарили над землей и залепили окна, рассматривая людей, будто их тоже пригласили на трапезу. Мистер Моррисон, по всей видимости, особенно заинтересовал их. Вороны у его окна встревоженно кричали и били клювом по стеклу, словно требовали выйти к ним на этой остановке. Из-за вмешательства навязчивых птиц поезд отправился с серьезным опозданием, но даже после отправки траурное облако последовало за ним.
Льюис очень любил страшные истории, даже подсел поближе к Юджину, чтобы тот не так сильно волновался. В конце концов, если хочешь доказать, что ты влился в коллектив, нужно оказывать поддержку. Вот Льюис и подсел к Юджину из соображений конспирации. Он-то охотник, ему не страшно. Почти не страшно. Кошмар и Сон куда-то запропастились. Стоило заметить их пропажу, как силуэты близнецов без предупреждения возникли за спиной. От их спонтанных появлений Льюис каждый раз сдерживал суеверное желание перекреститься.
— Не бойся, Льюис, — мягко прошептал Сон, склонившись к лицу Сантмора.
— Мы рядом, — дополнил Кошмар привычным пугающим тоном, от которого по спине прошлись мурашки.
«Это страшнее всего», — сказал про себя Льюис, пододвигаясь ближе к Юджину, который старался храбриться, но сам уже наполовину сполз под стол.
Дядюшке Джеку страшно не было. Он пересел за одну сторону с Марти и предложил чайный тост за дружеские, почти домашние, посиделки. Пламя свечей тревожно покачивалось.
— И что было потом? — спросил Льюис, не сумев скрыть дрожь в голосе.
— Потом наступила ночь, — хрип Марти все больше напоминал нашептыванием потрескивающих свечей, — жуткая ночь в поезде. Конечная остановка должна была произойти в 3:33. Было за полночь, когда запертая на ключ дверь в купе открылась со звуком сломанной ручки. На пороге стоял неизвестный.
— Что это был за монстр? — заинтригованным шепотом спросил Льюис.
— Сначала мистер Моррисон подумал, что это оборотень. Многие из них не брезговали рваной одеждой — при обращении она порвется так или иначе. На том незнакомце было драное пальто и широкая шляпа, почти полностью скрывавшая лицо. Мистер Моррисон не успел даже вскрикнуть, как удивительно быстрый оборотень вцепился руками в его шею, парализовав движение. Задыхаясь в крепкой хватке, герой нашей истории дотянулся до револьвера, но страшная тварь одним движением своих гигантских клыков превратила его в щепки, попутно разорвав ладонь жертвы до мяса. Впервые в своей практике мистер Моррисон потерял контроль над ситуацией. Первый опыт обещал стать для него последним. Чем больше он сопротивлялся, тем крепче сжимали чужие тиски его шею. С омерзительным бульканьем дыхание прерывалось. Беззвучный мир предсмертно поплыл перед глазами, когда сквозь затихающие удары собственного сердца Тень услышал стук в окно. Еще один стук. Удар. Треск стекла. В следующее мгновение в купе ворвалась стая воронов, что все это время следовала за поездом. Вместе с ними залетел ледяной ноябрьский ветер, подняв занавески на дыбы. Это был грандиозный концерт смерти. Ткань, раздуваемая ветром, — призрак дирижёра, а набивающие купе вороны — музыканты. Ветер взвыл — вступили инструменты. Острые клювы птиц, напоминавшие в лунном блеске кинжалы, вцепились в нападавшего, разрывая его плоть в клочья. В вой ветра вмешался страшный вопль неизвестной твари. Мистер Моррисон истерически закашлялся, вжавшись в стену. Партитура смерти громыхала в его ушах, пробирая до самого сердца. Сдавленное горло прожигало болью, а по губам стекали тонкие струи крови. Чудовище, раздираемое черным облаком птиц, в агонии тянуло свои когтистые лапы к нему, пока не испустило последний вздох, став кровавым пятном на полу. Нужно было срочно связаться с Гильдией охотников, сообщить о произошедшем. Мистер Моррисон так бы и поступил, если бы вместе с оторванным вороном куском плоти на его койку не прилетел металлический значок с изображением льва, знаком Гильдии охотников, которой он посвятил всю свою жизнь. Оказалось, что были монстры пострашнее самых потусторонних существ, — имя им люди. Той ноябрьской ночью для всего мира погиб охотник Шерфуд Моррисон.
— Так, это были вы? — ошарашенно прошептал Льюис, вытянувшись от любопытства вперед. Марти кивнул, похлопав догадливости юноши в ладоши:
— Поняв, что я перешел дорогу Гильдии охотников, я обставил все собственной смертью и вышел через разбитое окно идущего поезда. Деваться было некуда, поэтому я отправился за воронами, которые звали за собой. Мой бархатистый голос, сделавший меня знаменитым в охотничьих манипуляциях, с каждой каплей крови, стекающей по подбородку, обращался в труху. В спину дул попутный ветер, он уносил вдаль мое прошлое и не давал повернуть назад. К утру я нашел Рэйвенвиль.
— Ты раньше не рассказывал нам этого, Марти, — вскрикнул Юджин, дернувшийся от касания к плечу задумавшегося Кошмара.
— Просто теперь вы достаточно выросли, чтобы все узнать, — улыбнулся Джек, по его темным очкам прошел белый блик свечи, — я нашел Марти пятнадцать лет назад у ворот и предложил ему сотрудничество. Он очень помог мне. Когда желающих попасть в ряды шерифов стало слишком много, именно Марти подобрал способы объединиться в надежную команду и выявить людей с нечистыми намерениями. Он стал моей правой рукой.
— Со временем мы стали еще и друзьями. Но доверие пришло не сразу, — хохотнул Марти, похлопывая Джека по плечу, — чтобы проверить наши помыслы, я придумал свой первый тренинг. Мы выбрались загород с кучей заряженного оружия и не решались уснуть до тех пор, пока не доверимся напарнику. Первым уснул Джек, вымотавшись после налаживания связей с ведьминским ковеном. Я отрубился с его пробуждением. На том и решили все наши разногласия.
Мрачный кабинет наполнился шумом. Юджин задавал вопросы. Джек с Марти травили шутки. Кошмар и Сон нашептывали что-то загадочное над свечами. Льюис был далек от веселой суеты. Развалившись на кресле в абсурдной позе, он прикрыл свои зеленые глаза. Скребущее скверное ощущение большой лжи распалило в нем огонь сомнений касательно Гильдии охотников. Потушить разгоревшееся пламя не удавалось никакими лекциями профессоров и старыми убеждениями, что нет страшнее монстра, чем ведьма, вампир и гарпия.
«Монстром можно быть и без магии, клыков и крыльев», — травящая мысль разгулялась в голове, полной сомнений. Настоящий охотник не должен сомневаться, но в Рэйвенвиле, вдали от семьи, сомнения посещали Льюиса все чаще.
День или уже вечер страшных историй продолжался. Кошмар и Сон рассказали про сирен, чья летняя прогулка в прибрежных водах превратилась в игру на выживание. Морские охотники изувечили их лица гарпунами, намереваясь разорвать поющие рты страшных тварей. Юджин поведал о своей долгой дороге из Центральной Рощи через лес, полный капканов на монстров. В напоминание об этом на его теле остались множественные шрамы, скрытые под мягким свитером.
Льюис надеялся, что на ком-то из рассказчиков погаснет пламя свечи — и тренинг закончится. Истории, которые здесь звучали не были выдумкой — все было настоящей неприглядной правдой жизни, от которой хотелось укрыться. Но вот, пропустив очередь дядюшки Джека, пришел черед настоящей страшной истории из жизни Льюиса. Пять пар глаз, которым было нечего скрывать, смотрели в самую суть лжи юного Сантмора. Зная методы Тени, к тому моменту Льюис был уверен, что его намерения были всем известны еще в первый день прибытия в Рэйвенвиль.
— Если не знаешь, что рассказать о себе, расскажи о своем напарнике. Он ведь не гоблин, Льюис, — с ехидной усмешкой Юджин сложил руки на груди и окинул взглядом коллег, — я видел, как он общался в баре с человеком.
— Это любопытное решение, но любое решение имеет право быть, если имеет под собой причины, — отзывался Джек.
— Очень странно, учитывая, что мы сотрудничаем с потусторонними информаторами. Однако это всегда можно списать на страх первого знакомства с неизвестным, — спокойно отметил Марти. — Так, кто твой напарник?
— Кем бы ни был, он больше не выходит не связь. Найду другого, — огрызался Льюис, когда из-за его спины возник Кошмар, бормоча над самым ухом в завораживающем шепоте:
— А что произошло на охоте?
— Какой охоте? — дрогнул юный Сантмор, отодвигаясь подальше от сирены.
— Той охоте, после которой ты написал Джеку письмо, — прошептал Сон с другой стороны.
— Мелкий, просто скажи правду, — нагнетал Юджин, постукивая в нетерпении пальцами по столу.
Происходящее порядком начинало давить. В отчаянии от близости окончательного разоблачения Льюис подхватил в руки свечу так, будто у него была готова история, способная спасти ситуацию, но после всех рассказов язык просто не повернулся соврать:
— Хотите историю? Будет вам самая страшная история. Но не сегодня. Самая страшная история будет рассказана мною, но не сегодня, — нервно Льюис задул свою свечу и направился на выход. — И еще... Дядя, отец через Ромеля просил тебя прочитать последнее письмо, — с тяжелым вздохом добавил он, сглатывая ком в горле.
Могильный ветер, прицепившийся к Льюису, заигрался с пламенем свечей других шерифов и потушил их. Впервые он оказался очень кстати. Меньше всего Льюису хотелось после произошедшего за день видеть чужие взгляды на себе, будь то догадливый взгляд от Марти или разочарованный от дяди Джека. Кабинет погрузился в полную темноту. В неловкой тишине было особенно хорошо слышно, как громко Марти ставит точку в своем блокноте.
С наступлением ночи почтовый ворон унес Ромелю пустой лист бумаги и фотографию Льюиса в нелепом свитере шерифа.