Б. Э.
С наступлением темноты подпольный бар «Приворотный коктейль», находящийся на самой окраине Рэйвенвиля, открывал свои двери для любителей острых ощущений и всех желающих испытать удачу в попытке завязать знакомство. Завсегдатаи бара, как объяснил дядя Джек, — существа, что еще не решили, хотят ли они быть теми, кто нападает, или теми, кто уживается с людьми. Причины для сотрудничества с шерифами у неопределившихся разные: от банального интереса до взаимной выгоды, услуга за услугу, так сказать. Всех новичков перед первой вылазкой в бар Джек предостерегал: «Даже взаимовыгодное сотрудничество, случившееся в «Приворотном коктейле», не дает гарантий, что ты выйдешь сухим из воды, так что оставайся начеку. Никогда не знаешь, что и в какой момент щелкнет в голове у того, кто все еще выбирает сторону».
Запугав наставлениями, глава шерифов тут же спешил убедить, что при должном подходе любое знакомство может перерасти в хороший союз, сотрудничество и даже дружбу. У всех шерифов был свой проверенный напарник, найденный в «Приворотном коктейле», но данные о каждом из них находились под строгим секретом из мер безопасности. Близнецов Кошмара и Сна, к слову, Джек подцепил в Гильдию там же, но Льюиса это совсем не обнадеживало.
Юный Сантмор поражался наивностью Гильдии шерифов в выборе напарников и персонала, но и духом авантюризма с баснословной степенью азарта был впечатлен. Довериться твари, которая сама не знает, что творится в ее голове, — звучало опаснее экзамена Гильдии охотников на открытой местности, который юноша успешно завалил. Льюис предполагал, что не раз подобные авантюры шерифов заканчивались плачевно — никто и не отрицал. Перед отправкой Юджина с Льюисом в бар дядя добавил ко всем скверным мыслям племянника наставническое: «Лью, ну ведь надо когда-то начинать разбираться в знакомствах. Мы в Гильдии верим, что подобное притягивает подобное, так что ты точно найдешь нужного напарника». Стоит ли говорить, как необнадеживающе звучала эта фраза для того, кто знал, что он охотник в свитере шерифа?
С наступлением сумерек Юджин и Льюис выдвинулись в сторону бара. Луна освещала кривую городскую дорожку, которую в потемках с трудом можно было отличить от лесной. Деревья закрывали дома, окутывая своими тенями Рэйвенвиль. Издалека городок легко можно было принять за непримечательную дикую рощу. Сам Льюис до побега к дяде бывал недалеко от этих мест проездом— ни разу до пересечения ворот он не принял заросли деревьев за город. Маскировка была парадоксально простой, от чего еще страннее было верить в то, что она работает. Еще в Гильдии охотников умудрённые опытом педагоги частенько терялись, когда пытливые студенты спрашивали координаты загадочной провинции. Каждый знал ее примерное расположение, но точное — никто и никогда. Поговаривали, это из-за проделок шерифов и того, что стоит за ними.
Серебристый лунный диск отражался в луже. Юджин второпях ступал в воду — изображение рябью расходилось по поверхности, делая увиденное все более иллюзорным. Иллюминации по ночам в Рэйвенвиле не наблюдалось: местные предпочитали тусклые свечи ярким лампам. Дорогу ночным проходимцам освещали свечные фонари. В их стеклышках виднелась луна, на первый взгляд, запертая внутри. Осенняя ночь играла шутки с воображением. Когда луна терялась за облаками, ее отблеск оставался на стекле фонаря, и уже нельзя было наверняка утверждать — это все еще отражение или пойманная в клетку иллюзия.
— Не отставай, Льюис, — холодный ветер доносил раздраженный шепот Юджина до плетущегося в хвосте Сантмора.
Сегодня Льюис особенно был не в настроении. Раз уж они шли в бар, он собирался одеться поприличнее, чтобы произвести хорошее впечатление, но Юджин с дядюшкой вынудили его сменить блестящий фрак из дорогой ткани на дурацкий свитер, именуемый формой. Минусы к настроению добавила разгулявшаяся простуда. Дождливая погода в день приезда скверно сказалась на самочувствии. Выглядел Льюис по этой причине не лучшим образом. Рябь в лужах от шагов Юджина приходилось кстати— не было возможности увидеть свое измученное простудой лица. Отвары Эдны как единственные лекарства, которые из-за денежных затруднений мог позволить себе Льюис, помогали, но от них постоянно бил озноб и хотелось спать, не говоря о прочих побочных эффектах. Один раз в полудреме Льюису почудилось, что ведьма спрашивает его: «А теперь расскажи, почему ты здесь на самом деле?». Юный Сантмор было открыл рот, но желанного ответа не дал — закашлялся и поплелся на ватных ногах в свою комнату. Больше лекарств при ведьме он не пил, а то мало ли, вдруг то был вовсе не горячечный сон, а жена дядюшки Джека незаметно подливает ему в отвары зелье правды.
Чтобы не уснуть в столь важную ночь, от лекарств пришлось отказаться совсем, уповая на то, что бумажные салфетки для носа не закончатся в самый интригующий момент, и информатора не спугнет чужой насморк. Льюис чихал, утирая нос салфеткой и сипло отзывался своему проводнику в мир баров Рэйвенвиля:
— Иду я, иду.
Силуэт Юджина освещала дорожка фонарей, тянущаяся вдаль:
— Если честно, не ожидал от тебя такого самоотверженного энтузиазма. Все ведь предлагали тебе подлечиться: ты, вон, еле идешь. Хотя могу понять такое рвение. Дело о пропаже корги из магазинчика феи миссис Слипс — это серьезно, Льюис, ведь собак любят все, а корги любят все плюс бесконечность. Я бы даже сказал, что на корги держится все милое в этом мире, — с какой бы серьезностью не говорил Юджин, Льюис знал, что за его словами скрывается издевательская улыбка.
— Конечно, все ради корги, оплота милоты и добродетели, Юджин, — кашлял Льюис в ответ, едва не падая в лужу. — Не могу как шериф допустить, чтобы они пострадали.
«Черти бы побрали этих корги и тебя вместе с ними», — мысленно добавлял он.
Как бы все не уговаривали отлежаться дома, Льюис счел лучшим поскорее доказать свою благонадежность шерифам. Чем скорее ему поверят, тем быстрее потеряют бдительность. Дальше дело останется за малым: он дождется подходящего момента, попадет в подвал Гильдии, соберет информацию и все разрушит. Выполнит обещание и вернется домой к Ромелю, который все еще не прислал ответ на письмо. Этот неприятный факт занимал мысли и изрядно трепал нервы старшего брата все последние дни.
Сомнительная дорога к бару оборвалась на кладбище. Льюис готовился пошутить, что вечеринка здесь тухлая, но не успел: Юджин, к его удивлению, шагнул вперед за ограду. Оставалось лишь следовать за ним в обитель уснувших вечным сном. Лунный свет падал на могильные плиты, освещая необычные надгробия. Любой уважающий себя охотник счел бы настолько правдоподобные скульптуры творением горгон, известных своей любовью к обращению жертв в камень. Один из представителей этих существ как раз работал в похоронном бюро Рэйвенвиля архитектором. Как и говорил дядюшка Джек, он был очень талантлив, что подтверждало разнообразие скульптурных портретов у могил. Особенное внимание Льюиса привлекли могильные статуи волков, что прижались морда к морде и всем своим видом напоминали древний памятник какого-то пафосного готического скульптора. Юноша застыл у парной могилы, обросшей кустом черных роз. Глаза каменных волков выражали не только тоску, но и счастье — они были навечно вместе. Со спины к застывшему Льюису подкрался Юджин, склонившись к заросшей могиле:
— Мистер и миссис Квинт. Ее убили на охоте. Когда замерло ее сердце, он погиб.
— Ты их знал? — спросил Льюис.
— Нет, прочитал эпитафию.
— Разве так бывает? Чтобы из-за кого-то сердце замерло не метафорично, а физически? — недоверчиво Льюис взглянул на Юджина, присевшего на оградку и внимательно высматривающего что-то в глазах своего нового коллеги.
— Когда ты охотник, то знаешь, что оборотни — хищные твари со страшной пастью, которых можно убить серебром. Когда ты шериф, ты знаешь, что оборотни выбирают пару на всю жизнь и больше любых других существ дорожат семьей. Из-за браконьеров в свое время началась первая волна нападения оборотней на людей. Потеряв партнера, многие из них умирали в страшных муках, сходя с ума. Это роднит их с людьми. Мы тоже можем погибнуть, потеряв кого-то важного. У каждого есть такой человек, если ты, конечно, не бесчувственный ублюдок, — Юджин нечитаемо вглядывался в лицо бывшего однокурсника.
«Считаешь меня бесчувственным ублюдком, паршивец?» — на лице Льюиса скользнула ехидная усмешка. Казалось, его дразнят, хотя у него тоже были важный человек, его родной брат. Сам себя Льюис уж точно не мог бы назвать бесчувственным. Его волновало слишком многое, чтобы смиренно принять подобный титул. Внутри от рассказа о влюбленных оборотнях зажегся небольшой огонек сомнений, но юноша поспешно потушил его мысленным цитированием кровожадных лекций от Гильдии охотников.
Юджин закурил сигарету. Теплый ветерок коснулся его белоснежных локонов, раздувая их, словно пушинки одуванчика. Он беспечно улыбался этому ветру, без опаски прикрывая глаза. Луна отражалась в его серых веснушках, превращая их пепел в блестки. Льюис стоял по другую сторону могилы, боясь моргнуть и потерять контроль над происходящим. Холодный ветер, гуляющий рядом с ним, сегодня казался чуточку теплее. Это ощущение Льюис списывал на температуру. Хоть какой-то плюс от скверного самочувствия — милость местных проклятий.
— Но все же, мы отличаемся. Охотники защищают весь мир, а оборотни, выходит, лишь себя и свой маленький мирок. Они эгоисты, — Льюис хотел оставить последнее слово в слащавом рассказе Юджина за собой.
— Все эгоисты. Ты просто не был в ситуации, когда тебе пришлось бы защищать твой «мирок». Для кого-то мир — это Центральная Роща, а для кого-то — один человек. Поверь, один человек, порой, может быть достаточной причиной, чтобы восстать против всего мира. Ты поймешься это, когда вырастешь, мелкий, — Юджин не без легкой издевки усмехался, чувствуя себя безоговорочным хозяином ситуации.
— Запомни, я тебе не мелкий. Мы ровесники, Юджин, взрослый люди, — грозно отвечал Льюис, готовый врезать кулаком в самовлюбленное лицо юного шерифа. Юджин с кривой ухмылкой пожимал плечами и безмолвно призывал Льюиса продолжать путь. Его слабо освещенный силуэт удалялся вглубь кладбища. Юного Сантмора нервно дергало, он мог поспорить, что своими бледными до синевы губами Юджин издевательски произносил: «Идем за мной, мелкий».
Пройдя еще какое-то количество скульптурных надгробий, чьи застывшие взгляды зловеще провожали идущих, шерифы остановились у свежевырытой могилы, рядом с которой в земле нарочито торчала ржавая лопата. Облака затянули ночное небо, скрыв все источники света, кроме фонаря. В любимых книжных ужастиках Льюиса именно при таких обстоятельствах описывалась первая смерть жертвы от лап чудовища. Стоя у разрытой могилы, страшное нечто вынуждало жертву закапывать себя заживо, хохоча от восторга. Даже тени от фонаря падали на лицо Юджина также жутко, как в описаниях авторов особенно изощренных ужасов.
— Чего мы ждем? — угрюмо спросил Льюис, прожигая взглядом своего проводника.
— Страшно? — явно забавлялся Юджин. У всех шерифов была дурная манера отвечать вопросом на вопрос. Льюис предполагал, что так они проверяли реакцию подозреваемого. Наверняка, это была какая-то особенная фишка от психолога Марти. Несмотря на веселость Юджина, с каждым тягучим мгновением у разрытой могилы Льюису становилось все менее смешно. В один из его кроссовок через трещину сбоку внутри попали вода и грязь, неприятно намочив ноги. Нос истекал последствиями простуды, а сухих платочков оставалось не так много.
— Боюсь, Юджин. Очень боюсь за то, что сейчас огрею тебя лопатой и закопаю здесь.
— Да ладно тебе, это ведь ритуал посвящения. Ты впервые в таком месте со мной! Это таинство! Ты стал скучным, Льюис. Стареешь?
— Как быстро я сделал скачок от мелкого до старика, — хрипло откашливался Льюис. Увидев не на шутку грозный взгляд простуженного коллеги, Юджин с долей разочарования ухватился за лопату и потянул ее на себя.
— Какой зануда.
Со скрипом, напоминающим звучание сломанной музыкальной шкатулки, из стенки могилы показались костяные ступени, по которым шерифы спустились на самое дно. Перед ними в земляной стене, покрытой корневищами растений, открылся проход в тоннель. Когда Льюис зашел туда следом за Юджином, резким порывом ненавистного ветра выход засыпало землей. Тоннель погрузился в абсолютную темноту. В противовес гнетущей атмосфере, откуда-то издалека мрачного подземелья донеслись озорные звуки скрипки и контрабаса.
— Так темно и должно быть? — нервно усмехаясь, спросил Льюис.
— Обычно нет, но, наверное, сейчас в баре обновили систему прохода, давно хотели сделать атмосферное погружение, — по дернувшемуся голосу Юджина можно было понять, что теперь он тоже проходит таинство новой пропускной системы под названием «доберись в темноте до бара, не сломав шею».
— Держись стены, — сказал Льюис, — пойдем на музыку.
Вцепившись друг в друга, они направились вперед. По дороге Льюис успел ни один раз серьезно пожалеть, что предложил держаться за стену: по его ладони постоянно проползало что-то скользкое с кучей лапок. От близости земляных обитателей и без того растрепанные волосы вставали дыбом, но это стало хорошим поводом, чтобы поиздеваться над главным шутником их вечернего культпохода.
— Тут есть змеи, Юджин?
— Почему ты спрашиваешь это у меня прямо сейчас, когда мы держимся за могильные стены, по которым что-то двигается?! — в этом нервозном вскрике Льюис узнал своего старого знакомого Юджина.
— Ты тоже ощущаешь чье-то дыхание смерти над своим ухом, Юджин?
— Льюис, прекрати или получишь по башке за такие шуточки!
— Я у тебя учился плохо шутить. Взрослею.
Звучание контрабаса становилось все громче, пока две земляные стены не слились в единый тупик, за которым громыхала задорная музыка и слышалось множество веселящихся голосов. Юджин нащупал и повернул дверную ручку. В ту самую минуту темнота стала переливом красного и зеленого неона. Выход из земляного тоннеля в бар напомнил пробуждение от кошмара. Только в своих кошмарах Льюис, наоборот, бежал от голосов, которые пытались догнать его. В своих личных ужасах он сбегал от слова «чудовище!» до тех пор, пока глаза от напряжения не раскрывались навстречу утреннему свету.
«Может, когда-то стоит пойти навстречу голосам во сне, работает ведь», — подумал Льюис, погружаясь в кутежную атмосферу бара «Приворотный коктейль», где, как в последний раз, отрывались люди вместе с самыми разными потусторонними тварями. Не каждый охотник за жизнь может похвастаться таким разнообразием увиденного, как юный Сантмор в ту ночь.
На небольшой сцене играл квартет из разрисованных яркими красками скелетов. Судя по остаткам мяса на костях, некогда это были зомби, которые поддались веяниям моды и содрали свою плоть, разукрасив черепа. Надо было отдать им должное, музыка правда была настолько заводная, что Льюис и думать забыл о том, кто его окружает. На барной стойке выплясывали оборотни, завывая на луну. Какой-то умелец оседлал мантикору и скакал на ней по всему бару, призывая вступать в родео-клуб. Между посетителей разгуливала ведьмочка с напитками, посылая всем воздушные поцелуи. У аквариума с пираньями человек целовался с русалкой и показывал неприличные жесты всем, кто выказывал возражения открытому проявлению чувств.
Столпотворение было таким, что Льюис не успевал моргнуть, как вместе с неоновой вспышкой света морда твари сменялась лицом человека, а лицо — мордой. Юджин, воспользовавшись моментом, растворился в толпе гуляк. Здесь он был не столько ради Льюиса, сколько для того, чтобы встретиться со своим информатором насчет нового дела. Местечко для тайных встреч правда удобное — много всех, непойми что происходит, непонятно, кто где. Встретиться юные шерифы договорились у выхода из бара ровно в пять часов утра. Гигантские часы над баром показали одиннадцатый час, когда Юджин окончательно исчез из виду. Как раз тогда механическая кукушка выпрыгнула из своего домика, отдавшись зажигательной пляске.
Впереди была целая ночь, чтобы найти напарника. И видя необъятное количество людей, связанных с миром монстров, Льюис, как и полагается настоящему охотнику, решил найти его не среди чудовищных тварей, а среди себе подобных, то есть людей. Настоящие охотники с монстрами не водятся. Люди более предсказуемы — по крайней мере, так продолжали считать охотники даже после того, как дядюшка Джек рехнулся и основал свою организацию. Учитывая, как Гильдия шерифов чтит секретность напарников, Льюис был уверен, ни у кого не возникнет вопросов к новичку, успешно раскрывшему дело. В конце концов, какая разница, кто помог ему в этом?
«Хороший друг, правда, не помешал бы», — раздумывал Льюис, передвигаясь по бару в паровозике из людей и монстров, куда его затащил не настроенный на отказы огр, празднующий свой день рождения. До этой вечеринки юный Сантмор бывал на многих других, встречался с различными людьми и был душой компании, но настоящими друзьями так и не обзавелся, зато врагов и завистников нажил достаточно. Родители говорили, что товарищи могут быть обузой для охотников, поэтому они и не заводятся, а раз так, не стоит тратить на их поиски время — нужно дальше учиться и практиковаться в охоте. Соглашаясь, в тайне Льюис все равно хотел познать связь, именуемую дружбой. Кажется, друзья могут понять и принять любым, если им довериться. Доверять Льюису предстояло еще научиться, но попробовать довериться человеку он считал всяко проще, чем — твари. Дружба будущего великого охотника и монстра не имеет перспектив, а по мнению всей семьи Сантмор, все, что не имеет перспектив, сразу должно быть отсечено без шанса и сожаления.
Из танцующего паровозика Льюис переместился на танцпол, где расходились световые блики диско-шара, что раскручивали напившиеся в хлам феи. Музыка играла громко и быстро. В глазах рябило, а нос заложило так, что дышать приходилось хриплыми вдохами через рот. Замерев посреди веселящейся толпы, Льюис сделал глубокий выдох и распахнул свои изумрудные глаза, выискивая того, кто по всем приметам, мог стать идеальным союзником. И стоило подождать всего пару мгновений, как нашелся первый кандидат на эту роль.
За одним из столиков тихо сидел невзрачный парень в рваной серой рубашке, угрюмо попивая мартини. Воспользовавшись парочкой советов наблюдения от Марти, Льюис пришел к выводу, что день у этого бедолаги не заладился — скорее всего, неудачно подрался. Чертами лица и скованным распитием напитка, незнакомец производил впечатления неуверенного тюфяка, которым легко будет помыкать, выуживая нужную информацию. Признаки чудовища, умеющего принимать человеческий облик отсутствовали. Идеальный кандидат Льюиса. На друга не тянет, зато как информатор — самое то. Как выкашлял Марти перед вылазкой в бар: в друзей нужно выбирать равных себе, в знакомых — тех, кто лучше или хуже тебя, в информаторов — самых обиженных на мир. Как бы не парадоксально это было, но все столичное окружение Льюиса находилось где-то между знакомыми и информаторами. Приравнивать кого-то к себе юный Сантмор никак не решался, побаиваясь того, что обратная от знака равенства сторона раскроет в нем худшие опасения о себе самом. Вот и сейчас он решился отправиться по пути наименьшего сопротивления.
После выбора потенциального кандидата оставалось лишь подойти, заговорить и заинтересовать в себе. Заботливый Марти выписал эти три пункта на бумаге, будто сомневался в том, что Льюис вообще когда-то заводил знакомства. От правды это утверждение было не далеко — обычно знакомства находили Льюиса и ничем хорошим никогда не заканчивались.
«Марти глупец, если считает, что я не умею знакомиться по-человечески», — думал Льюис, разглядывая шпаргалку от психолога. Бумажка оказалась смята и выкинута прочь, а юноша уверенным шагом направился к потенциальному напарнику. К тому моменту, простудное состояние обострилось. От громыхающей музыки разболелась голова. Горло выдирало болью, а дышать было совершенно нечем. Но чего бы это не стоило, этой ночью Льюис Сантмор намеревался приблизиться к закрытию дела о пропавших корги. Чем скорее он разберется с этой несусветной чушью, тем ближе будет доступ к заветному подвалу Гильдии, к самым важным секретам шерифов, а там и до триумфального возвращения домой рукой подать.
«Ради Ромеля. Ради чести семьи. Я справлюсь», — сказал сам себе Льюис, вытирая нос последним бумажным платочком, перед решающим шагом к столику. Его напряженный и решительный настрой обломал усмешливый мужской голос, пропевший над самым ухом:
— Жить наскучило, парень?
Льюис в своей жизни не останавливался ни перед людьми, ни перед доводами здравого смысла, но то ли болезнь, то ли непойми откуда взявшийся порыв ветра, вынудил его развернуться. Не успел Льюис вступить в перепалку, как оказался на танцполе, откуда начинал путь к идеальному кандидату на роль напарника. Танцующих было полно, но один из них зажигал прямо перед носом Сантмора, вышагивая лунную походку и прикрывая свое лицо черной шляпой с широкими полями. В перстне с расколотым камнем на его руке отражались блики диско-шара. Несложно было догадаться: это был тот самым нарушитель планов. Как в старые и не всегда добрые времена, новое знакомство само нашло Льюиса.
— Какого черта тебе нужно?! — выругался юноша и резким движением скинул чужую шляпу под ноги танцующим. Незнакомец поспешил поднять ее и принялся отряхивать. Такое стратегическое нападение дало возможность оценить наглеца. На вид, самый обычный парень с дурным вкусом, иначе решение совместить с классическими фиолетовыми брюками из дорогого материала рваную рубашку в стиле 19 века и рокерские перчатки без пальцев назвать было сложно. На его среднем пальце переливался потемневший перстень с розовым треснувшим камнем. Своими затуманенными простудой мыслями Льюис отнес встречного к очередному местному чудаку, косящему под экстравагантного модника, коих и в Центральной Роще на вечеринках хватало с головой. Карие глаза, ближе к цвету виски, не пьяные, но издевающиеся над тобой. Русые волосы, похожие на солому, собраны в небрежный пучок, пронзенный насквозь шпилькой в форме кинжала. Острое бледное лицо, как при анемии. Губы пересечены старым глубоким шрамом. Будь они получше знакомы, Льюис непременно пошутил бы, что какая-то ревнивая леди слишком страстно поцеловала неудачливого модника и навсегда избавилась от конкуренток. Никаких отличительных признаков чудовища в незнакомце не было обнаружено — и на том спасибо.
— Зачем же так? — снова зазвучал бархатный мужской голос, покрытый притворной обидой. — Мне показалось по надписи на свитере, что ты будешь более благодарным тому, кто спас твою жизнь. Для справки — я никогда не против объятий с новым другом.
— Рискни еще раз заикнуться о моем свитере или обнять, я оторву твою голову, — багровея от стыда за свой внешний вид, недружелюбно рычал Льюис. — И скажи, на милость, от чего же я был спасен?
Незнакомцу, если судить по неисчезающей улыбке, даже грубый выпад не испортил настроение. Шляпа со следами чужих ног снова оказалась на соломенной голове, завершив нелепую композицию его образа.
— Спас от оборотня Стью, к которому ты шел размашистой походкой. У него нынче бешенство диагностировали, вот он и не в духе. Кто полезет — пришибет так, что родная мать не опознает. Никогда не встречал оборотней в бешенстве? Они скрывают всю свою принадлежность к волкам на период лечения, чтобы не сорваться.
— Не верю, — неуверенно отвечал Льюис.
— Сразу видно, ты ужасно разбираешься в знакомствах, — не без ноток победы отвечал доброжелательный незнакомец, указывая на взбешенного «идеального кандидата Льюиса» в центре масштабной потасовки, от которой в стороны разлетались комки шерсти, плоть и кровь.
«Черт! Из всего бара я пошел именно к оборотню в бешенстве, которые встречаются один на миллион», — с досадой Льюис ударил себя ладонью по лицу. «Приворотный коктейль», если бы не вмешательство незнакомого чудака, рисковал под влиянием разрушительных способностей юного Сантмора провести этой ночью свою прощальную вечеринку. Но чужими усилиями в этот раз все обошлось.
Неизвестный и Льюис безмолвно пропиливали друг друга изучающими взглядами. Всю серьезность их встречи портили стекающие из носа Льюиса последствия простуды. Было стыдно и неловко, когда в лицо Сантмора прилетел бардовый платок с инициалами «Б. Э.».
— Спасибо, Б.Э., — остывая, произнес Льюис, приводя себя в порядок.
— Б. Э. — Брайан Эдрон. Не за что. Оставь себе, — брезгливо отмахнулся Брайан от попытки вернуть платок, — навсегда оставь себе. У меня таких полно, — в подтверждение своим словам он грациозным жестом фокусника достал из своей шляпы еще один точно такой же платок. Льюиса это представление позабавило:
— Я Льюис Сантмор. Извини за такое знакомство, о великий фокусник Брайан, — шутливое прозвище вырвалось само по себе. Никогда раньше Льюис не придумал другим прозвища, произошедшее походило на хороший знак.
— До фокусника мне далеко, но к правде близко. Да ладно, проехали. Ты новенький шериф и первый раз ищешь своего напарника, я по свитеру сразу понял, так что тебе простительно. Почему ищешь кого-то в человеческом облике? Обычно ваши сотрудничают с монстрами, чтобы налаживать связи.
— Потому что, Брайан, потому что. Уверен тут есть люди, которые знают подноготную преступного мира монстров, так зачем искать монстров и нарываться лишний раз? — Льюис складывал руки на груди, глазами уже выискивая нового «идеального кандидата».
— Совершенно согласен. И мне кажется, ты нашел именно такого человека, Льюис Сантмор, — еще шире расплываясь в улыбке, Брайан подмигнул юноше, а затем схватил его за плечо, утягивая к столу. — Дорогуша, принеси нам два бальзама с малиной, мне, как обычно, с добавкой, а моему другу — классику, — по дороге он окликнул официантку-ведьму.
— Брайан, я не буду пить, и мы не друзья. Я знаком с тобой всего пару минут, так что даже до знакомого ты с трудом дотягиваешь, — проворчал Льюис, старательно пытаясь вырваться из чужой уж очень крепкой хватки, но Брайана, кажется, совсем ничего не смущало. Он был полон оптимизма на их счет:
— Ключевое слово «пока». Не волнуйся, мы быстро преодолеем эти четыре буквы: я самый адекватнокоммуникабельный из своей родни, так что пара бокалов — и вопрос решен. Да и тебе не с таким синюшным лицом отказываться от хороших лекарств! Здесь лучший алкогольный бальзам во всем Рэйвенвиле! Вытравит все болезни.
Вслед за Брайаном Льюис приземлился за самым дальним столиком от танцпола. В этой части бара было особенно мрачно и тихо. Над головами горела тусклая фиолетовая лампа, об которую ударялись сонные феи. Официантка принесла к столику бокалы в форме тыквенных голов и ловким движением разлила тягучий напиток. Бальзам Брайана по цвету был чуть темнее и гуще. Заметив изучающий взгляд Льюиса на своем бокале, тот поспешил объясниться:
— Я попросил добавить шоколадный сироп. Люблю послаще. Хочешь попробовать?
— Ну нет, спасибо, ненавижу слишком сладкое, — Льюис поспешно отмахнулся.
— Дело твое. Тогда за встречу до дна! — их бокалы со звоном цокнулись. Потом еще раз. И еще раз. И еще.
С каждым новым глотком малиновый бальзам смягчал боль в горле и приятно туманил мысли. Было далеко за полночь, когда со звоном бокалов разговор из отвлеченного перешел в рабочее русло:
— Ты пей-пей, не стесняйся, завтра голова поболит, зато послезавтра, как новенький, будешь! Гарантирую! Всегда надо думать на перспективу. Здоровым всяко лучше дела раскрывать, — подбадривал Льюиса абсолютно трезвый Брайан, подливая бальзам в бокалы. Что-что, а спаивали новичков в Рэйвенвиле, как в самых модных клубах Центральной Рощи, — незаметно и с притворной доброжелательностью.
— Да нет, я уже все, а то чудится разное начинает, — еле волоча языком, отмахнулся Льюис, который пять минут назад мог поклясться, что новый знакомый своей сверкающей пилочкой для ногтей стачивает зубы. Стоило проморгаться и побить себя по щекам, как странное видение исчезло, и Брайан снова с преувеличенным интересом пилил всего-то свои ногти.
— Значит, мы ищем похитителя корги? — уточнял Брайан.
— С каких пор появились «мы»? — пытаясь уловить ход чужих мыслей, Льюис потирал виски.
— Ровно три тоста назад, когда мы стали напарниками. Тебе действительно хватит настойки, — легким движением чужой руки опустевший бокал оказался подальше от юного шерифа.
— Все я помню. Конечно, мы напарники, — согласился Льюис, пока мир перед глазами все больше поход на разноцветную карусель.
— Тост назад мы стали друзьями. Забыл? — хохотал Брайан.
— Послушай, фокусник, за друзей мы точно не пили.
Брайан недовольно закатил глаза, но тут же снова расплылся в улыбке, не отрываясь от своей пилочки:
— Будь по-твоему, напарник. Я подожду, пока ты примешь неминуемость нашей дружбы, — от быстрой болтовни нового знакомого Льюис потирал виски, все еще не до конца понимая, в каком месте Брайан адекватнокоммуникабельный. — Так, мы серьезно ищем корги из магазинчика феи миссис Слипс?
— Именно так. Чем быстрее разберемся с этим, тем быстрее дадут что-то менее глупое, если у шерифов такое бывает. Что ты хочешь за помощь? — из-за помутнения сознания Льюис сам не заметил, как новый знакомый оказался посвящен в его дело.
В полумраке бара улыбка Брайана Эдрона загадочно отразилась на дне бокала с темным напитком:
— Надо же, я-то думал просто помочь, но раз уж ты предлагаешь... Ничего сверхъестественного, я хочу участвовать в деле от начала до самого конца, не просто как информатор, а именно как напарник. Для гарантий я попросил бы от тебя клятву, что ты не забросишь дело и меня вместе с ним, а то я разочаруюсь в своем первом сотрудничестве с шерифами. Однако, как напарник и будущий друг, должен предупредить: клятвам Рэйвенвиля покровительствуют особые силы, так что, если ты не готов, я уйду, а ты ищи и дальше идеальный кандидатов. Только осторожнее, мало ли... — Брайан сделал многозначительную паузу, с преувеличенным интересом разглядывая свои ногти. Паршивец знал, что других вариантов на роль напарника у Льюиса не было, а искать их после такого количества выпитого не представлялось возможным. Усугубляло ситуацию желание поскорее раскрыть глупое дело, чтобы заняться делами настоящего охотника. Медлить не хотелось. В конечном итоге, чувство самосохранения Сантмора под действием пьянящего бальзама отказало на корню:
— Это всего лишь небольшое дело о пропаже корги, Брайан. За пару дней раскроем. И какие силы? Холодный ветерок? Не смеши меня, — Льюис хрипло смеялся, укладывая ноющую голову на прохладный стол, пока Брайан тактично продолжал улыбаться. — Что ж, клянусь, что не брошу это дурацкое дело, пока мы не раскроем его и не вернем корги. Доволен, напарник? — с этими словами весь свет в баре погас. Музыка затихла. Холодный ветер, похожий на объятия мертвеца, прошел через каждого гуляку, чтобы коснуться шеи и плеч Льюиса, вцепившись в них мертвой хваткой.
«Мы запомнили твою клятву, Льюис Сантмор. Помни, жестокое наказание ждет лжецов и обманщиков», — прошептала помесь голосов над ухом, после чего свет вернулся в «Приворотный коктейль», и веселье, как ни в чем не бывало, продолжилось.
— Я абсолютно доволен, что не ошибся в тебе, — улыбчиво ответил Брайан, покачиваясь в такт веселой музыки. — Ты в порядке?
— В полном, — к тому моменту Льюис соображал совсем размыто. Причин на то было множество: от позднего времени суток до количества бальзама внутри. Понять, к чему такая серьезность в деле об украденных корги пока не давалось возможным. Шепот над ухом походил на разгулявшееся воображение, хотя слишком реальное ощущение могильных кандалов на шее и плечах на выдумку не походило. Здравый смысл, пробиваясь через преграды, не без досады заявлял: «Льюис, мы крупно попали». Льюис не решился спорить с правдивым утверждением, поэтому поспешил заглушить его, залпом допив содержимое бутылку с бальзамом.
— Когда ты дашь информацию по делу, фокусник?
— Дай мне пять дней.
— Как мы свяжемся? Воронья почта? Какой адрес у тебя?
— Это без надобности, Льюис, все равно ты навряд ли сейчас что-то запомнишь. Когда появится информация, я сам найду тебя. На этом сегодня попрощаемся, — в завершении их беседы Брайан исчез также загадочно, как и появился. Не успел Льюис моргнуть, как вместо нового знакомого остались лишь золотые монеты за выпивку.
Время правда было позднее. Часы с пляшущей в безумии кукушкой показывали без пяти пять утра, когда Льюис, пробираясь через неугомонную толпу, думал о том, что вместо потенциального друга нашел в напарники очень подозрительного типа. На ожидаемый вопрос Юджина о принадлежности своего информатора он заплетающимся языком отвечал:
— Еще тот хитрый гоблин и любитель выпить.
— Это ты о себе? Очень самокритично, — подхватывая Льюиса под руку, Юджин тащил его к выходу. Громыхающая музыка квартета разукрашенных скелетов не прекращала своего полета, ударяясь в их спины. За юными шерифами, что покидали «Приворотный коктейль», из темного угла с широкой улыбкой наблюдал Брайан Эдрон, попивая свой темно-алый бальзам и стачивая клыки блестящей пилочкой для ногтей.