7 глава: Либо правда, либо молчание.
Апрель принёс с собой странное тепло. Снег растаял, дожди стали реже, и в воздухе запахло весной. Но в доме Свонов весна не наступала.
Белла стала ещё более отчаянной. Она пропадала в лесу сутками, возвращалась с синяками, ссадинами, но с горящими глазами. Она не рассказывала, где была. Шарлотта не спрашивала. Она боялась ответов.
— Она убьёт себя, — сказал Чарли однажды вечером, когда они сидели на кухне. — Я не знаю, что делать, Шарлотта. Я не могу запереть её. Она не ребёнок.
— Она ищет его, — тихо сказала Шарлотта. — Она слышит его голос, когда рисковать жизнью. Для неё это единственный способ быть с ним.
— Это безумие, — Чарли покачал головой.
— Это любовь, — поправила Шарлотта. — Иногда они выглядят одинаково.
Чарли посмотрел на неё долгим взглядом, потом встал и вышел. Шарлотта осталась одна.
Она взяла телефон. Сет не писал уже два дня. Она сама перестала отвечать — после его холодных «отстань» у неё пропало желание. Но сегодня ей было особенно тяжело. Она хотела написать. Хотела спросить, почему он стал таким. Хотела услышать его голос, даже в тексте.
Но не написала.
Она убрала телефон и пошла спать.
***
На следующий день всё изменилось.
Шарлотта была в школе, когда ей позвонила Белла. Голос подруги был странным — взволнованным, но спокойным.
— Шарлотта, я еду к скалам. Ты не говори Чарли.
— Что? Зачем?
— Мне нужно... кое-что сделать. Не спрашивай.
— Белла, нет. Не делай глупостей.
— Это не глупость. Это единственный способ услышать его.
— Белла!
Но Белла уже повесила трубку.
Шарлотта набрала её снова — абонент недоступен. Набрала Чарли — он был на вызове. Она не могла поехать — машины не было. Она могла только ждать.
Она ждала. Час. Два. Три.
Белла не отвечала.
***
В тот же день в Форкс прилетела Элис.
Шарлотта увидела её на пороге дома Свонов, когда вернулась из школы. Элис стояла, бледная, с красными глазами — будто плакала. Но вампиры не плачут.
— Элис? — Шарлотта замерла. — Что ты здесь делаешь?
— Я видела, — голос Элис дрожал. — Я видела, как Белла прыгает со скалы. В море. Я думала... я думала, она погибла. Я прилетела, чтобы поддержать Чарли. Но она... она жива.
— Что? — Шарлотта не верила своим ушам. — Белла прыгнула со скалы?
— Она жива, — повторила Элис. — Я видела её. Она в доме. Но она не знает, что я здесь. Я не вошла. Я хотела сначала поговорить с тобой.
— Ты сказала Эдварду? — Шарлотта схватила её за руку.
Элис опустила глаза.
— Я сказала Розали. Я не знала, что делать. Я думала, Белла мертва. Я позвонила Розали, чтобы она передала Эдварду. Чтобы он знал.
— Но она жива! — Шарлотта повысила голос. — Ты должна позвонить ему снова! Сказать, что ошиблась!
— Я пыталась, — Элис покачала головой. — Он не отвечает. Никто из них не отвечает. Они отключили телефоны. Чтобы Виктория не выследила их.
Шарлотта почувствовала, как земля уходит из-под ног. Эдвард думает, что Белла мертва. Он думает, что она покончила с собой. Из-за него.
— Это катастрофа, — прошептала она.
— Я знаю, — Элис посмотрела ей в глаза. — Но я не могу остаться. Если Виктория узнает, что я здесь, она придёт за мной. А за мной придёт и за вами. Я должна уехать.
— Ты только что прилетела!
— Я знаю, — Элис обняла её. — Прости. Я не могу рисковать. Но я обещаю: я буду пытаться связаться с Эдвардом. Я скажу ему правду.
— Когда? — голос Шарлотты дрогнул.
— Как только смогу, — Элис отстранилась. — Береги Беллу. Она не знает, что я здесь. Не говори ей. Она не должна знать, что Эдварду сказали о её смерти. Это разобьёт её.
— Она и так разбита, — горько сказала Шарлотта.
— Тогда не делай хуже, — Элис поцеловала её в лоб и исчезла в темноте.
Шарлотта осталась стоять на крыльце, чувствуя, как холодный ветер треплет её волосы.
Эдвард думает, что Белла мертва. И где-то там, в Европе или ещё где, он страдает. А Белла здесь, живая, и не знает, что её любовь оплакивает её.
Это было жестоко. Слишком жестоко.
***
В ту ночь Шарлотта не спала. Она сидела на кухне, пила остывший чай и смотрела в стену.
Телефон завибрировал.
Сет: «Ты сегодня не написала ни разу. Всё в порядке?»
Она посмотрела на экран. После всех его «отстань», после дней молчания — он спрашивает, всё ли у неё в порядке.
«А тебе какое дело?»
«Ты злишься».
«Я не злюсь. Я просто поняла, что тебе на меня плевать. Так что не притворяйся, что тебя волнует моё состояние».
«Каллен, это не так».
«А как? Ты сказал "отстань". Я отстала. Теперь ты говоришь, что я не написала. Реши, Клируотер, чего ты хочешь. Или отстань окончательно, или перестань быть идиотом».
Долгая пауза.
«Я не могу тебе объяснить».
«Я и не прошу. Просто оставь меня в покое».
«Не могу».
«Можешь. Ты уже почти это сделал. Осталось немного».
«Каллен, пожалуйста».
«Что "пожалуйста"? Пожалуйста, продолжай меня игнорировать? Пожалуйста, делай вид, что меня не существует? Пожалуйста, заставляй меня чувствовать себя идиоткой, которая поверила, что ты другой?»
«Я не притворялся».
«Докажи».
«Чем?»
«Объясни, почему ты стал таким. Скажи правду».
«Не могу».
«Тогда не пиши мне больше».
Она отправила сообщение и выключила телефон. Сердце колотилось где-то в горле. Она была зла. Зла на него, на себя, на весь мир.
Он не может объяснить. Не может сказать правду. Значит, ему есть что скрывать. А она устала быть той, кому не доверяют.
***
На следующий день Сет не писал.
Шарлотта ходила на тренировку, играла жёстко, зло, не щадя соперников. Зои смотрела на неё с тревогой.
— Что с тобой происходит? — спросила она после тренировки.
— Ничего.
— Ты играешь так, будто хочешь кого-то убить.
— Может, и хочу.
— Шарлотта...
— Зои, отстань, пожалуйста.
Зои подняла руки и отошла.
***
Вечером Сет написал.
«Каллен, я не могу перестать писать тебе. Даже если ты злишься. Даже если ты не отвечаешь. Я не могу».
«Тогда скажи правду».
«Не могу».
«Тогда зачем ты мне пишешь? Чтобы мучить меня? Чтобы я чувствовала себя ещё хуже?»
«Чтобы ты знала, что я здесь».
«Где "здесь"? Ты отдалился настолько, что тебя почти нет. Какая разница, пишешь ты или нет?»
«Для меня есть».
«А для меня нет. Ты стал холодным, чужим. Я тебя не узнаю. И если ты не можешь объяснить почему, то не пиши. Потому что каждое твоё сообщение причиняет боль».
«Прости».
«Не надо просить прощения. Надо либо говорить правду, либо уходить. Третьего не дано».
«Я не уйду».
«Тогда говори».
Молчание. Долгое, тяжёлое.
«Не могу. Прости».
Шарлотта смотрела на экран, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Она не плакала. Она не позволит себе плакать из-за него.
«Прощения недостаточно, Клируотер. Либо правда, либо молчание. Выбирай».
«Я выбираю тебя. Всегда. Но правду сказать не могу. Это не моя тайна».
«Та же отговорка. Ты просто боишься».
«Чего?»
«Что я отвернусь, когда узнаю правду».
«Нет».
«Тогда докажи».
Молчание. Шарлотта ждала. Минуту. Пять. Десять.
«Не могу. Прости».
Она выключила телефон и бросила его на кровать.
Она больше не будет ждать. Не будет надеяться. Не будет верить.
***
Через три дня Белла сказала:
— Джейкоб больше не общается со мной. Он отдаляется. Говорит, что занят. Но я знаю — он врёт.
— Все врут, — горько сказала Шарлотта. — Сет тоже.
— Вы поссорились?
— Мы не ссорились. Мы просто... перестали существовать друг для друга.
— Шарлотта, — Белла взяла её за руку. — Не отталкивай его. Ты будешь жалеть.
— Слишком поздно, — Шарлотта покачала головой. — Он выбрал молчание. Я выбрала гордость.
— Глупый выбор, — тихо сказала Белла.
— Может быть, — согласилась Шарлотта. — Но я не умею иначе.
Она посмотрела в окно. За стеклом шёл дождь. Где-то там, в резервации, был парень, который нёс в себе тайну. И где-то там, в Европе, был Эдвард, который думал, что Белла мертва.
А здесь, в доме Свонов, сидели две девушки с разбитыми сердцами. И ничего не могли изменить.