Ультрамариновый свет Вегаса

Не забывайте ставить звездочки. Пожалуйста.

Я стояла среди черных фигур на кладбище, и ветер трепал края моего платья.

Пять темных гробов, выстроенных в ряд, казались такими неестественно маленькими для всей той жизни, что в них когда-то была.

Я не плакала.

Просто смотрела, чувствуя пустоту и тяжелый камень где-то под сердцем.

Алан стоял рядом, молчаливый и недвижимый, как скала. Его присутствие было плотным и осязаемым, щитом от чужих взглядов и собственных мрачных мыслей.

После того, как гробы опустили в землю и толпа начала расходиться, мы молча пошли прочь.

Никто из его компании не пришел, только мы двое.

Мы вышли к набережной, и тут мое тело напомнило о себе предательским урчанием в животе.

— Я хочу есть, — тихо сказала я, глядя на воду.

Это была простая, земная потребность, которая казалась сейчас единственным якорем в реальности.

— Пойдем, я тебя накормлю, — его голос прозвучал тихо, но твердо, и он взял меня за руку, направляя прочь от воды. — Тут есть одно место, шашлык делают отличный. Будешь?

— Да, — кивнула я, заставляя себя улыбнуться. — Шашлык буду.

Мы шли, и в голове крутились противоречивые мысли.

С одной стороны, Эйден и его друзья больше никогда не тронут меня, не будут преследовать, не причинят боль.

С другой... Никто не заслуживает такой жестокой, изуверской смерти. Даже они. Хотя они сами пытались переступить эту черту...

— Алан, скоро Хеллоуин, помнишь? — спросила я, чтобы перебить ход мрачных размышлений.

— Помню, помню, Bomboane, — он коротко улыбнулся, приоткрывая передо мной дверь в небольшой, уютный ресторанчик.

— Вампиры? — уточнила я, проходя внутрь.

— Вампиры, — подтвердил он с кивком, его рука легла мне на поясницу, направляя к свободному столику.

Мы сели, и вскоре официант принес дымящиеся тарелки с шашлыком.

Аппетитный запах мяса и специй заполнил воздух, но даже он не мог до конца развеять тяжесть, висевшую в воздухе после сегодняшнего дня.

— У тебя скоро месячные, — вдруг произнес Алан, пока мы шли по залитой лунным светом набережной к моему дому.

Я резко остановилась и уставилась на него.

— Чего? Откуда ты знаешь?

— Ты мне говорила, — ответил он спокойно, не сбавляя шага.

— Да? — я нахмурилась, лихорадочно перебирая в памяти.

Я была абсолютно уверена, что никогда не обсуждала с ним подобное. Это было слишком лично, слишком... Обыденно для наших странных, полных тайн отношений.

— Да, — он повторил, его голос звучал убедительно. — Это было недавно. Ты наверное забыла, после всего этого... Случая с Эйденом. Стресс, нервы...

Но я ему не говорила. Я была в этом уверена. Стоп... Я говорила... Маме? Нет... Одри? Тоже нет.

Мысль, что он мог узнать это каким-то иным, совершенно необъяснимым путем, снова, как холодный сквозняк, пробралась внутрь и заставила содрогнуться.

Алан проводил меня до самого порога. Он наклонился и мягко поцеловал меня в губы.

— Пиши, если что, — сказал он, его обычная уверенность на мгновение сменилась простой, заботливой просьбой.

— Хорошо, — кивнула я и зашла в дом.

Поднявшись в свою комнату, я почти на автомате взяла телефон и открыла приложение с календарем цикла.

Я уставилась на экран, и по спине пробежали мурашки.

Он был прав.

Согласно расчетам, месячные и вправду должны были начаться со дня на день.

Я опустила телефон на кровать и села рядом, глядя в пустоту.

Как? Как он мог это знать?

Я была абсолютно уверена, что никогда не говорила ему об этом. Это была не та тема, которую мы обсуждали. Значит оставались только два варианта: либо у него невероятно развитая интуиция, граничащая со сверхъестественным, либо он каким-то образом чувствовал это. На физиологическом уровне.

И оба эти объяснения были одинаково пугающими.

Я потянулась к ноутбуку, все еще не в силах отогнать навязчивую мысль. Я открыла браузер и, почти против своей воли, начала вбивать в поисковик запросы.

«Вампиры мифы и реальность»
«Признаки вампира»
«Могут ли вампиры чувствовать физиологические процессы у людей?»
«Связь вампиров и запаха крови»
«Румынские вампирские легенды»

Статьи, форумы, отрывки из книг — все смешалось в кашу из суеверий, поп-культуры и скупых исторических справок.

Я читала о сверхчувствительности, о связи с луной, о том, что они якобы могут улавливать малейшие изменения в химии тела, включая гормональные циклы.

Я читала о их тяге к крови, об их силе, скорости, о том, как они могут манипулировать восприятием.

И с каждым новым прочитанным абзацем ледяной ком в груди сжимался все туже. Слишком много совпадений. Слишком много «если». Это было безумием, чистой воды паранойей... Но каждая странность, каждое необъяснимое событие последних недель находило свое, пусть и чудовищное, но логичное место в этой безумной теории.

Я сидела, уставившись в мерцающий экран, и боялась признаться себе, что начинаю в это верить.

Я пролистала кучу статей, где твердили, что вампиры — это всего лишь мифы, порожденные страхом и невежеством, и наука давно все доказала.

Смотрела видео с разоблачениями, читала о строении глаз и о том, почему они могут светиться в темноте.

Пыталась убедить себя.

И вдруг в нос ударил знакомый, густой запах лаванды. Прямо здесь, в моей комнате. Волосы на затылке встали дыбом.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки — за мной словно кто-то стоит.

Я резко обернулась, сердце колотясь где-то в горле, но  комната была пуста.

С трясущимися руками я снова повернулась к ноутбуку.

Вбила в поиск: «Способности вампиров».

Нет, не так. Слишком прямо.

Я стерла строку и напечатала заново, уже почти отчаявшись найти рациональное объяснение:

«Что делают вампиры?»

Выпали статьи, форумы любителей паранормального. И я наткнулась на один и тот же повторяющийся мотив: вампиры — не просто хищники. Они манипуляторы. Когда жертва уже на крючке, когда она запутана и сбита с толку, они начинают переписывать ее реальность. Подстраивают случайности, создают иллюзии, заставляют сомневаться в собственном здравом уме, чтобы окончательно подчинить ее волю и беспрепятственно получать то, что им нужно — кровь.

Я откинулась на спинку стула, и по телу пробежал ледяной озноб. Это было ужасающе точное описание всего, что происходило со мной последнее время.

Я встала, решительно направилась в ванную и устроила себе ледяной душ, пытаясь смыть налипший страх и тягучие мысли.

Потом включила на полную громкость громкую, агрессивную музыку, чтобы заглушить тишину, и принялась бесцельно метаться по комнате — поправила книги на полке, разложила косметику, просто чтобы занять руки и голову.

Но тяга к знанию, к разгадке, была сильнее. В конце концов я снова опустилась перед ноутбуком, будто меня к нему приковали невидимой цепью.

Я снова вбила в поиск: «Способности вампиров» и кликнула на тот самый сайт, где говорилось о переписывании реальности.

Мои глаза бегали по тексту, выхватывая ключевые фразы:

Гипноз. Способность подчинять слабый человеческий разум одной силой воли.

Чтение мыслей. Доступ к самым сокровенным страхам и желаниям.

Управление эмоциями. Возможность вызывать страх, привязанность, влюбленность, отчаяние.

Сверхскорость. Сверхсила. Регенерация.
Контроль над памятью. Способность стирать, подменять или блокировать воспоминания.

Манипуляция восприятием. Заставлять видеть то, чего нет, и не видеть то, что происходит на самом деле.

Список казался бесконечным. Каждое новое слово было еще одним гвоздем в крышку гроба моей старой, нормальной жизни.

Все, абсолютно все странности — от его необъяснимого появления в переулке до знания о моем цикле — находили здесь свое чудовищное, идеально подходящее объяснение.

Я сидела, уставившись в экран, и понимала, что уже не могу просто отмахнуться от этой безумной идеи.

Она обрастала плотью и кровью, становясь единственной логичной версией в мире, который перестал быть логичным.

Я набрала номер Одри, и она ответила почти сразу, ее голос прозвучал бодро и привычно.

— Луиза?

— Одри. Как дела? — попыталась я сделать свой голос максимально обыденным.

— Да все хорошо, у тебя как?

— Тоже хорошо... — я сделала паузу, сжимая телефон в потной ладони. — Одри, я, кажется, схожу с ума?

— Что? — на другом конце провода воцарилось недоуменное молчание.

— М-м-м... Мне кажется, что Алан... Эм... — я сглотнула ком в горле. — Не подумай, что я псих, но... Они вампиры?

В трубке повисла такая тишина, что я услышала бы полет мухи. А затем донесся тихий, сдержанный смешок.

— Луиза, — произнесла она, и в ее голосе слышалась смесь жалости и легкой насмешки. — Ты слышишь себя? Такое ведь не может быть... Какие, нафиг, вампиры? Ты слишком много ужастиков насмотрелась, или стресс после... Ну, после всего этого. Алан просто... Алан. Странный, да. Но вампир? Серьезно?

— Одри, но слишком много... — попыталась я настаивать, чувствуя, как паника снова подкатывает к горлу. — Слишком много зацепок, которые сходятся!

— Отдохни, Луиза, — ее голос стал мягче, но в нем все еще звучало непоколебимое неверие. — Тебе надо просто отдохнуть. Выпей чаю и посмотри какие-нибудь видео, только, умоляю, не про вампиров. Я побежала, пока, милая.

— Пока... — прошептала я, и связь прервалась.

Я опустила телефон. Она что-то скрывает.

Блять, они все что-то от меня скрывают.

Не думая больше ни о чем, я натянула первое попавшееся кофту, вышла из дома и направилась прочь от города.

Мне нужно было на кладбище.

К Хлои.

К единственному месту, где, возможно, оставалась хоть капля тишины и правды.

Я шла по извилистой тропинке между старыми могилами, и холодный ветер трепал полы моего пальто. И тут я замерла, затаив дыхание.

Возле одного из деревьев, у самого края кладбища, сидел Вайш.

Он стоял на коленях прямо перед свежей могилой Хлои, его поза была неестественной, почти сломанной.

Он не просто сидел — он почти лежал на сырой земле холмика, его плечи были судорожно сгорблены, а пальцы впились в грунт, будто он пытался докопаться до чего-то.

Его глаза были закрыты, а губы беззвучно шептали что-то, какие-то слова, которые уносил ветер.

Я отступила за толстый ствол дерева, прижимаясь к шершавой коре, и застыла, боясь пошевелиться.

В его фигуре была такая дикая, первобытная скорбь, что она казалась куда более реальной и пугающей, чем любые вампирские легенды. Это была не просто печаль. Это было что-то отчаянное, почти голодное.

Вайш не просто лежал на могиле. Он обвивал руками холодный камень надгробия, прижимаясь к нему всем телом, как будто пытаясь впитать в себя самую его суть. Его губы шептали что-то прямо в гранит, а затем он начал целовать камень — отчаянно, безумно, с той же яростью, с какой он пил из своего красного пакета.

Потом он резко повернул голову, и я, притаившаяся за деревом, увидела его лицо.

Я клянусь.

Его обычно пустые серые глаза были ярко-алыми, как две капли свежей крови. В них не было ничего человеческого — только безумная, всепоглощающая агония.

Ему будто было физически больно. Он начал рыть землю руками, неистово, с тихими, сдавленными стонами, будто пытался пролезть под землю, пробиться к тому, что было похоронено внизу.

Все его тело сотрясала мелкая, неконтролируемая дрожь, и эти звуки — хриплые стоны, шепот и шуршание земли — были ужаснее любых криков.

Он рыл землю с животной яростью, разбрасывая комья грязи, а затем, будто осознавая тщетность, с тем же отчаянием закапывал все обратно, заглаживая ладонями.

Это был бесконечный, мучительный цикл — попытка прорваться к ней и осознание невозможности этого.

По моим щекам покатились слезы, горячие и соленые.

Насколько же надо любить, чтобы вот так, каждую ночь, приходить сюда и пытаться буквально умереть самому, лишь бы проникнуть в ее гроб, к ее холодному телу?

Теперь я понимала, почему он тогда был весь в земле. Значит, это продолжалось.

Каждый день.

Каждую ночь.

И эти алые глаза... Они горели в полумраке, как два адских уголька, отражая ту боль, которую никакие человеческие слезы не могли выразить.

Это не было игрой света.

Это было реальностью, ужасной и неоспоримой.

Я отступила от дерева и, не в силах больше смотреть на эту пытку, развернулась и почти побежала прочь с кладбища.

Ноги сами несли меня домой, а в голове стучала одна-единственная мысль, больше не оставляющая места для сомнений.

Вампиры... Они серьезно вампиры...

Это была не теория. Не паранойя. Это был ужасающий, неоспоримый факт.

Алые глаза Вайша, его сверхчеловеческая скорбь и сила, пакеты с кровью, необъяснимое знание Алана, его скорость, его запах — все это складывалось в одну чудовищную картину.

Я шла по темным улицам, и мир вокруг больше не казался знакомым и безопасным.

Он был населен существами из ночных кошмаров, и я, по собственной глупости, оказалась в самом центре их мира.

Телефон завибрировал в кармане, заставив меня вздрогнуть.

Я достала его и увидела сообщение от Алана.

Алан: Ты где?

Я: Иду домой. С кладбища.

Пауза была короткой, но ощутимой.

Алан: Я же говорил — ночью одной не ходить, Bomboane.

Следующее сообщение пришло почти сразу, сменив тему с выговора на заботу, и эта резкая перемена снова сбила с толку.

Алан: Я пишу спросить, ты уже заказала себе линзы? Если нет, то я сейчас в магазине, как раз покупаю, могу тебе купить.

Он покупал линзы. Для костюма вампира. Ирония ситуации была настолько горькой, что у меня перехватило дыхание.

Я: Да, пожалуйста, купи и мне. Спасибо. Люблю.

Я добавила последнее слово почти на автомате, все еще чувствуя на себе отблеск алых глаз Вайша.

Алан: Будь аккуратней. Прошу.

Его просьба прозвучала как эхо. Будь аккуратней.

Но от кого? От обычных опасностей ночного города? Или от него самого? От них всех?

Я шла дальше, сжимая телефон в руке, и понимала, что забота и угроза в моей новой реальности переплелись в один тугой, неразрывный узел.

Я дошла до дома, поднялась в свою комнату и, едва переступив порог, снова почувствовала его. Густой, удушающий запах лаванды.

Меня уже начинало от него реально тошнить. Раньше он казался успокаивающим, а теперь висел в воздухе тяжелым, зловещим одеялом, напоминанием о том, что мое пространство больше не принадлежит только мне.

Я подошла к кровати и опустилась на нее. И тут же вскочила.

Матрас был теплым.

Не просто слегка, а ощутимо теплым, будто на нем только что кто-то сидел или лежал.

Я застыла, оглядывая пустую комнату, и по спине побежали ледяные мурашки. Это было не воображение. Кто-то был здесь. Прямо сейчас. Кто-то только что ушел.

Я наклонилась к кровати и снова глубоко вдохнула.

Да, это был он — тот самый, яркий, почти химический запах лаванды, исходящий от простыней. Он был таким концентрированным, будто кто-то пролил на них флакон духов.

Я рванула к ноутбуку, все еще стоявшему на столе, и лихорадочно вбила в поиск: «Запахи вампиров».

Статьи, которые выскочили, утверждали одно и то же: вампиры в мифологии либо не имеют запаха вообще, как мертвецы, либо от них может пахнуть землей, тленом или кровью.

Никто, ни в одном источнике, не упоминал о цветочных, парфюмерных ароматах.

Лаванда не фигурировала.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Как это...

Если они вампиры, то почему он пахнет не кровью, не смертью, а этим навязчивым, живым цветком?

Это не вписывалось в легенды. Значит, либо я ошибаюсь, либо реальность оказалась сложнее и страннее любых мифов.

Итен тогда в шутку назвал себя «мятой», а Вайша — «карамелью». Но я никогда не чувствовала от них этих запахов. Ничего, кроме легкого аромата мыла или просто чистоты. Этот навязчивый, конкретный запах лаванды исходил только от Алана.

И что еще важнее — я чувствовала его не всегда.

Он стал проявляться после той ночи, после того как он впервые по-настоящему защитил меня, когда я увидела в нем не просто угрозу, а опору, ту самую холодную, непоколебимую скалу.

Лаванда... Это ведь запах спокойствия. Холодный, чистый, отстраненный.

Таким я и считаю Алана — не теплым и уютным, а именно холодным, сильным, способным создать ощущение безопасности своей непробиваемой уверенностью.

И он сам сказал, что этот запах у меня просто ассоциируется с ним, с его «порошком».

Но что, если это не порошок? Что, если это его суть? Его настоящая аура, которую я начала ощущать только тогда, когда перестала просто бояться его и начала доверять? Видеть его настоящим?

Это была безумная мысль, но она казалась единственной, которая хоть как-то связывала все эти обрывки воедино.