Ультрамариновый свет Вегаса

Сегодня вместо скучных пар у нас был долгожданный матч — наша университетская команда по футболу играла против соперников.

Я зашла на стадион, залитый солнцем, и пробралась на трибуны, где уже собиралась наша разношерстная компания.

Ко мне сразу же подсела Одри, ее розовые волосы ярко выделялись на фоне серых сидений.

— Привет! — она широко улыбнулась и обняла меня с такой силой, будто мы не виделись сто лет.

— Привет, — ответила я, отвечая на ее объятия, и почувствовала, как немного отпускает напряжение последних дней.

Следом за ней устроились Лео, Алан, Кайл и Итен.

Вайша, как и в последнее время, с нами не было.

— Надеюсь, что наши победят, — Одри с надеждой в голосе устроилась поудобнее, доставая из сумки маленький флаг нашего университета.

Я просто кивнула в ответ, переводя взгляд на поле, где игроки начали выходить на зеленый газон.

Солнце слепило, воздух дрожал от предвкушения и гулких криков болельщиков.

— Лу, — раздался над ухом навязчивый, знакомый голос.

Я раздраженно выдохнула, даже не оборачиваясь.

— Что? — резко повернулась я к Эйдену и его вечно мрачной свите, которая столпилась на проходе.

— Пока мы не поговорим нормально... — начал он, но его фразу перебил другой, спокойный голос.

— Иза, я принес нам напитки, — Алан, держа в руках два бумажных стаканчика, невозмутимо пересел ко мне ближе, намеренно вставая между мной и Эйденом. Он протянул мне один из стаканчиков. — Держи. Холодный.

Он не смотрел на Эйдена, не вступал в пререкания.

Он просто своим присутствием, своим спокойным «Иза» и этим напитком выстроил невидимый барьер.

Эйден замер, его лицо исказилось от злости и бессилия, видя, как его снова игнорируют и лишают его сцены.

— Спасибо, — я приняла у Алана ледяную колу, и прохлада стаканчика на мгновение отвлекла меня от нарастающего раздражения.

— Лу, мы должны все равно поговорить, — не унимался Эйден, его голос стал громче, привлекая внимание окружающих.

Алан медленно повернул к нему голову. Его взгляд был не злым, а скорее усталым, будто он смотрел на надоедливого комара.

— Ничего она тебе не должна, — произнес он ровно, без эмоций. Его слова прозвучали как простой и неоспоримый факт.

— Дезарентируйся, — уже с откровенным раздражением бросил Лео, не отрывая взгляда от поля, но его осанка выражала готовность в любой момент встать и вмешаться.

Давление со всех сторон заставило Эйдена на секунду отступить.

Он сжал кулаки, бросил на нас злой взгляд и, что-то пробормотав себе под нос, наконец отступил вместе со своей компанией, растворяясь в толпе на трибунах.

— Лео, я есть хочу. Дай мне еду, — потянулась Одри к бумажной тарелке на его коленях.

— Я у тебя спрашивал, будешь ты есть или нет, — напомнил он, придерживая тарелку с жареными крылышками.

— Дай мне свою! — она с игривым упрямством потянулась именно за его порцией.

— Ты отнимаешь у меня еду? — Лео с комичной обидой в голосе посмотрел на нее. — Мою кровинушку?

Одри наклонилась к нему так близко, что их носы почти соприкоснулись, и прошептала с кокетливой улыбкой:

— Я твоя еда.

Я замерла с колой в руке. Фраза повисла в воздухе, странная и многозначная.

— Ой, точнее! — Одри спохватилась, откинувшись назад и указывая на тарелку. — Дай сюда мне крылышки!

Лео ухмыльнулся.

— Поцелуй.

Одри сделала вид, что глубокомысленно размышляет.

— Я даже не знаю, достоин ли ты моих губ... — протянула она, а затем с игривым вздохом сдалась: — Ладно, так уж и быть за крылышки...

И они поцеловались — быстро, сладко, под одобрительный свист Итена.

А я сидела, все еще переваривая эту странную, брошенную вскользь фразу: 

«Я твоя еда».

В контексте их игривого флирта она звучала как шутка, но что-то в ней отозвалось тревожным эхом после вчерашнего разговора с Греем и его жутковатых намеков.

Это просто совпадение? Или в их компании в ходу такие странные, двусмысленные выражения?

— Не думай об этом, — тихо прошептал Алан, наклонившись ко мне так, что его слова были слышны только мне. Его взгляд был спокоен. — У них такое часто. Они просто дураки, любят такие дурацкие шутки.

Я посмотрела на него, пытаясь найти в его глазах хоть каплю неуверенности, но их синева была непроницаемой.

— Это все так странно... — выдохнула я, чувствуя, как мурашки бегут по коже.

Странности накапливались, как снежный ком: Грей с его «вкусной» Хлоей, этот лавандовый запах, который был больше, чем просто запах, и теперь эта фраза, вырвавшаяся у Одри.

Алан смотрел на меня долго, не отрываясь. В его взгляде не было ответов — лишь тяжелое, безмолвное понимание, что я права. Все это было странно, но он не собирался ничего объяснять.

— Пойдешь гулять сегодня? — спросил он, перебивая ход моих тревожных мыслей.

— Что? — я не сразу поняла, о чем он.

— На свидание тебя зову. Или как там у вас сейчас говорят... — в его голосе снова проскользнула та самая легкая насмешка, будто он обращался к кому-то из другого времени.

«Говорит так, словно с прошлых веков» — промелькнуло у меня в голове.

— Эм... — я замялась, чувствуя, как на щеки снова накатывает жар.

— Да или нет? — он не стал давить, но и не позволил уйти от ответа. Его взгляд был прямым и ожидающим.

— А куда пойдем? — спросила я, отводя глаза на стадион, чтобы скрыть смущение.

— Можем в кино, — он пожал плечом, как будто это было самое обычное дело в мире. — Можем в ресторан. Можем просто пройтись. Можем, хоть куда. Не в этом суть.

Я посмотрела на него, в упор, стараясь разгадать эту загадку.

— А в чем суть? — спросила я прямо. — Если не в месте, то в чем?

Уголки его губ дрогнули, но улыбка так и не расцвела. Он внимательно смотрел на меня, и в его глазах плескалось что-то серьезное, лишенное обычной насмешки.

— В том, чтобы побыть с тобой, — ответил он просто, как будто это было самое очевидное в мире. — Без Эйдена, без Грея, без всей этой суеты.

— Ну... Можно, — прошептала я, чувствуя, как щеки горят.

В этот момент с другой стороны раздался громкий, насмешливый возглас:

— Эй, Лавандовый! — крикнул Итен, перегибаясь через Кайла. — Она согласилась?

Алан резко повернулся к нему, и на его лице на мгновение мелькнула неподдельная досада.

— Закрой свой рот! — отрезал он, и в его голосе впервые зазвучало настоящее раздражение.

Итен только рассмеялся.

— Какой агрессивный стал! Секса мало или крови?

Слово «крови» повисло в воздухе, острое и неуместное.

Я застыла.

Но Кайл, не меняясь в лице, тут же дал Итену такого подзатыльника, что тот аж клюнул носом вперед.

— Ай! Шучу! Шучу, блин! — взвыл Итен, потирая затылок. — Чувства юмора ни грамма!

Но взгляд, который он бросил Алану, был быстры. И в этой короткой вспышке, в этом странном слове, снова мелькнула та самая тревожная тень, которая, казалось, преследовала их компанию.

— Во сколько пойдем? — спросила я, все еще чувствуя легкое головокружение от его прямого приглашения и последующей странной перепалки.

— Можем сразу после матча, — ответил он, как будто это было само собой разумеющимся.

Я с сомнением оглядела свою простую футболку и потертые джинсы.

— Но я одета как бомж, — констатировала я с легкой гримасой.

Алан пожал плечами, и в его глазах мелькнула тень сбивающая с толку.

— Ну, получается, Вегас сегодня увидит самого красивого бомжа.

Я застыла, уставившись на него.

Он что, только что сделал мне комплимент? Не колкость, не скрытую насмешку, а прямой, пусть и немного грубоватый, комплимент?

От неожиданности по моей спине пробежали мурашки, и я почувствовала, как предательская улыбка пытается пробиться на мои губы.

— Выбирай, куда пойдем, И... — начал было Алан, но его слова оборвал знакомый, сладковато-ядовитый голос, разрезавший гул трибун.

— Мордены и Одри! О, даже Луиза тут! — Грей стоял в проходе несколькими рядами ниже, его карие глаза блестели, а на лице играла та же широкая, неестественная улыбка. Он помахал нам рукой, как старый приятель. — Какая теплая компания. Не помешаю?

— Грей, — Лео встал резко, как по команде, его тело мгновенно заслонило Одри. Его лицо, обычно расслабленное, стало каменным.

Почти синхронно поднялись Кайл и Итен. Весельчак Итен потерял свою ухмылку, его поза стала собранной, готовой к действию. Кайл стоял неподвижно, его взгляд был пристальным и оценивающим.

Алан сработал быстрее всех. Прежде чем я успела что-либо понять, его руки обхватили мою талию, и он легко, но без возможности сопротивляться, пересадил меня к себе на колени, развернув спиной к Грею.

Его движение было не грубым, а оберегающим — он просто убрал меня из прямой видимости, загородив своим телом.

— Помешаешь, — Алан произнес это ровно, глядя поверх моей головы на Грея. В его голосе не было угрозы, лишь холодная, неоспоримая констатация факта. — Уходи.

Но Грей лишь шире улыбнулся, его взгляд скользнул по нашей сбившейся в оборонительную кучку группе.

— Кажется, тут не хватает... — он притворно задумался, постучав пальцем по подбородку. — Вайша... И кого же еще... Вы не напомните? Кого-то не хватает... М-м-м... — его глаза блеснули, когда он нашел нужное имя. — Хлою, вроде? Верно?

Слова повисли в воздухе, острые и ядовитые, как лезвие.

Одри, все еще спрятанная за спиной Лео, ахнула, и я увидела, как ее лицо исказилось от внезапной, свежей боли. Ее глаза, полные слез, уставились на Грея с немым укором.

Он не просто напомнил о ней.

Он пнул по самому свежему, самому незаживающему шраму, до которого мог дотянуться, и сделал это с улыбкой.

— Ладно, не буду вас трогать... — Грей развел руками с преувеличенной покорностью, но его улыбка не ослабла. Его взгляд скользнул ко мне, поверх плеча Алана. — Луиза, приветик.

Я инстинктивно повернула голову, чтобы посмотреть на него, но Алан был быстрее. Его широкая ладонь мягко, но решительно легла мне на лицо, полностью закрывая обзор.

— Что ты делаешь? — пробормотала я в его ладонь, больше удивленная, чем напуганная.

— Не смотри на него, — его голос прозвучал тихо, прямо у моего уха. В нем не было страха, лишь какое-то древнее, инстинктивное знание.

— Ладно, дос, Мордены, — Грей бросил на прощание, уже разворачиваясь, чтобы уйти. — Думаю, еще увидимся.

И с этими словами, которые прозвучали скорее как обещание, чем как прощание, он растворился в толпе, оставив после себя тяжелое, тревожное молчание и ощущение, что что-то только что началось.

— Гребанный придурок, — сквозь зубы прошипел Кайл, его кулаки были до бела сжаты. Обычно невозмутимый, сейчас он едва сдерживал ярость.

— М-да... — выдохнул Итен, но в его голосе не было обычной легкости.

Он смотрел в ту сторону, где исчез Грей, с непривычной серьезностью.

Алан не стал ничего говорить. Он и не двигался, оставив меня сидеть у себя на коленях, будто его тело стало моим личным укреплением.

Его рука, тяжелая и теплая, легла мне на колено, не как ласка, а как жест обладания и защиты одновременно.

Мы все сидели в оглушительной, напряженной тишине, которую не мог заглушить даже рев стадиона.

Кажется, я влипла в какую-то хуйню...

Мы продолжали сидеть, уставившись на поле, но никто уже не следил за мячом. Атмосфера была густой, как смог, пропитанная невысказанной тревогой.

Я сидела на коленях у Алана, чувствуя тяжесть его руки на своем колене, и складывала в голове мозаику из обрывков.

Запах.

Этот навязчивый, неестественно стойкий аромат лаванды, который был его частью. Не просто духи, а что-то большее.

Кровь.

Слово, которое так легко вырвалось у Итена. И прикушенная щека Алана в ту ночь.

Вкусная.

Так Грей отозвался о Хлое. Мертвой Хлое.

Пробовал.

Его жуткий вопрос Алану обо мне.

Кусочки не складывались в красивую картинку. Они складывались в нечто тревожное, темное и пугающее.

И я сидела в самом эпицентре этого, на коленях у человека, который, кажется, был в этом как-то замешан, но при этом был моей единственной защитой.

Мы выходили со стадиона в потоке расходившихся болельщиков. Напряжение после визита Грея постепенно рассеивалось, но осадок оставался.

— Куда все-таки пойдем? — спросила я, наверстывая упущенный разговор.

Алан, шедший рядом, на секунду задумался.

— Можем сначала в кино, — предложил он, перечисляя варианты на пальцах с деловой невозмутимостью. — После кина — в ресторан. После ресторана — погулять. Либо... — он сделал паузу, — Сначала ресторан, потом кино, потом гулять. Выбирай.

В его тоне не было романтического трепета. Это звучало как разработка тактического плана, где каждая точка маршрута была продумана.

— Давай второй вариант, — сказала я, и на мои губы сама собой прокралась небольшая, почти застенчивая улыбка. — Сначала поесть, потом кино, а потом погулять.

— Хорошо, — он коротко кивнул, его лицо оставалось серьезным, но в уголках глаз, мне показалось, дрогнули лучики. — Тебя домой подвезти? Переоденешься, раз уж так переживаешь за свой вид.

— А тебе не сложно? — спросила я, немного неуверенно. — Тебе же в другую сторону.

Он фыркнул, и в его взгляде мелькнуло привычное мне раздражение, смешанное с долей насмешки.

— Если бы было сложно, я бы не спрашивал. Я не из тех, кто разбрасывается пустыми предложениями.

— Вдруг ты спросил для галочки, — не унималась я, поддразнивая его, — Чтобы не показаться в моих глазах каким-то невоспитанным ублюдком.

— Тоже верно, — неожиданно согласился он, и его губы тронула улыбка. — Что ж, отвечаю на твой уточняющий вопрос. Мне. Не. Сложно. Поняла?

Я сдалась, покачав головой, но внутри что-то потеплело.

— Поняла. Спасибо. Можешь подвезти.

Мы устроились в его машине, и знакомый запах кожи, кофе и лаванды снова окутал меня, как уютное одеяло.

Он завел двигатель и терпеливо ждал, пока поток машин перед нами медленно рассосется, прежде чем вырулить на главную дорогу и покинуть территорию университета.

— У вас ведь в этом году диплом? — нарушила я тишину, глядя на его профиль. — Ты же на пятом курсе.

— Да, — коротко кивнул он, сосредоточенно глядя на дорогу. — В этом.

— И как? — прищурилась я. — Страшно? Осознание, что все заканчивается, что впереди какая-то взрослая, серьезная жизнь?

Он на секунду отвел взгляд от дороги, чтобы посмотреть на меня, и в его глазах мелькнуло что-то сложное, будто он вспомнил какую-то свою, не связанную с учебой тревогу.

— Страшно? — переспросил он, возвращая взгляд на асфальт. Он слегка постучал пальцами по рулю. — Ну... Такой мандраж есть, чутка. Присутствует. Но это не главное. Есть вещи и пострашнее незащищенного диплома.

— И что же? — не удержалась я, поддавшись любопытству. — Что может быть страшнее, чем вылететь с последнего курса?

Он лишь покачал головой, и тень скользнула по его лицу.

— Много чего, Иза. Поверь.

Больше он не стал развивать тему, и мы доехали до моего дома в задумчивом молчании.

Машина плавно остановилась у тротуара.

— Ладно, — сказал Алан, глуша двигатель. — Заеду за тобой в шесть. Думаю, что за два часа ты успеешь превратиться из «бомжа» в модель

— Да, — кивнула я, сдерживая улыбку. — Успею.

— Я напишу тебе, — пообещал он, его взгляд был твердым и прямым. — Чтобы ты не передумала.

— Хорошо, — согласилась я, открывая дверь. — Спасибо, что подвез.

— Не стоит благодарности, — отозвался он, и в его голосе снова прозвучала едва уловимая теплота.

Я вышла из машины и, не оборачиваясь, зашагала к дому, чувствуя его взгляд на своей спине.

И снова этот смешанный коктейль из страха, предвкушения и навязчивого запаха лаванды, который, казалось, навсегда вълся в мою кожу и одежду.