Глава 22: Бегство сквозь ночь
Замок больше не был убежищем. Стены, которые веками хранили меня от мира, теперь стали ловушкой. Совет вампиров осадил нас снаружи — я слышал их дыхание, шорохи, тихие голоса. Они ждали. Они всегда умели ждать.
— Дэймон, — Лила сидела у камина, кутаясь в старый плед. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени. Потеря крови всё ещё давала о себе знать. — Сколько мы продержимся?
Я подошел к окну-бойнице. Внизу, на опушке леса, горели костры — вампиры не боялись огня, но он давал им свет, тепло, иллюзию жизни. Я насчитал три десятка, может, больше. Марцелл умел собирать армии.
— Неделю, — ответил я. — Может, две. Запасы еды для тебя есть, воды достаточно. Защитные символы не пропустят их внутрь.
— А потом?
— Потом мы прорываемся.
Она покачала головой.
— Ты не веришь в это.
Я промолчал. Она была права. Тридцать древних вампиров против одного — даже если я силён, даже если её кровь сделала меня быстрее и выносливее, шансов почти нет.
— Есть другой путь, — тихо сказала Лила.
Я обернулся.
— Какой?
— Ты знаешь. В библиотеке, в книге Владислава, был ритуал. Кровь Влатковичей, отданная добровольно, открывает врата. Я могу дать тебе столько крови, сколько нужно. Ты станешь сильнее всех них вместе взятых. Сможешь выйти и...
— Нет, — перебил я.
— Дэймон...
— Нет! — я подошел, взял её за плечи. — Я не буду пить тебя до дна. Я не стану тем, кем был Владислав. И ты не станешь жертвой.
— А если я сама хочу? — она смотрела прямо, без страха. — Если я выбираю отдать тебе свою кровь, чтобы спасти нас обоих?
— Тогда ты умрешь.
— Не обязательно. В книге сказано: если тот, кто пьёт, любит по-настоящему, врата открываются без смерти. Кровь обновляется. Жертва остаётся жива.
— Это легенда. Мы не знаем, правда ли это.
— Мы можем проверить, — она коснулась моей щеки. — Дэймон, я верю в тебя. В нас. В то, что наша любовь сильнее древней магии.
Я закрыл глаза. Восемьсот лет я боялся привязанности, боялся потерять, боялся причинить боль. И вот сейчас, когда я наконец нашёл то, что искал веками, судьба требовала отдать всё.
— Я не могу рисковать тобой, — прошептал я.
— А я не могу сидеть и ждать, пока они ворвутся и заберут меня. Ты хочешь, чтобы Марцелл пил мою кровь? Чтобы Кай... — голос её дрогнул при упоминании его имени.
Я вздрогнул. Кай. Он был снаружи, я чувствовал его запах. Он стоял у главных ворот, не приближаясь, не уходя. Ждал. Может быть, надеялся, что Лила сама выйдет. Может быть, мучился.
— Я не допущу этого, — сказал я.
— Тогда дай мне сделать это. Добровольно. С любовью.
Я смотрел на неё и понимал — она выросла. Та испуганная девушка из переулка превратилась в женщину, готовую жертвовать собой ради тех, кого любит. И я не имел права отнимать у неё этот выбор.
— Хорошо, — сказал я. — Но не сегодня. Сначала я попробую договориться.
— С Каем?
— Да. Он единственный, кто может повлиять на Совет.
Она покачала головой.
— Он предал нас.
— Он любит тебя. Это может быть слабостью.
Лила молчала долго. Потом сказала:
— Иди. Но будь осторожен.
Я поцеловал её — в лоб, в губы, в закрытые глаза. Вышел во двор.
Ночь была холодной, луна спряталась за тучи. Я подошел к воротам, встал на границе защитного круга.
— Кай! — крикнул я в темноту. — Выйди!
Лес молчал. Потом между деревьями показалась фигура. Кай шёл медленно, безоружный, с поднятыми руками. На лице — странное выражение. Не насмешка, не злоба. Что-то похожее на усталость.
— Дэймон, — сказал он, остановившись в нескольких метрах. — Она жива?
— Жива. И будет жить.
— Марцелл не отступится. Ты знаешь.
— Знаю. Поэтому прошу тебя: уговори их уйти. Ты единственный, кто может.
Кай усмехнулся — горько, без веселья.
— Я привел их сюда. Думаешь, они послушают меня теперь?
— Ты можешь попробовать.
— Зачем? Чтобы она простила меня?
— Чтобы спасти её.
Кай посмотрел на замок. В окне верхнего этажа горел свет — Лила зажгла свечу.
— Она ненавидит меня, — тихо сказал он.
— Нет. Она разочарована. Это хуже.
Он кивнул, словно понимал.
— Я попробую, — сказал наконец. — Но не обещаю.
Он развернулся и ушел в лес. Я вернулся в замок.
Ждать пришлось долго. Я сидел у камина, держа Лил за руку, и слушал ночь. В два часа раздались крики — сначала далекие, потом ближе. Лязг металла, шипение, треск.
— Что там? — испуганно спросила Лила.
— Спорят, — ответил я. — Кай пытается переубедить Совет.
Крики стихли через час. А потом я услышал шаги — тяжелые, медленные. Кто-то шел к воротам.
Я выглянул. Кай стоял на границе круга, опираясь на сломанный меч. Его лицо было разбито, одежда изорвана.
— Не вышло, — сказал он хрипло. — Марцелл приговорил меня к смерти за измену. Еле ушел.
— Заходи, — я отодвинул засов.
Кай переступил порог и упал на колени. Я помог ему подняться, завел в замок. Лила ждала в главном зале. Увидев Кая, она побледнела.
— Что с тобой?
— Ничего, — он попытался улыбнуться. — Пустяки.
Она принесла воды, бинты. Я помог обработать раны — серебро оставило глубокие ожоги, которые заживали медленно.
— Марцелл объявил штурм, — сказал Кай, когда боль немного утихла. — Через два дня, когда луна станет полной. Он приведет всех.
— Сколько их? — спросил я.
— Пятьдесят. Может, больше.
— А ты? — голос Лили дрожал. — Ты с нами?
Кай посмотрел на неё. В его глазах была боль — настоящая, живая.
— Я всегда был с вами, — тихо сказал он. — Просто ошибался. Много раз.
— Ты предал нас.
— Да. И буду искупать это всю жизнь, если вы позволите.
Лила молчала. Потом взяла его руку.
— Останься, — сказала она. — Мы разберемся потом.
Кай кивнул и закрыл глаза.
Мы остались втроём, как в старые времена. Но теперь всё было иначе.