Глава 21: Охота объявлена
Три дня мы провели в замке как в осаде.
Лила восстанавливалась медленно — потеря крови сказалась сильнее, чем мы думали. Она много спала, пила травяные настои, которые я заваривал по старым рецептам. Иногда просыпалась и спрашивала: "Он придет?"
— Придет, — отвечал я. — Но не один.
Я готовил замок к обороне. Обновил защитные символы, расставил серебряное оружие по углам, проверил запасы святой воды. Каждый вечер обходил периметр, вслушиваясь в лес.
На четвертую ночь они пришли.
Я почувствовал их запах за милю — древние вампиры, десятки, сотни. Они шли сквозь лес, не скрываясь, зная, что мы здесь, зная, что бежать некуда.
— Лила, — разбудил я её. — Они здесь.
Она встала, накинула плащ. В руках — икона, та самая, что спасла нас от Владислава.
— Я готова.
Мы вышли во двор. Луна светила ярко, заливая всё серебром. Лес на опушке шевелился — тени двигались между деревьями.
Первым вышел Кай.
Он был в центре процессии — одетый в черное, с мечом в руке. Рядом с ним — старейшины Совета. Я узнал некоторых: Марцелл, обращенный в Древнем Риме, Элиана, вампирша из Египта, старый Игорь, который помнил ещё монгольское нашествие.
— Дэймон, — сказал Кай. — Привет.
— Предатель.
— Реалист, — он пожал плечами. — Я говорил, что предупрежу Совет. Я выполнил обещание.
Марцелл шагнул вперед.
— Дэймон из Нортумбрии, — произнес он официальным тоном. — Ты обвиняешься в укрывательстве человека с особой кровью, которая представляет угрозу для равновесия нашего мира. Также обвиняешься в том, что пил эту кровь, не поставив в известность Совет.
— Я ни в чём не виноват, — ответил я. — Лила — не угроза. Она — исцеление.
— Исцеление? — усмехнулась Элиана. — Ты называешь исцелением то, что делает вампиров слабыми, человечными, смертными?
— Да. Это и есть исцеление.
— Для нас это смерть, — отрезал Марцелл. — Мы не хотим быть людьми. Мы хотим быть сильными. Вечными. И её кровь даст нам силу.
— Вы ошибаетесь, — вмешалась Лила. — Моя кровь не даёт силу. Она возвращает душу. Те, кто пил её, становились лучше. Спросите Михаила.
— Михаил предатель, — бросил Игорь. — Он тоже будет наказан.
Из-за спин вампиров выступил Михаил. Он был связан серебряными цепями, но держался гордо.
— Я не предатель, — сказал он. — Я нашел то, что искал тысячу лет. Покой. Человечность. Вы слепы, если не видите этого.
— Заткнись, — приказал Марцелл. — Твой приговор будет позже.
Кай смотрел на Лил. В его глазах была боль — настоящая, живая.
— Прости, — сказал он тихо. — Я не хотел, чтобы так вышло. Но выбора не было.
— Выбор есть всегда, — ответила Лила. — Ты просто выбрал тьму.
— Да, — кивнул он. — Потому что я — тьма.
Марцелл поднял руку.
— Лила Влаткович, по законам нашего Совета ты приговариваешься к пожизненному заключению. Твоя кровь будет использоваться для нужд Совета. Дэймон из Нортумбрии приговаривается к смерти за нарушение законов.
— Нет! — крикнула Лила.
Но было поздно. Вампиры бросились в атаку.
Я выхватил меч, встал перед Лилой. Михаил рвал цепи, пытаясь освободиться. Началась битва.
Мы дрались отчаянно. Я рубил направо и налево, серебро жгло плоть, вампиры падали, но на их место приходили новые. Их было слишком много.
Кай стоял в стороне и смотрел. Не вмешивался.
— Лила, беги в замок! — крикнул я.
— Нет, я не оставлю тебя!
— Беги!
Она побежала. Двое вампиров бросились за ней, но Михаил успел перехватить их. Цепи на его руках лопнули — он вырвался.
— Уводи её! — крикнул он мне.
— А ты?
— Я задержу их.
Он шагнул навстречу толпе. Я видел, как его окружили, как серебряные клинки вонзаются в его тело. Но он дрался. Дрался, пока мог.
Я схватил Лил и побежал в замок. За нами гнались, но защитные символы сработали — вампиры отшатнулись, не в силах переступить порог.
Мы вбежали внутрь, захлопнули дверь. За ней слышались крики, лязг металла, вой.
— Михаил, — прошептала Лила.
— Он погиб, — ответил я. — За нас.
Она заплакала.
Мы сидели в темноте, слушая, как за стенами воет тьма. Они не уйдут. Будут ждать, голодать, но не уйдут.
— Что теперь? — спросила Лила.
— Теперь мы будем защищаться. Сколько сможем.
— А если не сможем?
Я обнял её.
— Тогда умрем вместе.
Она подняла голову, посмотрела в глаза.
— Я не хочу умирать, Дэймон. Я хочу жить. С тобой.
— Будем жить, — пообещал я. — Обязательно.
За окном поднималась луна. Полнолуние. В такие ночи вампиры сильнее всего.
И в такие ночи решаются судьбы.