Глава 17: Дар вечности
После той ночи всё изменилось.
Я мог выходить на солнце. Мог есть обычную еду — не для насыщения, а для вкуса, для удовольствия. Мог смеяться и плакать, как человек. Проклятие исчезло, оставив вместо себя дар — способность чувствовать без боли.
Кай заметил перемену сразу.
— Ты другой, — сказал он, встретив меня в подъезде. — Пахнешь иначе. Движешься иначе. Что случилось?
— Лила, — ответил я. — Её кровь исцелила меня.
Кай замер.
— Полностью?
— Да. Я теперь могу выходить на солнце. Могу есть. Чувствую всё, как человек.
Он долго молчал. Потом спросил:
— А я? Она может исцелить меня?
— Не знаю, — честно ответил я. — Спроси у неё.
Кай поднялся к Лиле. Я не пошел за ним — это был их разговор.
Они говорили долго. Через стену я слышал обрывки фраз, интонации — сначала напряженные, потом мягче, потом... потом Кай заплакал.
Я никогда не слышал, чтобы Кай плакал.
Вечером он спустился ко мне. Глаза красные, но на лице — странное выражение. Спокойствие.
— Она согласилась, — сказал он. — Даст мне крови. Но не всю сразу, а понемногу. Чтобы я тоже мог меняться.
— Ты готов?
— К чему? К тому, чтобы стать человеком? — он усмехнулся. — Дэймон, я тысячу лет был монстром. Если есть шанс вернуться... я возьму его.
— Тогда удачи.
Мы пожали друг другу руки — впервые за пятьсот лет не как враги, а как союзники.
Ночью Лила пришла к Каю. Я остался наверху, слушал, как бьется её сердце — ровно, спокойно. Она не боялась.
Утром Кай поднялся ко мне. Он тоже изменился — глаза светились золотом, движения стали мягче.
— Получилось, — сказал он. — Я чувствую. Солнце... оно не жжет. Я вышел на балкон.
— Поздравляю.
— Спасибо, — он помолчал. — Знаешь, Дэймон, я много зла тебе сделал. Марию... прости. Я был другим тогда.
— Я знаю.
— Ты прощаешь?
Я посмотрел на него. На того, кто пятьсот лет назад убил мою любовь. На того, кто потом спас мою новую любовь. На того, кто стал нам почти братом.
— Прощаю, — сказал я.
Мы обнялись. Впервые в жизни.
Лила нашла нас в гостиной, сидящих у камина с бокалами вина (я пил, Кай просто держал бокал в руке — для жеста).
— Мальчики, — улыбнулась она. — Миритесь?
— Уже, — ответил Кай. — Спасибо тебе.
— Не за что. Это вы спасли меня.
— Ты спасла нас, — возразил я. — От проклятия, от тьмы, от самих себя.
Она села между нами, взяла за руки.
— Что теперь? — спросила.
— Жить, — ответил Кай. — Просто жить.
— Вместе? — в её голосе звучала надежда.
— Вместе, — подтвердил я.
Мы сидели втроем, смотрели на огонь, и впервые за долгое время не боялись будущего.