Глава 12: Признание
После той ночи Кай изменился.
Он перестал насмехаться, перестал играть. Он ходил за Лилой как тень, молчаливый, внимательный, преданный. Помогал ей во всем — носил дрова, разжигал камин, рассказывал истории о древних временах. И смотрел на неё так, как смотрит умирающий на воду в пустыне.
Я ревновал. Конечно, ревновал. Но понимал, что без него нам не справиться.
Прошла неделя. Мы жили в замке, как в осаде. Ночью я и Кай по очереди дежурили, вслушиваясь в звуки леса. Днем Лила исследовала библиотеку, находила всё новые записи о своем роде, о древних ритуалах, о ключе, которым была её кровь.
— Здесь написано, — сказала она однажды вечером, — что Влатковичи произошли от союза человека и ангела. Что их кровь — наполовину божественная.
— Ангелы не существуют, — фыркнул Кай.
— Откуда ты знаешь? — возразила Лила. — Вы, вампиры, верите в проклятия, в древних богов. Почему не могут существовать ангелы?
Кай замолчал. А я задумался.
Действительно, почему нет? Если есть тьма, должна быть и светлота. Если есть проклятие, должно быть и благословение.
— Если это правда, — медленно сказал я, — то Владислав охотится не просто за кровью. Он охотится за божественной искрой.
— Чтобы стать богом, — кивнула Лила. — Да.
— Мы не можем допустить этого.
— Не можем.
Ночью, когда Кай ушел в дозор, мы с Лилой остались вдвоем у камина.
— Ты изменилась, — сказал я. — Стала сильнее.
— Приходится, — она улыбнулась устало. — Когда на тебя охотится тысячелетний монстр, поневоле станешь сильнее.
— Я люблю тебя, — сказал я.
Она посмотрела на меня. В её глазах плескалось что-то сложное.
— Я знаю, Дэймон. И я люблю тебя.
— Но?
— Но я не знаю, что будет дальше. Моя кровь меняет всё. Кая она изменила — он теперь другой. А что будет с тобой, если я дам тебе больше? И что будет со мной, если я решу стать одной из вас?
— Ты думаешь об обращении?
— Думаю, — призналась она. — О том, чтобы быть с тобой вечно. Но боюсь.
— Чего?
— Потерять себя. Стать чудовищем.
Я взял её лицо в ладони.
— Ты не станешь чудовищем. Потому что у тебя есть то, чего нет у нас — человечность. Настоящая, глубокая. Она останется с тобой, что бы ты ни выбрала.
— Ты веришь в это?
— Верю.
Она прижалась ко мне. Мы сидели обнявшись, слушая вой ветра за стенами.
— Кай тоже меня любит, — тихо сказала Лила.
— Я знаю.
— Это усложняет всё.
— Знаю.
— Что мне делать?
— Не знаю, — честно ответил я. — Это твой выбор. Я не буду на тебя давить.
Она подняла голову, посмотрела в глаза.
— Ты не боишься, что я выберу его?
— Боюсь, — улыбнулся я. — Но если ты выберешь его, значит, так надо.
— Дурак, — она поцеловала меня. — Я выбрала тебя в ту ночь, когда ты спас меня от бандитов. И не передумаю.
Я прижал её к себе. И впервые за долгое время почувствовал покой.
Утром (для вампиров — вечером) Кай вернулся с дозора встревоженный.
— Он близко, — сказал он без предисловий. — Я чувствую его запах. Будет здесь через день-два.
— Готовься, — ответил я. — Придется драться.
— Не только драться, — Кай посмотрел на Лил. — Нам нужно заманить его в ловушку. Использовать её как приманку.
— Нет! — вырвалось у меня.
— Дэймон, — Лила взяла меня за руку. — Он прав. Владислав не остановится, пока не получит меня. Лучше встретить его на нашей территории, в месте силы, где у нас есть преимущество.
— Слишком опасно.
— Всё опасно, — повторила она мои же слова. — Но если мы победим, я буду свободна.
Я смотрел на неё и понимал: она выросла. Из испуганной девушки в переулке превратилась в воина, готового сражаться за свою жизнь.
— Хорошо, — сдался я. — Но я буду рядом. Всё время.
— Мы будем рядом, — поправил Кай. — Оба.
Он протянул руку. Я посмотрел на неё. Потом пожал.
Впервые за пятьсот лет мы были не врагами, а союзниками. Ради неё.
Три дня мы готовились. Рисовали защитные символы на полу главного зала, точили оружие (серебро, святая вода, осиновые колья — всё, что могло пригодиться). Лила изучала книгу Владислава, ища его слабые места.
— Здесь, — сказала она на третий день, показывая страницу. — Он боится огня. Не простого, а освященного. Если поджечь церковную свечу и бросить в него...
— Где мы возьмем церковные свечи? — спросил Кай.
— В часовне, — ответил я. — В замке есть маленькая часовня. Там должны быть.
Мы нашли свечи. Старые, покрытые пылью, но освященные когда-то настоящим священником. Кай зажег одну — пламя было ровным, спокойным.
— Сработает?
— Должно.
В ночь полнолуния Владислав пришел.
Ветер вдруг стих. Луна вышла из-за туч, заливая всё серебряным светом. И в этом свете появилась тень — высокая, тонкая, древняя.
Он шел через двор к дверям замка, не скрываясь. Знал, что мы ждем. Знал, что это ловушка. Но сила его была так велика, что он не боялся.
Двери распахнулись сами.
— Выходите, — позвал он. — Я знаю, вы здесь.
Мы вышли втроем. Я в центре, Кай слева, Лила — за нашими спинами, с зажженной свечой в руке.
— Владислав, — сказал я. — Уходи. Это место защищено.
— Защищено? — он рассмеялся. — Этими детскими каракулями на полу? Дэймон, ты забыл, кто я. Я старше этих стен. Старше этой земли. Я пил кровь королей, которых давно нет. И ты думаешь остановить меня несколькими символами?
Он шагнул вперед. Защитный круг вспыхнул, но Владислав прошел сквозь него, как сквозь туман.
— Видишь? — улыбнулся он. — Ничто не держит меня.
— Кроме этого, — Кай метнул в него осиновый кол.
Владислав отбил его движением руки, но на секунду отвлекся. Я бросился вперед, врезался в него, пытаясь повалить. Мы покатились по полу.
— Лила, сейчас! — крикнул Кай.
Она шагнула вперед с зажженной свечой. Свет упал на лицо Владислава, и он зашипел, прикрываясь рукой.
— Что это? — прохрипел он.
— Твой страх, — ответила Лила. — Освященный огонь.
Она бросила свечу. Пламя вспыхнуло, охватывая Владислава. Он закричал — страшно, нечеловечески, как кричат только древние твари, чувствующие настоящую боль.
— Я вернусь! — взвыл он, вырываясь. — Я вернусь и убью вас всех!
Он выбежал из замка, рассыпаясь искрами. Ночь поглотила его.
Мы стояли, тяжело дыша. Победа? Нет, просто передышка. Владислав жив и вернется.
Но сейчас мы были живы. И это главное.
Лила повернулась ко мне. В её глазах стояли слезы.
— Получилось?
— Получилось, — ответил я и прижал её к себе.
Кай стоял рядом и смотрел на нас. В его взгляде была тоска — и acceptance.
— Я пойду проверю периметр, — сказал он тихо и вышел.
Мы остались вдвоем в большом зале, среди догорающих искр и запаха паленой плоти.
— Дэймон, — прошептала Лила. — Я хочу остаться с тобой. Навсегда.
— Что ты говоришь?
— Я хочу стать такой, как ты. Чтобы быть рядом всегда. Не бояться старости, не бояться разлуки. Ты сделаешь это?
Я смотрел на неё. На её решительное лицо, на глаза, в которых горел тот же огонь, что и у её предков.
— Ты уверена? Это необратимо.
— Уверена.
— Ты не сможешь видеть солнце.
— Буду видеть луну.
— Будешь чувствовать голод. Жажду. Вечно.
— С тобой.
Я закрыл глаза. Восемьсот лет я мечтал о том, кто скажет эти слова. И вот сейчас, в этом старом замке, среди теней и опасностей, я услышал их.
— Хорошо, — сказал я. — Но не сегодня. Сначала мы должны быть уверены, что Владислав не вернется. Потом... потом я сделаю тебя своей. Навсегда.
Она улыбнулась. Светло, радостно, по-человечески.
— Я подожду. Я умею ждать.
Мы сидели у камина до рассвета. А когда небо начало светлеть, я ушел в подвал, унося с собой её улыбку и обещание вечности.