Глава 14: Прикосновение тьмы
После того разговора всё изменилось.
Мы старались вести себя нормально, но напряжение висело в воздухе, как грозовая туча. Каждый взгляд, каждое прикосновение приобретали двойной смысл. Лила металась между нами, пытаясь быть одинаково близкой к обоим. Я страдал. Кай, кажется, тоже.
А Владислав ждал.
Я чувствовал его присутствие на границе леса каждую ночь. Он не приближался, не нападал — просто наблюдал. Ждал, когда мы развалимся изнутри.
— Он провоцирует, — сказал Кай однажды, глядя в окно на темный лес. — Хочет, чтобы мы перегрызлись.
— Знаю, — ответил я. — Но легче от этого не становится.
— Ты ревнуешь?
— А ты нет?
Кай усмехнулся.
— Ещё как. Каждую ночь, когда вы вдвоем уходите спать, я представляю... ну, ты понимаешь.
— Представлять и делать — разные вещи.
— Согласен. Поэтому я не делаю.
Я посмотрел на него. Впервые, кажется, за много лет мы говорили откровенно.
— Ты действительно изменился, — сказал я.
— Она изменила меня, — ответил Кай. — Её кровь... она не просто дала чувства. Она показала мне, кем я мог бы быть, если бы не стал монстром. И это больно.
— Значит, ты страдаешь.
— Каждую секунду.
Мы помолчали.
— Что будем делать? — спросил Кай.
— Ждать. Готовиться. И надеяться, что Владислав ошибется в своих расчетах.
— А если нет?
— Тогда умрем.
Кай кивнул, словно это был самый разумный ответ.
— Знаешь, Дэймон, — сказал он вдруг. — Если я погибну, защищая её... ты скажешь ей? Что я любил по-настоящему?
— Скажу.
— Спасибо.
Он отошел от окна и исчез в темноте коридора.
Я остался один. И впервые за долгое время задумался: а что, если мы проиграем? Что, если Владислав победит, и Лила достанется ему? Эта мысль была невыносима.
Ночью, когда Лила уснула, я спустился в подвал и достал старую шкатулку. В ней лежало то, что я хранил пятьсот лет — кинжал, выкованный из чистого серебра, с рукоятью из слоновой кости. На лезвии были выгравированы древние символы защиты.
Если Владислав придет, я встречу его этим клинком.
На следующую ночь Лила подошла ко мне сама.
— Дэймон, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты кое-что понял.
— Что?
— Мои чувства к Каю... они не такие, как к тебе. Это не любовь. Это... благодарность. И жалость. Он так одинок, так потерян. Я не могу отвернуться от него.
— Ты жалеешь его?
— Да. Но люблю — тебя.
Я прижал её к себе.
— Этого достаточно, — прошептал я. — Пока достаточно.
Мы просидели обнявшись до рассвета. А когда я ушел в подвал, она пошла к Каю.
Я не знаю, о чем они говорили. Не хотел знать. Но когда вечером я поднялся, Кай выглядел спокойнее. А Лила — счастливее.
— Мы договорились, — сказала она мне. — Он больше не будет претендовать на меня. Будет просто другом.
— Ты веришь ему?
— Верю.
Я кивнул. Оставалось только верить.
Но Владислав не дремал.
В ту ночь он нанес удар — не физический, а ментальный. Я проснулся от дикого крика Лили и бросился наверх.
Она стояла посреди спальни, прижав руки к голове, и кричала. Глаза были широко открыты, но она ничего не видела — смотрела внутрь себя, на кошмар, который ей показывали.
— Лила! — я схватил её за плечи.
Она не реагировала. Только кричала.
Вбежал Кай.
— Что случилось?
— Владислав, — понял я. — Он атакует её разум.
— Нужно прорваться к ней. Лила! — Кай схватил её за руку. — Слышишь? Это иллюзия! Очнись!
Она замерла на секунду, потом посмотрела на нас. В её глазах плескался ужас.
— Я видела... — прошептала она. — Видела, как вы убиваете друг друга. Как я пью вашу кровь. Как становлюсь такой, как он.
— Это не правда, — твердо сказал я. — Это его игра. Ты сильнее, чем он думает.
Она разрыдалась, прижимаясь ко мне. Кай положил руку ей на спину, и мы стояли так втроем — два врага и женщина между ними, которую оба любили.
— Я не хочу больше видеть сны, — прошептала Лила. — Я хочу, чтобы это кончилось.
— Кончится, — пообещал Кай. — Мы убьем его.
— Когда?
— Скоро. Очень скоро.
Я посмотрел на Кая. В его глазах горела та же решимость, что и в моих. Мы оба понимали: ждать больше нельзя. Владислав нащупал слабое место — разум Лили. Если мы не остановим его, он сломает её изнутри.
— Завтра, — сказал я. — Завтра мы идем в лес.
— Я готова, — Лила вытерла слезы. — Я пойду с вами.
— Нет, — возразил Кай. — Ты останешься здесь, под защитой символов.
— Нет, — повторила она с той же интонацией. — Я пойду. Это моя битва. Моя кровь. Мой враг. Я не прятаться сюда пришла.
Мы с Каем переглянулись. В ней говорила кровь Влатковичей — древняя, гордая, непокорная.
— Хорошо, — сдался я. — Но если начнется бой, ты будешь за нашими спинами.
— Договорились.
Всю следующую ночь мы готовились. Точили оружие, чертили защитные круги, повторяли план. Лила сидела в углу с иконой в руках и тихо молилась. Я слышал слова — древние, славянские, те, что передавались в её роду веками.
— Поможет? — спросил Кай, кивая на икону.
— Не знаю, — ответил я. — Но ей легче.
Перед рассветом, когда небо начало светлеть, мы вышли из замка. Лес встречал нас тишиной — зловещей, неестественной. Даже птицы молчали.
— Он здесь, — прошептал Кай.
Я тоже чувствовал. Владислав ждал нас на поляне, той самой, где росли старые дубы с защитными символами. Он стоял в центре, раскинув руки, и улыбался.
— Пришли, — сказал он. — Какая трогательная картина. Два врага, объединенные любовью к одной женщине. Прямо поэма.
— Заткнись, — рявкнул Кай. — Сегодня ты умрешь.
— Умру? — Владислав рассмеялся. — Глупый мальчик. Ты даже не представляешь, кто я. Я старше, чем твоя вера. Я сильнее, чем твоя ненависть. И сегодня я получу то, за чем охотился тысячу лет.
Он посмотрел на Лил.
— Иди ко мне, девочка. Я дам тебе силу, о которой ты не мечтала. Вечность, власть, бессмертие.
— Нет, — ответила Лила твердо.
— Нет? — Владислав удивился. — Ты отказываешься от всего?
— Я выбираю их, — она взяла нас за руки. — Дэймона и Кая. Им я отдам свою кровь, если понадобится. Но не тебе.
Лицо Владислава исказилось яростью.
— Тогда вы все умрете! — заорал он и бросился вперед.
Битва началась.