Глава 8: Искушение Кая
Три дня после нападения Владислава мы провели как в осажденной крепости.
Я не выходил из квартиры Лили даже ночью. Сидел у окна, вслушиваясь в каждый шорох, в каждый запах, который приносил ветер. Владислав исчез, но я чувствовал — он рядом. Где-то на периферии, выжидает, планирует.
Лила пыталась рисовать, но руки не слушались. Она подолгу смотрела на икону, которая спасла нас, и молчала. Я знал, о чем она думает — о родителях, о том, что их убийца жив и хочет её крови.
— Дэймон, — спросила она на третью ночь. — Почему икона подействовала? Ведь вампиры... вы же не верите в Бога?
Я усмехнулся.
— Мы не верим, но боимся. Святые символы работают не из-за веры, а из-за энергии, которую в них вложили поколения людей. Молитвы, надежды, страхи — всё это оставляет след. Для древних, таких как Владислав, этот след может быть болезненным.
— А для тебя?
— Для меня — нет, — я покачал головой. — Я слишком молод по сравнению с ним. И слишком далеко ушел от церкви.
Она подошла, села рядом, положила голову мне на плечо.
— Что мы будем делать? Он ведь вернется.
— Я знаю, — ответил я. — И я ищу способ защитить тебя. Есть одно место... старый дом в горах. Там полно защитных символов, древних, еще со времен крестовых походов. Если нам удастся добраться туда...
— Когда?
— Нужно подготовиться. И нужно решить, что делать с Каем.
Лила подняла голову.
— А что с Каем?
— Он предлагает союз, — неохотно признался я. — Говорит, что его создатель — Владислав. Что он знает его слабые места.
— Ты ему веришь?
— Нет. Но иногда враг твоего врага может быть полезен.
Она задумалась.
— Позволь мне встретиться с ним, — сказала вдруг Лила.
— Что? Нет!
— Дэймон, послушай, — она взяла мое лицо в ладони. — Если он действительно знает что-то, что поможет нам победить Владислава, мы должны это узнать. Я не боюсь его.
— А я боюсь, — вырвалось у меня. — Боюсь, что он сделает с тобой то же, что сделал с Марией.
— С кем?
Я понял, что проговорился. Пришлось рассказывать. О Венеции, о девушке с золотыми волосами, о предательстве Кая.
Лила слушала молча. Когда я закончил, она долго смотрела в окно.
— Он убил её, потому что ревновал? — спросила она наконец.
— Потому что он не терпит, когда что-то уходит от него. Он собственник. Игрок. Для него люди — фигуры на доске.
— А сейчас? Для него я тоже фигура?
— Не знаю, — честно ответил я. — Может быть, да. Может быть, он видит в тебе способ добраться до Владислава. А может, ты ему действительно нравишься. Кай непредсказуем.
Лила встала, прошлась по комнате.
— Я хочу встретиться с ним, — повторила она. — Но не одна. С тобой. В нейтральном месте. И если он хоть пальцем меня тронет...
— Что?
Она повернулась, и в её глазах мелькнуло что-то новое. Жесткое. Древнее.
— Тогда я покажу ему, что кровь Влатковичей может не только исцелять.
Я смотрел на неё и впервые видел не ту хрупкую художницу, которую спас в переулке, а наследницу древнего рода, способного противостоять самой тьме.
— Хорошо, — сказал я. — Я договорюсь о встрече.
Мы встретились в старом театре, который давно закрыли на реставрацию. Кай выбрал это место — наверное, для эффекта. Он вообще любил эффекты.
Он сидел в партере, в первом ряду, закинув ногу на ногу. На сцене горела одна-единственная лампочка, выхватывая из темноты его красивое лицо.
— Браво, — сказал он, когда мы вошли. — Дэймон привел свою драгоценную ношу. Не боишься, что я украду её прямо у тебя из-под носа?
— Попробуй, — огрызнулся я.
Лила шагнула вперед, встала между нами.
— Хватит, — сказала она твердо. — Кай, я пришла говорить о деле. О Владиславе.
Кай поднял бровь. Встал, поклонился с преувеличенной галантностью.
— Как скажешь, принцесса. Садись.
Она села в кресло напротив. Я остался стоять за её спиной, готовый к любому движению.
— Что ты знаешь о нем? — спросила Лила.
Кай вздохнул, откинулся на спинку.
— Владислав — мой создатель, — начал он. — Он обратил меня в 1523 году. Я был испанским грандом, молодым, красивым, глупым. Он появился при дворе, очаровал всех — короля, придворных, женщин. А потом выбрал меня.
— Почему тебя?
— Потому что я был пустым, — усмехнулся Кай. — Во мне не было ни веры, ни принципов, ни страха. Идеальный сосуд для его экспериментов. Он хотел создать вампира, который не будет мучиться совестью. У него получилось.
— Какой он? — спросила Лила. — Чего боится?
Кай посмотрел на неё долгим взглядом.
— Он боится только одного — смерти. Настоящей смерти. Он ищет бессмертие не вампира, а божественное. И твоя кровь, девочка, может дать ему это.
— Моя кровь?
— Влатковичи были не просто знахарями. Они были хранителями тайны. Говорят, их род восходит к самому Христу. Не в прямом смысле, но... что-то там было. Какая-то древняя магия, которая передавалась по крови. Владислав охотится за ней уже тысячу лет. Он уничтожил всех, кроме тебя.
— А ты? — в голосе Лили звучал вызов. — Ты тоже хочешь мою кровь?
Кай улыбнулся. Красиво, обезоруживающе.
— Хочу, — признался он. — Но не так, как он. Я не хочу тебя выпить, милая. Я хочу, чтобы ты сама дала мне попробовать. Чтобы это был твой выбор.
— Зачем?
— Затем, что я устал от пустоты, — впервые в его голосе не было насмешки. — Тысяча лет, Лила. Тысяча лет я пью кровь, убиваю, развлекаюсь. А внутри — ничего. Ни радости, ни печали, ни надежды. Только голод и скука. Твоя кровь пахнет иначе. В ней есть жизнь. Настоящая жизнь. Я хочу почувствовать её хотя бы раз.
Он говорил так искренне, что даже я на секунду поверил.
Лила молчала, смотрела на него. Потом сказала:
— Я подумаю.
Кай рассмеялся.
— Ты удивительная, — сказал он. — Дэймон, береги её. Таких больше нет.
Он встал, поклонился и исчез в темноте зала.
Мы остались одни.
— Ты ему веришь? — спросил я Лил.
— Не знаю, — ответила она. — Но он хотя бы честен в своем желании. Это больше, чем я могу сказать о многих людях.
Я промолчал. Внутри шевельнулась ревность — старая, как мир. Но я заглушил её. Сейчас не время.