Глава 5: Нить прошлого
Тишина в квартире Лили была особенной. Она не давила, не пугала — она обнимала, как старое одеяло, в которое заворачиваешься холодной зимой. Я лежал в кладовой, слушал, как за стеной бьется её сердце, и думал о том, что сказал Кай.
Он был прав. Черт бы его побрал, он был прав. Каждый укус меняет человека. Моя слюна уже попала в её кровь, и процесс пошел. Я чувствовал это — едва уловимое изменение запаха, легкое смещение энергетики. Она становилась другой. Медленно, почти незаметно, но необратимо.
Я должен был уйти. Должен был исчезнуть из её жизни, пока не поздно. Но каждую ночь, когда солнце садилось, я подходил к двери её спальни и смотрел, как она спит. И не мог сделать шаг к выходу.
На пятый день нашей совместной жизни Лила сама завела этот разговор.
Мы сидели на её крошечной кухне. Она пила чай с мятой — я просто сидел напротив, смотрел, как пар поднимается над кружкой. В окно лился лунный свет, делая её лицо почти прозрачным.
— Дэймон, — начала она, — я хочу рассказать тебе кое-что. О себе.
— Я слушаю.
Она помолчала, собираясь с мыслями. Пальцы теребили край кружки.
— Ты знаешь, почему я живу одна? Почему у меня нет семьи, нет близких, кроме подруги?
— Ты говорила, что родители погибли.
— Да, — она кивнула. — Но это не вся правда. Они погибли, когда мне было двенадцать. Автомобильная авария. Машина упала с моста в реку. Я осталась сиротой.
Я молчал. В её голосе звучала боль, которую не спрятать за годами.
— Но дело не в этом, — продолжила Лила. — Дело в том, что я видела то, чего не должна была видеть. За секунду до того, как машина сорвалась с моста, я посмотрела в окно. Там, на обочине, стоял человек. Высокий, в черном плаще. И он... он улыбался. А потом машина полетела вниз.
Я напрягся.
— Ты думаешь, это был не несчастный случай?
— Я не знаю, — она покачала головой. — Мне было двенадцать. Полиция сказала — мокрая дорога, водитель не справился. Но я помню эту улыбку до сих пор. И иногда мне кажется, что я вижу этого человека. В толпе, в метро, ночью за окном.
— Лила...
— Я знаю, это звучит безумно, — перебила она. — Но после той ночи, когда ты спас меня... я поняла, что мир не такой, каким кажется. Что есть тени, в которых прячется что-то. И я хочу знать: тот человек мог быть... таким, как ты?
Я встал из-за стола, подошел к окну. Смотрел на ночной город, но видел только отражение её лица в стекле.
— Мог, — ответил я. — Вампиры существуют тысячи лет. Мы умеем маскироваться. Умеем убивать так, что это выглядит как несчастный случай. Если кто-то охотился на твоих родителей...
— Зачем? — голос Лили дрогнул. — Мы были обычными людьми. Отец работал инженером, мама преподавала музыку. Никаких тайн, никаких врагов.
Я обернулся. Смотрел на неё в упор.
— Ты знаешь что-то о своих предках? Бабушках, дедушках?
Она нахмурилась.
— Не очень. Отец не любил говорить о прошлом. Знал только, что его семья откуда-то с Балкан. Мамины родители погибли во время войны, она выросла в детдоме.
— С Балкан, — повторил я. Холодок пробежал по спине. — Лила, можно я задам тебе один вопрос? Он может показаться странным.
— Да.
— Ты когда-нибудь замечала, что твоя кровь... необычно пахнет? Для людей это неважно, но... вы когда сдаете анализы, врачи не говорили ничего странного?
Она уставилась на меня.
— Откуда ты знаешь? У меня редкая группа, резус-фактор с аномалией. Врачи говорили, что такая кровь бывает у одного на миллион. Я даже состою в специальном реестре доноров.
Я закрыл глаза. В голове щелкнуло — пазл складывался.
— Лила, — сказал я тихо, — твоя кровь не просто редкая. Она древняя. Очень древняя. Есть легенды, что когда-то давно, еще до Римской империи, существовал народ, чья кровь была особенной. Она могла исцелять. Могла давать силу. Могла... возвращать вампирам человечность.
— Что?
— Эти люди почти исчезли. Их уничтожали — и люди, и вампиры. Слишком большая сила, слишком большой соблазн. Если твои предки были оттуда... если по твоим жилам течет та самая кровь...
— То что? — Лила побледнела.
— То тот человек на мосту мог быть вампиром, который охотился на твою семью. И если он узнает, что ты жива...
Я не договорил. Она сама поняла.
— Кай, — выдохнула Лила. — Он знает?
— Не знаю, — честно ответил я. — Но он чувствует твой запах. И он хочет тебя. Не просто как женщину — как источник силы. Если он догадается, кто ты на самом деле...
— Он убьет меня?
— Хуже. Он будет пить тебя медленно, капля за каплей, пока не высушит досуха. Или обратит и сделает рабыней. Такая кровь в вампире — это оружие.
Лила молчала долго. Смотрела в свою кружку, где чай давно остыл. Потом подняла глаза.
— А ты? — спросила она. — Ты тоже хочешь мою кровь ради силы?
Я подошел к ней. Опустился на колени, взял её руки в свои.
— Я хочу тебя, — ответил я. — Всю. С твоей кровью, с твоей болью, с твоим прошлым. Я не знал о твоем даре, когда впервые тебя увидел. Я просто... почувствовал. Что-то щелкнуло внутри. И я пропал.
— Ты поэтому пьешь мою кровь? Чтобы стать сильнее?
— Нет, — я покачал головой. — Я пью, потому что не могу иначе. Потому что твоя кровь — единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым. Но если ты скажешь — я никогда больше не прикоснусь к тебе. Уйду. Исчезну. Только бы ты была в безопасности.
Лила посмотрела на меня. Долго, изучающе. Потом прикоснулась к моей щеке.
— Не уходи, — прошептала. — Пожалуйста. Я боюсь одна.
Я прижал её к себе. Чувствовал, как дрожит её тело, как бьется сердце — быстро, испуганно. И внутри поднималась волна ярости. На Кая, на того неизвестного с моста, на всю эту древнюю вражду, которая теперь угрожала моей Лиле.
— Я никому не дам тебя в обиду, — сказал я. — Клянусь своей вечностью.
В ту ночь она не отпускала меня. Мы лежали в её постели — впервые вместе, без разделения на комнаты и кладовые. Я обнимал её, вдыхал запах волос, слушал дыхание. И думал о том, что где-то в этом городе бродит Кай. А может быть, и кто-то пострашнее.
Наутро, когда солнце поднялось, я ушел в кладовую. А Лила взяла телефон и набрала номер.
— Вика? — сказала она в трубку. — Привет. Помнишь, ты говорила, что твой знакомый работает в архивах? Мне нужно кое-что узнать о моей семье. Очень далеко. Сможешь помочь?
Я слушал из кладовой и улыбался. Моя девочка не собиралась сидеть сложа руки.