Глава 3
Склеп возник вокруг него внезапно, и у него перехватило дыхание. Этого не может быть. Он не может снова оказаться здесь. Он не...
Гроб предстал перед ним внезапно, не успел он даже среагировать, как взгляд зацепился за мертвеца, покрытого паутиной с бледной кожей и чёрными волосами. Он был таким же, каким помнил его Уилл. Он не мог забыть это, как бы сильно себя не заставлял. Его впечатлила эта роскошная красота.
Уилл моргнул, небольшая заминка и внутри него все холодеет. Гроб пуст. Ни тела, ни следов, лишь чёрная ткань и пустой гроб. Сердце бешено колотится от страха, это непонятное чувство ужаса сковывает горло, перекрывая воздух. Ладони вспотели, на затылке волосы встали дыбом от ощущения, что за ним наблюдают.
Было бы уместно начать молиться?
Прикосновение пришло сзади — ледяное, почти ласковое: пальцы скользнули по шее, задержались на плечах, сомкнулись на руках. Запах земли, разрытой могилы, гнилой плоти наполнил лёгкие, заставив дыхание сбиться. Уилл не шевелился, позволяя этим рукам трогать его, заставляя кожу покрываться холодным льдом. Казалось, прикосновения высасывали его жизнь, саму душу.
Дьявол настиг его?
Уилл хотел было обернуться и посмотреть страху в глаза, но цепкие пальцы с когтями сжали его подбородок. Боже, думает он, если он выберется отсюда живым, пойдет в церковь.
Крик застревает в горле, когда Уилл видит их тени, появившиеся благодаря лунному свету. Силуэт позади него нависал над ним, он был выше Уилла, и это заставило чувствовать себя маленьким и беспомощным. Что собирался делать этот монстр с ним?
Чужое дыхание коснулось его шеи, отчего Уилл вздрогнул и сжался. Острые, слишком острые зубы царапнули кожу, словно еле сдерживались, чтобы не разорвать его плоть.
Видимо монстр это и собирался сделать. В конце концов, ему удалось обернуться, но все произошло слишком резко. К тому моменту как он обернулся, острые зубы впились в его шею. Он вскрикнул от острой боли, чувствуя, как сознание покидает его. Прежде чем провалиться в темноту, Уилл разглядел красные глаза, в которых можно было увидеть лишь одно — голод.
***
— Что с тобой? — это первое, что спросила Эл, когда увидела его на следующее утро за завтраком.
— И тебе доброе утро, — он сделал глоток крепкого кофе и тут же поморщился. Он не любил кофе, но ему это было необходимо. — Выглядишь не лучше.
Эл выглядела так, как обычно выглядят люди после похмелья — помятые.
— Эй, я не пила так много.
— Но шериф все равно это заметит, — пожимает он плечами.
— Что заметит? — голос Хоппера эхом доносится по всей столовой, отчего они оба вздрагивают. Глаза прищурились, когда он сел напротив них, молча изучая, как на допросе. — Вы что-то скрываете от меня, дети?
— Нет, — слишком быстро ответила Эл, опустив глаза, ковыряясь в своей тарелке.
Но Хоппер не поверил, и теперь смотрел на него, полагаясь на его честность. Уилл вздохнул.
— Мы... Вчера были на вечеринке. Мама отпустила, вернулись к двум часам ночи. Пешком. Эл была в безопасности.
— Эй, я не ребёнок! — возмутилась она и ударила его в бок.
Хоппер закатил глаза и, пробурчав что-то про детское поведение, налил себе кофе.
— О, ты дома, дорогой. Ночью тебя не было, — Джойс вошла в столовую с тарелкой блинов. Она поцеловала мужа в щеку и села рядом с ним.
— Был завален отчётами. А сейчас стал свидетелем безрассудства этих двоих.
Джойс удивлённо посмотрела на них. Эл раздражённо застонала.
— Пап, я же сказала, что все было нормально. Уилл был с нами, мама отпустила нас.
— Правда? — женщина выгнула бровь.— Я не помню такого.
— Мам! — Уилл и Эл начали пререкаться, отчего завтрак прошёл в хаосе и раздоре.
Когда они уже сели на заднее сиденье полицейской машины, Хоппер насмешливо признался, что знал об их уходе.
На вопрос, откуда он знал, мужчина промолчал. Чёртовы полицейские.
***
Школьные коридоры были переполнены, звонок уже прозвенел, и они с Эл пытались добраться до нужного кабинета вовремя. Сегодня у них история, и Эл взволнована предстоящим выступлением перед классом.
Урок проходил уныло, а пасмурная погода за окнами, будто нарочно подыгрывала этому ощущению: серое небо висело низко, давило на виски, и дождь лениво стекал по стеклу, превращая школьный двор в размытое пятно.
Уилл практически не слышал учителя, слова растворялись в гуле собственных мыслей. Он машинально водил карандашом по полям тетради, оставляя тени и обрывки линий, и с каждой минутой ему казалось, что этот серый день за окном медленно просачивается внутрь него самого.
Вскоре он и сам не заметил, как начал выводить на чистой странице знакомый профиль. Тёмные волосы, длинные ресницы, резкие, почти болезненно точные черты. Карандаш особенно упрямо подчёркивал линию подбородка, высокий лоб, острый нос. Ему отчаянно хотелось увидеть его глаза. Во сне они были красными, на долю секунду ему так и показалось. Но это был всего лишь кошмар, а кошмары всегда искажают реальность. В действительности глаза должны были быть другими: карими, серыми или, может быть, зелёным. Живыми, настоящими, не принадлежащими тьме.
Уиллу хотелось посмеяться. Что значит живыми, если он был мёртв. Юноша буквально лежал в гробу.
Кто же он?
Резкий толчок выбил его из мыслей, и Уилл, нахмурившись, обернулся. Эл прищурила взгляд, без слов пытаясь спросить, все ли хорошо. Уилл кивнул. Все было в порядке.
— Ты видел, как Меган смотрела на меня? Как будто я какой-то клоун, — Эл сунула пару вещей в свой шкафчик. Её браслеты громко звякали от резких движений, а волосы растрепались.
— Не обращай внимания. Она думает, что все это место принадлежит ей. А ещё её бросил Брайан и, унижая других, она пытается справиться с горем.
Эл усмехнулась от его попытки успокоить.
— Ты прав, я не должна обращать на неё внимания. Не хочу портить себе настроение перед пробами.
— Пробы?
Эл кивнула, широко улыбнувшись.
— Хочу попасть в команду чирлидерш.
От её заявления Уилл застыл прямо посреди коридора.
— Что? Зачем?
Он должен отговорить её. Макс права, это было токсичное место, Эл затопчут там, в буквальном смысле.
— Я же говорила, хочу попробовать что-то новое. А ещё чирлидинг повышает твою репутацию и влияние. Буду дружить с крутыми девчонками.
— Эл, это плохая идея, — не скрывал он своего мнения. Он не мог допустить, чтобы её унизили. — Ты даже никогда не занималась гимнастикой. Как ты...
Эл серьёзно посмотрела на него.
— Спасибо за беспокойство, Уилл, но я уже все решила. Я хочу попробовать.
В конце концов, он не мог до конца дней отговаривать её. Это была её жизнь, и Уилл не мог ничего поделать.
— Ладно, как знаешь, — сдался он, и тут же вскрикнул, когда Эл завизжала и повисла у него на его шее.
— Ты лучший брат на свете.
***
В библиотеке пахло пылью и крепким кофе. Было тихо и не многолюдно. Библиотекарь даже не подняла глаза, поэтому Уилл спокойно прошёл вперёд. Единственным шумом был дождь, который набирал обороты, превращаясь в ливень.
Уроки уже закончились, Эл была на пробах, и чтобы не скучать, он решил посидеть здесь. Не самое весёлое место, но он уже знал, чем будет заниматься. Этот человек не выходил у него из головы. Он словно въелся в его мозг, Уилл не мог забыть его. Это преследовало его словно тень.
Судя по склепу, он был слишком старым, слишком плотно замурованным, словно его прятали не от времени, а от людей. Под землёй, без света, без воздуха, как будто его хотели стереть.
Он включает школьный компьютер и входит в браузер.
«Городской склеп Хоукинса» — набирает Уилл в поисковике. За окном всё так же тарабанит дождь, монотонный, почти убаюкивающий.
Результатов было не так много, и Уилл принимается методично листать сайты, открывая вкладку за вкладкой. Склепов в городе оказалось три, и лишь один из них значился как заброшенный. Сердце на мгновение ускоряет ход, но почти сразу приходит разочарование: описания не совпадают. Это был не тот склеп. Тот, куда он провалился, будто и не существовал. Уилл хмурится и откидывается на спинку стула, позволяя экрану на мгновение погаснуть.
Если его нет в открытых источниках, значит, он спрятан глубже, в том, куда обычно никто не заглядывает. Он возвращается к поиску, меняя запросы: добавляет старые названия города, годы основания, слова вроде «подземный», «закрытый», «замурованный». Результаты становятся всё скуднее, отчего Уилл опускает руки.
На секунду задаётся вопросом, для чего он вообще это делает?
Разочарование накатывает волной, но в последний момент его цепляет воспоминание. То, что он видел там — крошечная, почти стёртая надпись на каменных плитах: «...лер». Всего несколько букв, обрывок имени или может быть фамилии. Уилл медленно возвращается к поисковику и вбивает их, позволяя системе самой подставить варианты. Бейкер. Миллер. Уилер. Он замирает.
Уилер.
В голове тут же вспыхивают первые дни после переезда, когда они с Эл бродили по особняку, исследуя комнаты, залы, сады. Особенно чердак — пыльный, забитый сундуками и коробками. Тогда Уилл нашёл старый сундук с бесполезным на вид хламом и старыми записями — пожелтевшими и хрупкими. В одной из них мелькала эта фамилия. Уилер. И теперь все кусочки вдруг встали на свои места так резко и пугающе правильно, что Уилл почувствовал головокружение.
Значит, это был склеп семьи Уилер? Почему они похоронены отдельно? Имели влияние и могли позволить себе это?
Уилл сначала просто набрал: Уилер.
Экран мгновенно заполнился результатами — юридические фирмы, строительные компании, профили в соцсетях, семейные сайты с улыбающимися людьми на пикниках. Это все было не то. Уилл стирает запрос и медленно дописывает: Семья Уилер. Хоукинс.
Результаты меняются. Яркость исчезает. Появляются архивы, отсканированные документы, выцветшие страницы с неровными краями. Церковные записи. Земельные реестры. Записи вели к тому, что семья была влиятельной. Прирождённые торговцы. Все при деньгах. Все при власти. И ни одной заметки о разорении. Ни одной записи о том, что род угасал. Но потом после 1780 года что-то меняется. Информации становится меньше, а Уилеры словно уходят в тень. Уилл находит пару фотографии.
А потом замирает.
Это был он. Это действительно был он, черт возьми. Чёрные как смоль волосы, острые черты, тонкие губы. Истинный аристократ. Он и был одет соответствующе эпохе.
— Как его тело осталось целым и не сгнил? — пробормотал он под нос. — Что, если это не он. Что, если это его предок или что-то в этом роде.
Молния сверкнула за окном, на секунду выключился свет, а затем снова включился. Уилл вздрогнул. По позвоночнику медленно, неприятно прокатилась дрожь, осела где-то между лопатками. Ему показалось, что за стеклом кто-то стоит. Чужой взгляд, липкий и холодный, будто касание мокрых пальцев к коже. Он моргнул и заставил себя отвести глаза от окна.
Спустя пару секунд Уилл снова вернулся к фотографии на экране. Черно-белое лицо смотрело на него с холодной отстраненностью. Он пролистал ниже, вчитываясь в сухие строки.
Уилл листал дальше и всё чаще натыкался не на факты, а на обрывки. Страницы обрывались на полуслове, ссылки вели в никуда, а целые годы в хрониках Хоукинса будто кто-то аккуратно вырезал.
В записях XIX века постоянно повторялись одни и те же формулировки:
«ночные происшествия»,
«утрата крови без следов борьбы»,
«тела, найденные бледными, но без видимых ран».
Ни одно из этих дел так и не получило официального объяснения. Вместо этого встречались отчёты о «добровольных патрулях», созданных якобы для защиты от мародеров и диких зверей. Эти группы исчезали из документов так же внезапно, как и появлялись. Имена членов почти нигде не указывались. Лишь редкие инициалы. Иногда — вычеркнутые строки.
Уилл заметил, что после 1890 года упоминания о ночных смертях резко прекращаются. Не постепенно, а сразу. И почти одновременно с этим в городских архивах появляется новая тема:
пожары старых домов,
обрушения склепов,
церкви, закрыты «по техническим причинам».
Слишком много совпадений. Он прокрутил страницу ниже и наткнулся на примечание историка, добавленное уже в XX веке:
«Источники периода фрагментарны. Значительная часть документов утрачена или намеренно уничтожена. Реальная природа так называемых "ночных происшествий" остаётся неизвестной».
Уилл откинулся на спинку стула. Неизвестной, потому что её некому было описывать? Или потому что те, кто знал правду, считали её слишком опасной, чтобы оставить на бумаге.
Молния снова вспыхнула за окном. Уилл распечатал фото и, согнув его, сунул в карман. Он больше не мог здесь находиться. Выключив технику, Уилл благополучно покинул библиотеку.
Школьные коридоры опустели. Время уже было почти шесть часов вечера. Уилл уверенным шагом направлялся к выходу, туда, где они договорились встретиться с Эл. Так и было.
Его сестра сидела на широком подоконнике, подтянув ноги к себе. Она выглядела спокойной и задумчивой. Уилл замедлил шаг.
— Долго ждёшь? — спросил он, остановившись рядом с ней. Эл подняла на него взгляд и едва заметно улыбнулась.
— Нет. Папа только что написал, он ждет на улице.
Они вместе покинули школу. Машина Хоппера была припаркована недалеко, но он знал, что они с Эл все равно промокнут. Сев в машину, Уилл тут же стал расспрашивать насчет выступления, и Эл с огромным энтузиазмом стала рассказывать об этом. Ее пока не приняли, но шансы были. Макс тоже была там, наблюдая издалека.
— Мама должна сшить мне форму. Думаешь, мне пойдет зеленый цвет? - спросила она его.
Уилл с улыбкой кивнул.
Они выехали из школы. Фотография, словно клеймо лежала в кармане.
***
Ночь стояла неподвижная и вязкая, ливень стих, оставив после себя только мелкую, липкую морось. Он медленно шел по мокрому асфальту, едва заметно прихрамывая. Он был весь в грязи, под ногтями забилась черная земля, та самая, через которую он отчаянно карабкался, вырываясь из своей тюрьмы. На груди зияла рваная дыра, уже не смертельная.
Бледный, ослабленный, с мутным взглядом, он двигался вперед, не зная куда, окруженный деревьями и тяжелыми, непривычными запахами. Все болело. Каждая мышца, каждая кость. Это было неправильно. Он не должен чувствовать боли. Но сейчас она пульсировала в нем, теплая и живая. Как будто он был... человеком.
Издалека доносились грохочущие звуки, с каждой секундой становившиеся всё ближе. Он медленно продолжал идти. Шум уже был прямо рядом, и он поднял глаза. Рядом остановилась странная движущаяся конструкция.
— Ты в порядке, парень? Заблудился? — обратился к нему мужчина, наклоняя голову и с интересом разглядывая его. Но голод полностью поглотил разум — внимание к словам почти не доходило. — Подвезти тебя?
Он всё ещё стоял, неподвижно, и это напрягло мужчину. Видимо, поняв, что помощь не нужна, тот отвернулся и попытался что-то взять.
— Я могу позвонить в полицию или в больницу, если...
Слова оборвались, мужчина обернулся и увидел, что рядом никого нет. Нахмурившись, он сжал телефон в руке.
— Какого черта? Эй, парень!
Он вышел из машины, включив фонарик. Нельзя было бросать человека, который явно нуждался в помощи. Он осветил лес вокруг и оглянулся назад, но никого не было. Странное, настороженное чувство проникло внутрь. Вокруг была кромешная тьма и глубокий лес. Собственное чутье подсказывало уехать как можно скорее.
Мужчина сделал шаг к машине, и вдруг перед ним оказался он. Свет фонарика выхватил бледное лицо с красными глазами и черными венами под веками. Не успел мужчина среагировать, как что-то вцепилось ему в горло мертвой хваткой.
Боль.
Острые зубы вонзились в шею, разрывая кожу. Смерть наступила мгновенно. Голод медленно отступал, пока он высасывал чужую кровь. Длинные когти впились в плечи, словно капканы, удерживая добычу. Из горла вырвалось удовлетворенное урчание. Жажда уменьшилась, а рана на груди постепенно затягивалась.
Он стоял среди ночного леса, снова один. Он поднял голову к звёздам, которые едва пробивались сквозь густую листву. Тишина леса поглотила его шаги, и ночь снова стала вечной.