Роковое полнолуние

Нибб не знал, сколько времени прошло. Может, минута. Может, час. Он стоял посреди зала, чувствуя на щеке холодное прикосновение, и не мог ни двинуться, ни вытереть слёзы, которые всё ещё текли, хотя внутри уже не осталось ничего, что можно было бы выплакать.

Вампир убрал руку. Сделал это медленно, как будто нехотя. Отступил на шаг, сел обратно на табурет. Взял со стойки кружку, которую Нибб не помнил, когда наливал. Может, налил, когда плакал. Может, это была та самая, с утренней водой. Он не знал.

-Сядь, - сказал вампир. Не приказал. Просто предложил.

Нибб не сел. Он вытер лицо рукавом - грубо, размашисто, так, что щипало кожу. Сделал глубокий вдох. Потом ещё один. Слёзы прекратились, но в груди всё ещё было пусто и звонко, как в колодце, в который упал камень, а дна не слышно.

-Зачем ты пришёл? - спросил он снова. Голос был хриплым, чужим, но твёрдым.

Вампир посмотрел на него. Красные глаза в свете лампы казались почти чёрными.

-Я уже сказал.

-Ты сказал, что тебе стало интересно. - Нибб усмехнулся. Усмешка вышла кривой, злой. -Восемнадцать лет прошло. Ты ждал восемнадцать лет, чтобы посмотреть, что из меня вышло?

-Нет. - Вампир покачал головой, и длинные светлые волосы скользнули по плечам. -Я не ждал. Я забыл.

Нибб замер.

-Забыл?

-Да. - В голосе вампира не было оправдания. Просто констатация факта. -Тот день... для меня это был просто день. Подарок от родителей. Я был молод, по меркам своего рода. Мне было всё равно. Я пошёл, сделал, вернулся. И забыл.

Он помолчал, глядя в кружку. Потом поднял глаза.

-А потом, несколько дней назад, я вспомнил. Сам не знаю почему. Сидел у камина, смотрел на огонь, и вдруг твоё лицо. Твои глаза. То, как ты шипел, когда тебя держали за волосы. Как пах - страхом и шерстью. - Он усмехнулся, но усмешка вышла какая-то... не такая. Не насмешливая. -Забавный щенок. Я тогда так и подумал. А потом забыл на восемнадцать лет.

Нибб слушал и чувствовал, как внутри поднимается что-то горячее. Не злость. Нет. Что-то другое. Что-то, от чего хотелось кричать, бить, ломать, рвать зубами.

-Ты забыл, - повторил он. Голос дрогнул. -Ты забыл, как убил мою семью. Как сжёг мой дом. Как все, кого я любил, сгорели заживо или были растерзаны. Ты забыл. А я, я каждую ночь просыпаюсь в поту, потому что мне снится, как ты смотришь на меня сверху вниз и улыбаешься.

Вампир молчал.

-Мне шесть лет было, - продолжал Нибб. Голос его становился громче, но он не кричал. Он вообще не понимал, что с ним происходит. Слова вылетали сами, и он не мог их остановить. -Шесть. Я лежал в грязи, в крови, в пепле, и боялся дышать. А ты стоял надо мной и улыбался. Ты сказал «забавный». Ты сказал «мелкий». Ты сказал «неинтересно». - Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. -Для тебя это было неинтересно. Для тебя моя жизнь, смерть моей семьи, всё, что у меня было - это было неинтересно.

Он остановился в шаге от вампира. Смотрел сверху вниз потому что сидящий на табурете, тот был ниже. Впервые в жизни Нибб смотрел на него сверху вниз.

-А теперь тебе стало интересно? - спросил он. -Теперь, через столько лет, ты вдруг вспомнил про щенка, которого не добил, и решил: а дай-ка посмотрю, что из него вышло? - Он усмехнулся, и в усмешке этой было столько горечи, что ему самому стало больно. -Что, старые игры надоели? Охота больше не радует? Решил развлечься?

Вампир поднял на него глаза. В красных зрачках отражался свет лампы, и от этого казалось, что они горят.

-Ты хочешь, чтобы я сказал, что сожалею? - спросил он тихо. -Что я пришёл просить прощения?

-Я хочу, чтобы ты ушёл, - сказал Нибб. -Прямо сейчас. Ушёл и никогда не возвращался.

Вампир не двинулся.

-Если бы я ушёл, - сказал он, -ты бы всю жизнь ждал. Смотрел на дверь. Слушал шаги за окном. Боялся каждого шороха. Ты и так это делаешь, я видел. Ты спишь с ножом под подушкой? Или ты его в головах держишь?

Нибб замер.

-Я не сплю, - сказал он. -Я вообще не сплю.

Тишина повисла в зале, густая, тяжёлая.
Вампир смотрел на него долгим взглядом. Потом медленно поднялся. Теперь они стояли друг напротив друга - почти одинакового роста. Нибб видел его лицо так близко, как не видел никогда. Даже тогда, в лесу, когда тот наклонился, было не так близко.

-Я не умею жалеть, - сказал вампир. -Я прожил триста лет, и за это время я сделал многое, о чём человек бы пожалел. Но я не человек. Я не чувствую этого. Не так, как ты.

Нибб молчал.

-Но я помню твоё лицо, - продолжал вампир. -Помню, как ты смотрел на меня. Как дрожал. Как шипел. Как пах. - Он помолчал. -И когда я вспомнил, я не смог не прийти. Не смог. Понимаешь?

-Нет, - сказал Нибб. -Не понимаю.

-Я тоже, - сказал вампир, и в его голосе впервые прозвучало что-то, похожее на усталость. -Я тоже не понимаю.

Они стояли друг напротив друга, разделённые двумя шагами и восемнадцатью годами, которые Нибб прожил, а вампир даже не заметил.

-Как тебя зовут? - спросил Нибб вдруг.

Вампир поднял брови. Кажется, он не ожидал этого вопроса.

-Зачем тебе?

-Я должен знать имя того, кто убил мою семью, - сказал Нибб. -Чтобы, когда я вспоминаю, я мог назвать его по имени.

Вампир смотрел на него долго. Так долго, что Нибб уже думал, он не ответит.

-Наеги, - сказал он наконец. Голос был тихим, почти неслышным. -Меня зовут Наеги.

Нибб кивнул. Сжал губы.

-Наеги, - повторил он. Слово было твёрдым, коротким. Оно царапнуло горло, как осколок стекла. -Запомню.

Вампир - Наеги - смотрел на него, и в красных глазах не было ни насмешки, ни скуки. Было что-то, что Нибб не мог разобрать. Может, усталость. Может, что-то ещё.

-Что ты будешь делать теперь? - спросил Наеги. -Когда я уйду?

Нибб усмехнулся. Криво, больно.

-Открою трактир. Буду разливать эль. Слушать, как мужики жалуются на жизнь. Ждать следующего полнолуния. Как всегда.

-И бояться? - спросил Наеги тихо. -Тоже будешь?

Нибб посмотрел на него. В красные глаза. В белое лицо. В длинные светлые волосы, которые падали на плечи, как вода.

-Не знаю, - сказал он честно. -Я не знаю, что я теперь буду чувствовать. Ты пришёл. Ты сказал, что забыл. Ты сказал, что не умеешь жалеть. Ты даже не извинился.

-Я не умею извиняться, - сказал Наеги. -Это тоже.

Нибб кивнул.

-Я знаю. - Он помолчал. -Но ты пришёл. Это что-то значит. Даже если ты сам не знаешь, что.

Наеги молчал.

-Иди, - сказал Нибб. -Иди. Мне надо подумать.

Наеги посмотрел на него ещё раз. Потом развернулся и пошёл к двери.
Шаги его были лёгкими, почти неслышными. Плащ струился по полу, светлые волосы мерцали в полумраке. Он подошёл к двери, положил руку на засов.

-Нибб, - сказал он, не оборачиваясь.

-Что?

-Я запомнил твоё имя. - Он помолчал. -В этот раз я его запомню.

Он отодвинул засов, открыл дверь. На пороге замер, повернул голову. Луна светила ему в лицо, и в этом свете его кожа казалась ещё белее, волосы ещё светлее, глаза ещё краснее.

-Я приду ещё, - сказал он. -Если ты позволишь.

Нибб не ответил.

Наеги ждал. Секунду. Другую. Потом вышел, и дверь за ним закрылась.

Нибб остался один.

Он стоял посреди зала, смотрел на закрытую дверь, и чувствовал, как внутри, под рёбрами, что-то медленно оседает. Не зверь. Не страх. Что-то другое, чему он не знал названия.
Он подошёл к стойке, сел на табурет. На том месте, где только что сидел Наеги. Дерево ещё хранило холод - тот самый, от которого хочется сжаться в комок и не дышать. Нибб положил ладони на столешницу, посмотрел на свои руки. Грубые пальцы. Мозоли. Шрамы.

Человеческие руки.

Он вдруг подумал о том, что Наеги прожил триста лет. Триста лет. Он видел, как рождаются и умирают империи. Как строятся и рушатся города. Как люди стареют, а он остаётся. И среди всего этого - одна ночь, один мальчик, один щенок, который шипел, когда его держали за волосы.

Забыл. А потом вспомнил.

И пришёл.

Нибб не знал, что с этим делать. Не знал, как чувствовать. Не знал, прощают ли таких. И можно ли простить того, кто даже не просит прощения.
Он поднял голову, посмотрел в окно.
Луна светила в щель между ставнями. Круглая. Полная. Белая, как та бледная кожа.

-Наеги, - сказал он тихо, пробуя имя на вкус.

Оно было твёрдым. Холодным. Чужим.
Но почему-то, когда он произнёс его вслух, в груди перестало быть пусто.

---

Нибб просидел за стойкой до самого утра. Не плакал. Не думал. Просто сидел, смотрел на дверь и ждал. Не Наеги - нет. Он ждал рассвета. Ждал, когда солнце поднимется, и можно будет открыть ставни, и день начнётся, и всё пойдёт своим чередом.

Кухарка пришла, как всегда, с первыми лучами. Увидела его за стойкой, покачала головой.

-Опять не спал?

-Спал, - сказал Нибб.

Она посмотрела на него внимательно. На опухшие глаза, на красные веки, на бледное лицо.

-Плакал, что ли?

-Нет, - сказал Нибб. -Спал.

Кухарка помолчала. Потом вздохнула, пошла на кухню. Через минуту вернулась с миской горячей каши, поставила перед ним.

-Ешь.

Нибб посмотрел на кашу. Потом на кухарку.

-Спасибо, - сказал он.

И взял ложку.
Каша была пресной, без масла. Но он ел и чувствовал, как тепло разливается по телу, согревая то, что внутри было холодным много лет.

За окном вставало солнце. Луна ушла.
Новый день начинался.

---

В комнате на другом конце деревни Наеги сидел у окна и смотрел на рассвет.

Слуга стоял за спиной, не решаясь заговорить.

-Вы нашли его, - сказал слуга наконец. -Что теперь?

Наеги не ответил. Он смотрел, как небо розовеет, как первые лучи касаются крыш, как просыпается деревня.

-Я не знаю, - сказал он тихо.

Слуга удивился. Он никогда не слышал от своего господина этих слов.

-Я прожил триста лет, - сказал Наеги, не оборачиваясь. -И впервые я не знаю, что делать дальше.

Он помолчал. Потом поднял руку, посмотрел на свои пальцы. На них не было крови. Но он всё равно чувствовал её - ту, что пролил в ту ночь. Ту, что была на его руках восемнадцать лет назад.

-Он плакал, - сказал Наеги. -Он сказал, что ненавидит меня восемнадцать лет.

Слуга молчал.

-А я даже не помнил его имени.

Наеги опустил руку. Повернулся к слуге. В его глазах не было красного огня, только усталость и что-то ещё, чему слуга не знал названия.

-Останемся здесь, - сказал Наеги. -На некоторое время.

-Как скажете, господин.

Наеги отвернулся к окну. Солнце уже поднялось, и его лучи падали на лицо вампира, но он не отворачивался. Он смотрел на свет и думал о том, что есть вещи, которые не смываются временем. Которые не смываются ничем.

Имя мальчика, который шипел, когда его держали за волосы.

Слёзы, которые текли по его щекам спустя восемнадцать лет.

И голос, сказавший: «Я ненавижу тебя».

Наеги закрыл глаза.

-Нибб, - сказал он тихо, пробуя имя на вкус.

Оно было тёплым. Живым. Чужим.
Но он запомнит. В этот раз он точно запомнит.

---

Автор: я не знаю, заплакали ли вы. Но я, когда писал эту главу, сидел с комком в горле и не мог остановиться.

---

Памятка по словам, которые могут быть непонятными:

· Засов - дверная задвижка.
· Столешница - верхняя доска стола.
· Пресная - несолёная, безвкусная.
· Колодец, в который упал камень, а дна не слышно - метафора пустоты внутри.