Роковое полнолуние

Он никогда не любил это время суток.

Тот час перед рассветом, когда мир замирает между ночью и днём, и непонятно, то ли ты ещё спишь, то ли уже проснулся. Луна уже ушла, но солнце ещё не взошло, и всё вокруг кажется серым, плоским, ненастоящим. Как будто ты застрял где-то между.

Нибб вышел на задний двор трактира, присел на перевёрнутое корыто, которое никто не удосужился убрать ещё с осени, и уставился на восток. Небо там светлело медленно, нехотя, будто тоже не выспалось.
Пальцы всё ещё подрагивали. Он сунул руки под мышки и сжал локти.

-Погодь, озябнешь тут, - донеслось из кухни. Кухарка высунулась в дверь, вытерла руки о фартук. -Иди лучше печь растопи, чего сидишь как сыч.

-Сейчас, - ответил Нибб, не оборачиваясь.

Кухарка фыркнула, но ничего не сказала. Она уже привыкла. За те три года, что он работал здесь, она научилась не задавать лишних вопросов. Сначала пыталась: «что не спится», «чего бледный», «опять кошмары мучают». Потом перестала. Может, поняла, что ответов не дождётся. Может, просто надоело.

Нибб встал, потянулся; что-то хрустнуло в спине, заныло под лопаткой. Спал он сегодня плохо, это даже не обсуждалось. После того сна он вообще редко спал хорошо. Но сегодня было хуже обычного. Намного.
Он вошёл в трактир, прошёл в общий зал. В полумраке столы казались серыми пятнами, стулья - притаившимися зверями. Пахло вчерашним пивом, луком и сыростью. Нибб подошёл к печи, открыл заслонку. Внутри было черно и холодно. Вчера вечером он сам её гасил, и сейчас зола ещё хранила остаточное тепло, но для готовки этого было мало. Он набрал щепок, сунул внутрь, поджёг от масляной лампы. Огонь лизнул кору, замер, потом схватился, пополз по щепкам, заплясал. Нибб смотрел на него, не отрываясь. Огонь всегда действовал на него странно. Не пугал, нет. Просто... завораживал. Или напоминал. Он не знал, что именно, и предпочитал не думать.

-Дров принести? - крикнула кухарка из кухни.

-Я сам.

Юноша вышел на улицу, обогнул трактир, дошёл до поленницы. Дрова лежали под навесом, сухие, тяжёлые. Он взял четыре полена, прижал к груди, понёс обратно. Руки всё ещё слегка дрожали, но уже не так сильно, как утром. Работа всегда помогала.
Он закинул дрова в печь, поправил кочергой, чтобы горели ровнее. Жар пошёл сразу, сухой и плотный, и Нибб невольно чуть отодвинулся. Ему всегда было горячо. Даже зимой он ходил в одной рубахе, когда все остальные кутались в тулупы. Приёмный отец говорил: «горячая кровь». Мать, приёмная, смеялась: «весь в отца пошёл». Они не знали. Не знали, что его кровь всегда была такой. И не только кровь.

К середине утра трактир начал оживать.

Первый заявился старый кузнец - тот самый, что всегда сидел у стойки. Он пришёл не за выпивкой, нет, в это время он пил только квас. Пришёл погреться и поболтать. Уселся на своё обычное место, положил на стойку грубые, в шрамах и мозолях руки, оглядел зал с видом человека, который имеет право здесь находиться.

-Эй, парень, - крикнул он, увидев Нибба. -Квасу!

Нибб налил, поставил перед ним. Кузнец взял кружку, отхлебнул, крякнул одобрительно.

-Нормальный квас, - сказал он. -Не то что в прошлый раз.

-В прошлый раз такой же был, - ответил Нибб, протирая стойку тряпкой.

-Ну, значит, я в прошлый раз не в духе был. Бывает.

Нибб усмехнулся. Кузнец был старым, грузным, с седой бородой и вечно красным носом. Говорил он громко, двигался тяжело, но руки у него были лёгкие - Нибб видел, как он работал. Такие руки не врут.

-Ты чего такой бледный? - спросил кузнец, прищурившись. -Опять не жрал?

-Жрал.

-А выглядишь как покойник.

-Спасибо, - сказал Нибб. -Вы тоже ничего.

Кузнец хмыкнул, допил квас, поставил кружку. Полез в кошель, выудил монету, бросил на стойку.

-Держи. И налей ещё. Да не смотри так, я сегодня до обеда свободен.

Нибб налил. Кузнец забрал кружку, откинулся на стуле, оглядел зал. За окном уже вовсю светило солнце, и пылинки в воздухе горели золотом. День обещал быть тёплым, почти летним, хотя до лета ещё было далеко.

Потом подтянулись другие. Двое охотников, которых Нибб знал в лицо, но имён не помнил. Торговец тканями из соседней деревни, толстый, вечно потеющий, вечно недовольный. Парень-подмастерье, который прибежал за хлебом и кружкой молока. Обычная утренняя толчея, ничего особенного.
Нибб двигался между столами, убирал грязную посуду, ставил новую, принимал монеты, отсчитывал сдачу. Руки делали всё сами, голова была занята другим.

Забавный, но мелкий. Неинтересно.

Он сжал челюсть, отгоняя голос. Не сейчас. Не здесь. Он уже сто раз прокручивал это в голове. Сто раз спрашивал себя: почему? Почему он не убил? Почему просто не приказал? Почему посмотрел и отпустил?
Ответа не было. И, наверное, никогда не будет.

-Эй, парень! - окликнули его от стойки. -Ещё!

Нибб обернулся. Там сидел один из охотников, тот, что помоложе, с рыжей бородой и хитрыми глазами. Кружка перед ним была пуста, и он нетерпеливо барабанил пальцами по столешнице.

-Иду, - сказал Нибб.

Он взял кувшин, пошёл к стойке, налил. Охотник схватил кружку, сделал большой глоток, выдохнул.

-А говорили, в этом трактире пиво дрянное, - сказал он. -А ничего.

-Это потому, что я его вчера притащил, - ответил Нибб. -А прошлое кто-то другой тащил.

Охотник засмеялся, хлопнул его по плечу. Нибб едва заметно поморщился. Не от силы, а от прикосновения. Он не любил, когда его трогали. Особенно сзади. Особенно неожиданно.

-Ты, парень, крепкий, - заметил охотник, не убирая руки. -Под рубахой-то не видно, а так - жилистый. Драться умеешь?

-Не приходилось, - соврал Нибб.

-И правильно. Драка - она только зря. Лучше выпить.

Охотник убрал руку, уткнулся в кружку. Нибб отошёл, унося с собой чужой запах - пот, кожа, лесной дым. Обычные запахи. Человеческие.
Он поставил кувшин на место, вытер руки о фартук. Внутри всё ещё было неспокойно. То ли от недосыпа, то ли от того, что этот сон был слишком ярким. То ли от того, что сегодня - он знал, чувствовал кожей - сегодня полнолуние. Луна взойдёт вечером. Как всегда. И он опять будет сидеть в своей комнате, смотреть в стену и ждать, пока всё закончится. Потому что в полнолуние он не может спать. Не может даже лежать. Внутри просыпается то самое, звериное, и оно требует выйти, требует бежать, требует кем-то стать, но Нибб не позволяет. Никогда не позволяет.

Он слишком хорошо помнит, что случилось в прошлый раз, когда он позволил.

Это было три года назад. В лесу. Он вышел под полную луну, думая, что справится, что сможет контролировать. Не смог. Очнулся голым, с окровавленными руками, в кустах в миле от дома. Недалеко лежала растерзанная косуля. Он не помнил, как её убил. Не помнил, как рвал зубами мясо. Но вкус помнил. Металлический, тёплый, живой.

После этого он поклялся, что больше никогда не позволит зверю выйти.

И теперь каждое полнолуние он запирался в своей комнате, сидел на кровати, сжимал одеяло и ждал рассвета. Стискивал зубы так, что трещала челюсть. Дрожал от напряжения, пока мышцы не начинали болеть. И ни разу не сорвался.
Сегодня тоже не сорвётся.

-Нибб! - крикнула кухарка из кухни. -Подсоби!

Он пошёл.

---

День тянулся медленно, как патока.
К полудню трактир заполнился почти полностью. Нибб носился между столами, разгружал поднос, возвращался к стойке, снова нагружал. В какой-то момент ему показалось, что он слышит знакомый голос - низкий, спокойный, с ноткой насмешки. Он замер, кружка в руке чуть не выпала.

Оглянулся.

Никого. Только мужики за дальним столом, только кузнец, дремлющий над пустой кружкой, только торговка с корзиной яиц, которая спорила с кухаркой о цене.

Никакого вампира. Никаких светлых волос, никаких красных глаз.

Нибб выдохнул. Медленно, чтобы никто не заметил.

Совсем с ума сошёл, подумал он. Чудить начинает. Восемнадцать лет прошло. Он давно забыл.

Если вообще помнил. Но внутри, под рёбрами, зверь шевельнулся. Не согласно, нет. Предупреждающе.

Он помнит, шепнуло что-то глубоко в сознании. Он помнит. И ты знаешь.

Нибб затолкал это чувство туда, где ему положено быть - глубоко, на самое дно, туда, где оно не мешает работать. И пошёл к новому столу.
К вечеру он устал так, что ноги гудели. Он помог кухарке убрать кухню, перемыл кружки, проверил, закрыты ли ставни. Кузнец ушёл ещё до заката, охотники следом. К ночи трактир опустел.

-Иди спать, - сказала кухарка, завязывая платок. -Завтра рано вставать.

-Иди, я дверь запру, - ответил Нибб.

Она кивнула, вышла. Нибб задвинул засов, проверил окна, потушил все лампы, кроме одной. В зале стало темно и тихо. Только половицы иногда поскрипывали - то ли от ветра, то ли от старости.
Он постоял посреди зала, прислушиваясь к себе. Внутри было пусто и глухо. Зверь затих - или притаился, выжидая. Скоро луна. Скоро.

Нибб поднялся к себе, разделся, лёг на кровать. Закрыл глаза.
Сон не шёл.
Он лежал, смотрел в потолок, слушал, как бьётся сердце. Ровно. Спокойно. Слишком спокойно для того, кто ждёт полнолуния.

Луна ещё не взошла. Но он знал, что она там, за ставнями, за стенами, за тонкой гранью сна и яви. Она поднимается медленно, огромная, белая, и когда она коснётся горизонта, он это почувствует. Всегда чувствовал. Он закрыл глаза, попытался дышать глубже. В груди росло знакомое напряжение, как перед грозой. Воздух становился плотнее, тяжелее. Казалось, ещё немного, и можно будет дотронуться до него рукой.

Скоро, подумал Нибб. Скоро.

---

В это же время, в часе езды от трактира, стоял старый особняк, который местные обходили стороной. Он не был заброшен, нет. Окна его сияли чистотой, ворота были смазаны и открывались без скрипа, а дорожки перед входом выглядели так, будто их подметали сегодня утром. Но никто из жителей ближайшей деревни не мог припомнить, чтобы видел хозяина. Или хотя бы слышал о нём.

Внутри, в комнате на втором этаже, горел камин. Пламя было единственным источником света, и оно плясало на стенах, выхватывая из темноты очертания мебели: массивный стол, кресло с высокой спинкой, книжные шкафы, забитые старыми томами.

У камина стоял мужчина.

Он был высок и бледен, и пламя отбрасывало тени на его лицо, делая его то старше, то моложе. Длинные светлые волосы были распущены и падали почти до пояса, гладкие, как вода. Он стоял неподвижно, глядя на огонь, и на его губах застыла лёгкая, полузабытая улыбка.
В руке он держал бокал с тёмной жидкостью, но не пил. Просто смотрел, как пламя отражается в стекле, как вино переливается в свете углей.

Сегодня ему исполнилось триста восемнадцать лет.

Он не праздновал дни рождения. Не видел смысла. Когда тебе триста лет, каждый день похож на предыдущий, и ни один из них не заслуживает особого внимания. Но сегодня... сегодня он почему-то вспомнил.

Тот день. Тот подарок. Ту ночь.

Отец тогда сказал: «Ты уже взрослый, сын. Пора начинать охоту». Мать улыбнулась, коснулась его плеча. «Мы выбрали для тебя особенную добычу. Целую деревню. Свежая кровь, молодые оборотни - это редкость».
Ему было всё равно. Тогда - да, всё равно. Он пошёл, потому что надо было. Потому что родители ждали. Потому что так принято.

Но в той деревне... там был щенок.

Он помнил его. Маленький, тёмные спутанные волосы, испуганные глаза. Голубые? Серые? Неважно. Он пах страхом и шерстью, и когда его подняли за волосы, он не заплакал. Не закричал. Только шипел, как котёнок.

Это было... забавно.

Вампир поднёс бокал к губам, сделал глоток. Вино было старым, терпким, с металлическим привкусом. Он пил его уже второй час, но пьянеть не собирался. Он вообще не пьянел. Ещё одна скучная особенность долгой жизни.

Забавный, но мелкий. Неинтересно.

Слова, которые он сказал тогда, вдруг показались ему... неправдой.
Интересно. Да, было интересно. Почему он не убил его? Почему не приказал добить? Вопрос, который он никогда себе не задавал. До сегодняшней ночи.

Он поставил бокал на каминную полку. Подошёл к окну, отодвинул тяжёлую портьеру. В окне висела луна. Круглая. Полная. Белая, как снег, как кожа, как те длинные волосы, которые он помнил, хотя, казалось бы, зачем запоминать какого-то щенка?

Луна смотрела на него, и он смотрел на луну.

-Где ты теперь, щенок? - спросил он вслух, и голос его прозвучал в пустой комнате слишком громко.

Ответа не было.

Он улыбнулся уголками губ, одёрнул портьеру и отошёл от окна. Взял бокал, допил одним глотком. Поставил.
Сегодня ему исполнилось триста восемнадцать лет. Впервые за долгое время ему было не всё равно.

---

Автор: ваш покорный слуга, который надеется, что вы продолжите читать эту историю. А если нет - то хотя бы запомните.

---