Роковое полнолуние

Нибб проснулся от того, что кто-то дышал ему в затылок. Не то чтобы он слышал дыхание, нет, скорее чувствовал. Тот самый холодок, который не имеет ничего общего с ветром или сквозняком. Тот самый, от которого внутри всё сжимается, а волосы на руках встают дыбом, хотя он не человек и ему вообще-то положено не бояться. Он лежал не двигаясь, с открытыми глазами, и слушал.
В комнате было тихо. Слишком тихо. Даже половицы не скрипели, даже пёс за стенкой не похрапывал. Тишина стояла такая, что звенело в ушах.

Никто ему в затылок не дышал.

Он перевернулся на спину, уставился в потолок. Сердце колотилось как бешеное, но он уже взял себя в руки. Просто показалось. После вчерашнего дня, после разговора с кузнецом, после того, как он почти убедил себя, что чужие в деревне – это просто слухи, его мозг решил поиграть с ним в дурацкую игру.

–Дурак, – сказал он сам себе в потолок.

Голос прозвучал хрипло и глупо. Нибб сел, потёр лицо ладонями. За окном уже светало, но солнце ещё не взошло. Его любимое время. Или нелюбимое? Он никак не мог решить.
Он встал, подошёл к окну, приоткрыл ставню. Улица была пуста. Только петух где-то вдалеке уже подавал голос, да собака тявкнула разок и замолкла. Всё как обычно. Ничего подозрительного.

Он закрыл ставню, начал одеваться.

---

В трактире было тихо. Кухарка ещё не пришла, она всегда появлялась ближе к рассвету, когда Нибб уже топил печь и носил воду. Сейчас же было рано. Так рано, что он мог побыть один.
Он спустился, прошёл в зал, присел на табурет у стойки. Достал из-под прилавка кувшин с водой, налил в кружку. Вода была холодной, он набрал её вчера вечером, и за ночь она успела остыть. Хорошо. Он сделал глоток, потом ещё.

Мысли лезли в голову, как тараканы. Он пытался их отогнать, но они возвращались.

Кузнец сказал – двое. Один высокий, бледный, волосы светлые. Второго он не описал, потому что бабы про второго не болтали. Может, второй вообще был обычным. Может, это просто купцы. Может, это не он.

А если он?

Нибб сжал кружку так, что та чуть не треснула. Поставил на стол. Посмотрел на свои руки. На них не было шерсти. Не было когтей. Они были просто руками – грубыми, с мозолями от вёдер и кружек, с мелкими шрамами от кухонного ножа. Человеческими руками.

Он и сам почти человек. Почти.

–Хватит, – сказал он вслух. –Хватит сопли жевать.

Он встал, подошёл к печи, начал разжигать огонь. Щепки взялись сразу, сухие, лёгкие. Он подкинул дров, поправил кочергой. Жар пошёл по лицу, и это было хорошо. Тепло всегда успокаивало.
Кухарка пришла, когда он уже нёс воду из колодца. Увидела его, кивнула, прошла внутрь. Нибб поставил вёдра, пошёл следом.

–Ты чего такой? – спросила она, снимая платок.

–Какой?

–Напряжённый.

–Не выспался.

–Вечно ты не выспался. – Она покачала головой, но больше ничего не сказала.

Нибб помог ей замесить тесто, наколол дров, протёр столы. Руки работали сами, голова была занята другим. Он решил, что сегодня будет внимательнее. Просто на всякий случай. Если чужие всё ещё в деревне, они могут зайти в трактир. Это же трактир, сюда все заходят. И если тот самый… если он войдёт…

Что тогда?

Нибб не знал. И это пугало больше всего.

---

К полудню он уже почти забыл о своём страхе. Трактир заполнился народом, и некогда было думать ни о чём, кроме кружек, монет и вечно недовольных лиц.
Сегодня особенно доставался мясник – толстый мужик с красной рожей и вечно мокрыми от жира руками. Он сидел за центральным столом, пил эль кружку за кружкой и громко жаловался на жизнь.

–И кому это нужно, говорю? Кому? Я лучшую говядину в округе даю, а они ноют, что дорого. Дорого ему! А ты зарежь сначала, а потом поговорим.

–Да успокойся ты, – лениво отозвался кузнец из своего угла. –Все знают, что мясо у тебя хорошее.

–Знают, но не покупают! – Мясник стукнул кружкой по столу, эль плеснулся через край. –Вот приезжие, те берут. И не торгуются. А свои – каждая медяка на счету.

Нибб, протиравший стойку, краем уха слушал этот разговор, пока до него не дошло одно слово.

Приезжие.

–Какие приезжие? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Мясник повернулся к нему, довольно осклабился.

–А, ты не слышал? Вчера двое объявились. Сняли комнаты у старухи Моськи. Один, так, обычный, невзрачный, а второй ну вылитый господин. Высокий, волосы светлые, длинные. И взгляд такой… – Мясник замялся, подбирая слово. –Холодный. Я ему говядину предлагал, лучший кусок, а он даже не посмотрел. Сказал, что не ест мяса.

Кузнец хмыкнул.

–Может, рыбу любит.

–Да какая рыба в такой дали от моря? – Мясник махнул рукой. –Нет, тут что-то нечисто. Приехали неизвестно откуда, остановились неизвестно зачем. И этот, со светлыми волосами… Я таких раньше не видел. Бледный, как смерть.

Нибб опустил взгляд, сжал тряпку в кулаке.

–А чего они сюда припёрлись? – спросил кто-то из угла.

–Кто ж их знает. Может, торговать чем. Может, ищут кого.

Сердце забилось где-то в горле. Нибб заставил себя выдохнуть, медленно, через нос. Потом ещё раз.

–Ты чего побледнел? – спросил мясник, глядя на него.

–Устал, – сказал Нибб. –Вчера не спал.

–Оно и видно, – кивнул мясник и снова уткнулся в кружку.

День потянулся медленно, как резина.
Нибб работал на автомате, не замечая ни лиц, ни голосов. Он разливал эль, принимал монеты, убирал со столов, но всё это было как в тумане. Мысли крутились вокруг одного: он здесь. Он здесь. Он пришёл.

Но зачем? Случайно? Не может быть. Восемнадцать лет молчания, и вдруг – случайно? Нет. Он ищет. Или уже нашёл.

К вечеру Нибб был вымотан так, что едва стоял на ногах. Кухарка, глядя на него, только вздохнула и сказала:

–Иди, я сама всё сделаю.

–Я в порядке, – начал было он, но она так на него посмотрела, что он замолчал.

Он поднялся к себе, не раздеваясь, рухнул на кровать. Закрыл глаза. В голове было пусто и шумно одновременно. Как будто кто-то внутри бил в колокол, но звук был таким глухим, что его слышал только он сам.

Он здесь.

Нибб сел, уставился в стену. Спать не хотелось. Да и не получилось бы — он знал. После таких новостей он не уснёт до утра.
Он сидел, сжимая край одеяла, и слушал, как бьётся сердце. Ровно. Слишком ровно. Как будто оно тоже боялось дышать лишний раз.

---

За окном смеркалось.

В комнате на другой стороне деревни, где ставни были плотно закрыты, а свечи не горели, мужчина сидел у окна и смотрел в щель между створками. Отсюда был виден трактир. Не сам трактир, конечно, только крышу и часть стены, но этого хватало.

–Вы нашли его? – спросил голос из темноты.

Слуга. Тот самый, невзрачный, которого мясник назвал «обычным». Он стоял у двери, сложив руки на груди, и ждал ответа.

–Нашёл, – ответил вампир, не оборачиваясь. –Он работает в трактире.

–Прикажете…

–Нет. – Голос был спокойным, но в нём прозвучало что-то, отчего слуга замолчал на полуслове. –Пока нет. Я хочу посмотреть.

–На него?

–На него. – Вампир чуть повернул голову, и в щель между ставнями упал луч заходящего солнца, скользнул по его лицу, осветил бледную кожу и край губы, изогнутой в лёгкой усмешке. –Интересно, помнит ли он меня.

Слуга молчал. Он знал, что от него ничего не требуется.

–Завтра, – сказал мужчина, отворачиваясь от окна. –Завтра я зайду в этот трактир.

Он провёл рукой по волосам, откидывая их за спину, и в темноте его глаза блеснули алым.

–Посмотрим, что из этого выйдет.

---

Автор: вы когда-нибудь чувствовали, что кто-то на вас смотрит? Нибб сегодня не спал, но не потому, что не мог. Он просто ждал. Ждал того, кого боялся восемнадцать лет. Или, может быть, надеялся? Хотя себе он в этом не признается. Следующая глава будет про встречу. Не переключайтесь.

---

Памятка по словам, которые могут быть непонятными:

· Засов — дверная задвижка, обычно деревянная или металлическая.
· Кочерга — толстый железный прут с загнутым концом, которым перемешивают дрова в печи.
· Медяк — мелкая медная монета.
· Невзрачный — неприметный, не привлекающий внимания.
· Краем уха — слушать невнимательно, улавливая только общий смысл.