Глава 15
-Бейте его, пока она ушла!
В тот день я понял, что несколько женщин невысокого роста могут быть намного страшнее любого исполина-черта. Стараясь сфокусироваться на хорошем, я зажмурил глаза в ожидании Солнца, принимая скорые пытки как нечто неизбежное в жизни романтического героя-рыцаря. Уже знакомые мне руки больно схватили меня за волосы и со всей силы ударили лицом об стол; что-то громко треснуло, и это явно была не древесина...
-Как тебе такое, худыш?! Когда твоя женушка проснется, как рада она увидеть будет твою разбитую рожу... Девочки, -она еще сильнее сжала клочок волос, -Кто еще хочет помучить его?
-Вот тебе, за мою любовь, самого близкого человека, которого ты, тварь, приговорил на вечный сон, - меня перевернула другая мускулистая рука, со всего маху ударив в грудь кулаком, -Если бы не ты...
-И мои сестрички, они тоже, тоже... -рука, обладающая тонким, всхлипывающим голосом, вяло обхватила мою шею, и дрожь ее передалась всему мне.
-Подонок!
-Ублюдок...
-Урод!..
-Хватит!
Я с радостью открыл заплывший от крови глаз, поняв, что Солнце, в сопровождении Арадии, уже здесь - даже фиолетовый отек не мог скрыть ее сияние. Моя милая, любимая Солнце!
-Что вы с ним сделали?! Если он помрет - не видать вам своих амуров!
-Кто бы говорил, совсем зазналась... -в зале, как змеи, тихо зашипели угрозы.
-Я... я боялся, что ты что-то сделаешь с ней. Спасибо, что не настолько меня ненавидишь.
-Я не понимаю, что ты там хрипишь, -несмотря на свои нахмуренные брови, она не могла скрыть едва слышаемые угрызения совести в ее голосе, -Конечно, я не наказываю невинных за чужие грехи; в отличие от тебя...
Солнце была все так же прекрасна, и я никогда не сомневался, что ничто не сможет осквернить ее красоту. Каштановые волосы украшала фата из цветных отблесков витражей, слегка наэлектризованные, они пышными локонами ложились на ее хрупкие плечи, будто грозовые облака, украшающие своим контрастом светлый небосклон. Ее губы были благородно бледны, чуть приоткрыты, будто она вот-вот собирается улыбнуться мне. Длинные ресницы отбрасывали причудливую тень на перламутровую кожу, манящую мои усталые, разодранные в кровь губы. Я больше не мог говорить, и этот беспомощный, уродливый рот только мог мечтать о поцелуе.
-Он теряет сознание!
Перед моим искалеченным взором оставалась только Солнце, ее силуэт, или тень, если только она может быть соткана не из тьмы - а света. Я пытался разглядеть, так ли она здорова, как прежде, не похудела ли, не потеряла ли свое, персикового цвета, румяно. Мой глаз предательски закрывался, из горла судорожно вырывался кашель, и я с трудом различал очертания этого холодного, потонувшего в тумане, зала. Когда меня подняли в воздух несколько рук, я уже не понимал, лечу ли я в Рай, или набираю высоту для того, чтобы без памяти упасть в пучину Ада. Я ничего не чувствовал: кто еще остался тут, со мной? Солнце, руки, Солнце, руки, Солнце...
***
Куда подевалось моё славное, доброе зеркальце? Куда запропастился мой маленький друг, каждое утро радующий меня тем, что Солнце так же сладко дышит? Наверное отсутствие настолько привычного ритуала и выставило нашу комнату такой неуютной, промозглой. Кажется, я вчера снова упал в крапиву, тело и сейчас продолжает чертовски жечь; я наклоняюсь над Солнцем, чтобы ее теплое дыхание поцеловало меня в щеку, но руки подгибаются, и я всем торсом падаю на свою тихо спящую возлюбленную, варварски потревожив ее мирный сон. Я чего-то не помню? Как глупо было поскользнуться, чтобы все тело до сих пор дрожало от давних ушибов! Но надо думать о Солнце, заставить себя открыть эти множество раз перешиваемые шторы, и впустить теплый свет внутрь, чтобы она узнала, что пора просыпаться.
Крехтя, и чуть ли не вручную собирая все мои обиженные жизнью кости в одного меня, я поднялся и буквально дополз до больших, высоких окон. Неужели я совсем разучился видеть во тьме? Они никогда не казались такими великими, как сейчас; даже деревянная половица казалась ледяной, как многовековой камень. Видимо, я так сильно ободрал свои руки, что даже ткань на ощупь стала иной. Меня возмущало, что после вчерашней уборки (ведь что-что, а это я никогда не забуду сделать!) пыль так быстро осмелилась вернуться на прежнее место. Я точно упал сегодня не с той ноги!
Мог ли очередной катаклизм так плотно закоптить наши стекла, или вес моей души настолько тяжек, что мы со всем домом провалились в Геену Огненную? Я щурился, широко раскрывал глаза, тер их, моргал, но ничего не менялось - передо мной открывался вид на ужасающе непроглядную тьму. Не доверяя своему зрению, я на ощупь пробрался в противоположный угол комнаты, там, где теперь отсутствовал камин и стоял угрюмый шкаф, накрепко стиснувший свои губы-двери. Весь его высокомерный вид бесил меня, ведь это я был хозяином этого дома, а не он; рывками, я начал дергать ручки деревянного сноба. Но, наверное, ушибы, полученные вчера не были такими уж безобидными: потеряв равновесие, я слишком сильно дернул рукоятку, и шкаф, со скрипом вздохнув, полетел на меня. К моему счастью, я вовремя успел отскочить.
То, что шкаф - не мой, подтвердил стеклянный дребезг, сопроводивший падение его внутренностей. Не знаю, почему, но я был в одном ботинке: моя другая, обделенная владельцем ступня почувствовала, как под ней образовывается холодящая кожу лужа. Я наклонился, чтобы понюхать подозрительную жидкость - это гадость пахла даже мерзостней моих попыток замариновать огурцы. Какой подлец подменил мой округлый, просторный шкаф, полный таких сокровищ, как шелковые ленты и засахарившееся варенье - на это угловатое чудище со слюнявой пастью? Кто только посмел...
-Ты разбил мои склянки?!
Будто прямиком из кошмара, в комнату ворвалась разъяренная Арадия. Значит она не врала, когда писала, что придет за мной, где бы я не скрывался: наверное, та ведьма с молоком донесла на меня и моего козленка... Но что это, она улыбается? Наверное, предвкушает победу...
-Какое смешное у тебя, измазанное лицо! И ботинок потерял! Неужели ты и шкаф сломал, пытаясь найти там, во что бы ты мог нарядиться? Помнишь, как ты в детстве...
Ее лицо вдруг вытянулось, а глаза помрачнели, будто бы она впервые увидела призрака.
-Неужели я вчера совсем не заметила, как ты сильно избит?..
-Ничего особенного, я всего лишь поскользнулся. А вот зачем ты украла мои туфли...
-Они так и не сняли с тебя эти грязные ботинки?.. Я же сказала им...
Она приблизилась ко мне, и я в испуге отшатнулся, вспомнив, что ее печать в любой момент могла задушить меня; Арадия вздрогнула, будто бы это я ударил ее, а не она сама только недавно угрожала расправой надо мной и моей семьей. Между бровей появилась неприятная складка, всегда так искажавшее ее доброе лицо:
-Я не хотела, чтобы так вышло.
-Ты до сих пор используешь эту отговорку?
Наверное, прошлым днем я и правда очень сильно расшиб свое лицо, ведь она бы никогда не смогла с такой силой дать мне пощечину. Схватив свою дрожащую руку, она с гневом и, может, отчаянием, закричала:
-Я могла бы простить наивного ребенка, но ты просто не хочешь взрослеть! После стольких лет, пожертвованных для тебя, ты говоришь мне, что все мои усилия были напрасны! -она так сильно сжимала свои звенящие бусы, что я боялся, что они в любой момент разлетятся на части- Все эти годы я оставалась в этом аду только для того, чтобы ты мог поверить в рай!
-Ты и правда была хорошей сказочницей, -я сел на кровать, чтобы не расплакаться от боли, разгоревшейся в моих ногах, -Но обрывать рассказ на середине - очень плохой тон.
-Если бы не твой поганый, неблагодарный характер - я бы снова переступила через себя, нет, наступила бы себе на горло! -Я чувствовал как метка на шеи снова душит меня, - Но ты продолжал впиваться в меня клыками, полными яда обиды на все человечество! Ты не мог смириться с тем, что тебе просто не повезло, никто специально не выбрал для тебя такую печальную участь -я лег на перину, отвернувшись лицом к Солнцу; может так эта ведьма не сможет продолжать мучить меня этим горьким удушьем? -это было несправедливым, но полностью случайным совпадением! И никто, я повторяю, *никто,* не обязан тебе спасеньем.
Это было уже слишком. Ее надрывающийся голос так сильно резал мне слух, что в голове поднялся гул чьих-то далеких, пульсирующих возгласов, а в сердце больно закололо. Уткнувшись головой в грудь Солнца, я неожиданно выпалил:
-Неужели тот мальчик всегда был таким великим злом, единственным омрачающим твою беспечную жизнь? Ты можешь обвинять меня в незрелости - да, я сразу начал гнить, как только последний бутон отцвел на ветке, породившей меня - но почему ты, такая не по годам мудрая все еще обвиняешь меня в своей неудавшейся жизни? Ты знаешь, после того, как ты ушла, я никогда не брал карандаш. Те портреты были всем, что было у меня. Единственное, чем я гордился, единственное, что я мог подарить другому. И ты, так лживо восхищавшаяся ими когда-то, даже не подумала взять ни одного из них.
-Слишком легко ты распрощался с вещами, по твоим словам, такими ценными для тебя. Я никогда не забуду раздирающий воздух свист бумаги, которую ты выкинул из окна вслед мне.
-Я все еще наивно надеялся, что ты хоть тогда бы остановилась, подобрав хоть один листок.
Я закрыл глаза, и только до слуха доносилось ее тяжелое дыхание, нарушающее эту мертвую тишину. Умерла, околела и сдохла последняя надежда на то, что она хоть когда-то попросит у того меня прощение. Арадия была права, я инфантилен: так глупо продолжать любить человека за воспоминания, сохранившееся у тебя о нем.
-...Но я благодарен тебе, -я был не в состоянии остановить свой заплетающийся язык, -Если бы не то предательство, я все еще надеялся бы, что есть хорошие люди; не отними ты у меня тогда эту мечту, я бы не смог с такой легкостью обречь весь люд на вечный сон.
Даже я не ожидал, что она со злости громко плюнет на пол. От прошлого я уже давно отказался, но сейчас она осквернила мой маленький, старый, любимый дом - и этого я простить никак не мог. Вскочив, и сразу же споткнувшись о свой одинокий ботинок, я не хотя налетел на нее, со всего маху повалив на пол. Сию же минуту в коридоре заклацало десятки возмущенных каблуков, а зал обнажили свечи - их ненатурально яркий свет раскрыл передо мной уродливые декорации, так долго притворявшиеся моей вечной обителью.
-Моя Леди, он же готов Вас убить! -Меня опять подняли за шкирку и кинули в сторону, так легко, будто бы я уже превратился в бескостную тряпичную куклу, -Это чучело даже в таком состоянии покушается на Вашу жизнь!
-Ну хватит тебе, наша Госпожа слишком сильна для того, чтобы быть пораженной таким сопляком.
-Не забывай, насколько добра и доверчива наша Лидер! Он мог легко обмануть ее, покаявшись в своих грехах...
-Я, да перед ней! Увольте-с! -Голова не настолько сильно раскалывалась, чтобы я мог стерпеть такое тяжелое оскорбление, -Это Арадия должна передо мной извиняться!
-Ты, простолюдин, не имеешь права называть ее имя! Не оскверняй его своим грязным ртом.
Как стая фурий, они кружили вокруг меня, совсем позабыв о своей предводительнице. Глаза их горели лютой ненавистью и отблески проносящихся за окном комет только подчеркивали каким неестественным желтым цветом ярко выделялись эти безумные глаза на молодых лицах.
-Вы можете орать сколько хотите, - я потихоньку собирал крупицы воспоминаний вчерашнего вечера, беспутно рассыпанные по испачканной скатерти вчерашнего стола, - Но этим Апокалипсис не остановить. Если вы и правда так волнуетесь о вашей великой колдунье - могли бы хотя бы помочь ей встать. Право, я не хотел вот так сбивать ее с ног.
Ведьмы заметались, всей толпой сбившись вокруг Арадии, поочередно хватая ее за рукава и вырывая у друг друга их рук. Увидев единственную девушку, стоявшую в стороне и грустно покачивающую головой, я узнал в ней недавнюю знакомую:
-Бал! -я сам удивился, насколько веселым прозвучал мой голос, -Где Амнос?!
Блондинка подскочила на месте, и украдкой бросила на меня взгляд. Посмотрев по сторонам и убедившись, что остальные еще толкаются вокруг Арадии, она быстрым, чуть ли не нервным шагом, подошла ко мне:
-Тише тебя, прошу, -она постоянно оглядывалась назад, но даже на мгновение увидев ее лицо, я не мог не заметить темных кругов, неизвестно откуда появившихся под ее еще вчера игриво-счастливыми глазами, -Тут о нем никто не знает. Он порывался выручить тебя, но я уговорила его укрыться в моем чулане, чтобы помочь тебе сбежать, когда Арадия объявит тебе свой приговор.
-Даже так? Казнь, что ли?
-Наверное, нет... -Бал снова крутанула головой и, увидев, что Арадия уже поднялась на ноги, отрывисто шепнула, -Просто они тебе что-то поручат. А до этого момента Солнце останется у нас, под замком. Ее энергия настолько сильна, что она даже во сне может защищаться. Ты же видел, как они не хотели нести ее в зал...
-Ты сказала защищаться?! Неужели ей пришлось обороняться от кого-то из них?!
-Тише, не хватай меня за руку, они же увидят, и тогда нам обоим конец...
-Бал!
-Он все еще жив, но двигаться не может. -На ее лицо легла усталая тень, и она медленно повернулась.
-Отойди от него, неизвестно, на что он способен. А твоя магия и так слишком слаба, чтобы кому-нибудь противостоять...
Она уже не склонялась ко мне, но что-то будто не давало ей выпрямить спину; так, сгорбленно, девушка и осталась стоять на меня, мрачно потупив остекленевшие глаза.
-Мне не хорошо. Могу ли я на этот раз не сопровождать вас?
-Все равно. Ничего не изменится.
Бал удалилась, тихо шаркая своими носатыми туфлями. Одна из старших ведьм злобно цыкнула:
-Чудачка!
-Не позволяй себе этого, Миртл. -Арадия снова вышла вперед, озабоченно смотря вслед блондинке, -Мы создали этот приют для тех женщин, которые хотят жить в коммуне, защищать, учиться у друг друга. Если бы я хотела видеть тут волчьи склоки, то никогда бы не покинула общество мужчин.
-Да ведь у нас, черт возьми, новая реальность, без мужчин, да и вообще людей! Может пора и новые правила составить? Первое: не таскать в нашу пристанище чужаков!
-Ты хочешь сказать, что из-за меня рушится наш строй? -Арадия запустила пальцы в паутину ремешков, обвивающих ее талию, с упрямой упорностью сплетая их между собой.
-Все всегда должно быть о тебе! -ведьма подняла руки к небу, драматически закатив глаза, -Нет, Ваше Величество, я не пытаюсь подорвать Ваш авторитет. Они: та девка и ее дружок виновны в этом хаосе! Больно! -она забавно взвизгнула, -Этот гад ползучий бросил в меня свой ботинок?!
Хоть обоим ногам теперь и было до мурашек холодно, плохо скрытый смешок Арадии заставил меня почувствовать что-то вроде теплого огонька внутри. Она наконец откашлялась:
-Миртл, ты знаешь, как уважают тебя в этой коммуне. И если ты не хочешь разрушить нашу дружную семью - думай, что ты говоришь, прежде выпалить это перед всеми нами. Эти времена потребуют от нас особой сплоченности.
Миртл всю передернуло: она вцепилась руками в сои рукава, чуть ли не отрывая их, вся ее фигура напоминала силуэт полуразрушенной башни. Она втихую фыркнула, а губы сжались в кривую линию:
-Конечно, мы же все тут сестры.