Вкус утреннего перемирия
На кухне пахло поджаренным хлебом и крепким кофе, но Джисон так и не коснулся пола. Минхо, как верная тень, следовал за ним от холодильника к плите, не разжимая рук на талии. В итоге, когда завтрак был готов, вампир просто уселся на единственный стул у окна и потянул ведьмака на себя.
Джисон не сопротивлялся. Он привычно устроился на крепких бедрах Минхо, чувствуя, как руки альфы тут же замкнулись на его животе, притягивая еще плотнее.
— Знаешь, Ли, это выглядит максимально нелепо, — пробормотал Джисон, пытаясь дотянуться до своей чашки кофе, стоящей на столе. — Я взрослый ведьмак, а сижу у тебя на коленях, как домашний кот.
— Ты мой домашний кот, — парировал Минхо, уткнувшись носом в изгиб шеи Джисона и глубоко вдыхая его запах. — И если ты попытаешься спрыгнуть, я просто пристегну тебя к себе магическими цепями. Хотя... так мне нравится больше. Ты теплый.
Джисон фыркнул, но всё же сделал глоток кофе, откидываясь спиной на широкую грудь Минхо. Он чувствовал, как вампир расслабляется под ним. Вся та недельная серость и изнеможение окончательно покинули Ли, оставив лишь это жадное, почти детское нежелание отпускать свое сокровище.
— Мы не сможем так сидеть вечно, — тихо сказал Джисон, переплетая свои пальцы с пальцами Минхо на своей талии. — Рано или поздно нам придется выйти на улицу. Ректорат не спит.
— Пусть попробуют сунуться, — голос Минхо стал тише и опаснее, но руки на талии остались нежными. — После того, как я чуть не потерял тебя из-за своей тупости, я вырву кадык любому, кто подойдет ближе чем на десять метров.
Джисон повернул голову, глядя в глаза Минхо. В них больше не было того холодного расчета, который напугал его в баре. Только бесконечная, честная преданность.
— Обещаешь больше не играть с моими чувствами? — серьезно спросил ведьмак.
Минхо замер, а затем бережно взял лицо Джисона в свои ладони, заставляя смотреть только на него.
— Обещаю, Хан. Ты — мое сердце. А с сердцем не играют. Его берегут.
Джисон улыбнулся — впервые за долгое время по-настоящему, открыто. Он потянулся к губам Минхо, закрепляя это новое, честное обещание долгим и ленивым поцелуем, в то время как кофе на столе медленно остывал. Им было всё равно. В этом маленьком мире, ограниченном стенами кухни и объятиями Минхо, они наконец-то были дома.