Обречённые.

«Воспоминания. Transylvania, XVIII век, последний яркий бал Дюваль»

Мраморные колонны вздымались ввысь, отражая дрожащий свет множества свечей. Бальный зал Дювалей утопал в роскоши: золотые люстры отбрасывали мерцающие блики на тяжёлые бархатные портьеры, зеркала в позолоченных рамах отражали бесконечный вихрь пар. В воздухе смешивались терпкие ароматы дорогих духов, воск плавящихся свечей и едва уловимая горечь вина.

Рафаэль Вальмонт стоял в тени колонны, держа в руке бокал, наполненный рубиновым вином. Но он не пил. Вместо этого его взгляд снова и снова находил её - Клариссу Дюваль.

Она кружилась в танце, её белоснежные кудри спадали на плечи, в карих, почти красных глазах плясал лукавый огонь. Алое атласное платье облегало её фигуру, подчёркивая каждый изгиб, а на губах играла безупречная улыбка. Она смеялась, и в этом смехе сквозило нечто хищное, коварное. Её ладонь мягко скользила по плечу очередного поклонника, обещая, но не даря.

Рафаэль знал её с детства. Когда-то давно, в мире, где вражда их семей казалась пустым звуком, они бегали по залитым солнцем лугам, прятались в садах и смеялись беззаботно. Тогда он не думал о границах между ними, не знал, что однажды она станет его самой страшной ошибкой.

***

«Воспоминания. Transylvania, XVII век, "Великий" сад Вальмонтов»

Детский смех разносился по вечернему саду. Маленькие ножки быстро несли двух детей сквозь заросли высоких кустов, усыпанные цветами. Рафаэль едва успевал за Клариссой, которая, казалось, летела вперёд, легко перепрыгивая через корни и лужайки. Её золотистые кудри развевались, а в глазах плясал весёлый огонь.

- Давай сюда! - прошептала она, притягивая его за руку под сень старого дуба. Они оба тяжело дышали, прячась от взрослых, которые наверняка уже искали их.

- Нам попадёт, - хмуро сказал Рафаэль, отряхивая запачканные колени.

- Пусть! - Кларисса вспыхнула, гордо подбоченившись. - Они всегда говорят, что мы не должны дружить, но кто им судья?

Рафаэль всмотрелся в неё. В её глазах не было злобы или корысти - только детская уверенность и непоколебимая вера в их дружбу.

- Мы всегда будем вместе? - тихо спросил он.

Кларисса улыбнулась и протянула мизинец.

- Обещаю.

Он скрепил их клятву, переплетая свой палец с её. Тогда он верил, что эта клятва нерушима.

***

«Воспоминания. Transylvania, XVIII век, последний яркий бал Дюваль»

Лишь годы показали, как хрупки детские обещания, как лепестки роз, которые опадали в их саду тем вечером.

Она смотрела на него не как на друга, а как на цель.

- Ты стоишь здесь один, - раздался знакомый голос.

Рафаэль вздрогнул. Кларисса остановилась рядом, её пальцы скользнули по его руке, оставляя после себя лёгкий холод.

- Просто не люблю пустую болтовню, - ответил он ровным голосом, пряча напряжение.

Она усмехнулась, склонив голову.

- Ах, Рафаэль... - её голос был мягким, почти ласковым. - Ты всегда был таким скучным. Но, признаюсь, мне это в тебе и нравится.

Он не ответил, но сердце сжалось в груди. Она играла с ним, и он это знал. Однако где-то в глубине души теплилась надежда. Он хотел верить, что за маской коварства прячется та самая девочка, которая когда-то бежала по зелёным лугам рядом с ним.

Спустя несколько недель он понял, как он ошибался.

Кларисса Дюваль никогда не любила его. Она целовала его губы, шептала сладкие слова, а затем без колебаний предала. Она подстроила обвинения против его семьи, помогла врагам, стоя в стороне и наблюдая, как рушится его мир.

Рафаэль помнил ночь, когда узнал всё.

Лунный свет заливал холодные каменные залы, где когда-то звучал их смех. Теперь там эхом отдавались чужие шаги, а в воздухе висел запах предательства. Он видел её вдалеке - в красном платье, с улыбкой, полной торжества.

- Как ты мог подумать, что я когда-либо выберу тебя, Рафаэль? - её голос был почти ласковым, но в нём не было ни капли тепла. - Ты всего лишь средство.

Эти слова пронзили его сердце, словно лезвие кинжала.

***

В ту ночь он потерял всё.

Сердце, когда-то полное любви, охладело, а душа покрылась трещинами. Он больше не верил в обещания, не верил в искренность. И уж точно не верил в любовь с первого взгляда.

Прошли столетия. Теперь он был вампиром, запертым в вечности. Но память о Клариссе Дюваль осталась с ним, как незаживающий шрам.

И теперь, когда Лив смотрела на него своими искренними зелёными глазами, он чувствовал страх.

Он не мог позволить себе снова поверить в иллюзию.