Жажда..

Земля уходит у меня из-под ног..

Люстра над нашими головами качается, и у Лии округляются глаза:

- Нам надо убраться из этого зала.

- Нам надо убраться из этих туннелей! - отвечаю я. - Как ты думаешь, насколько они крепки?

- Они не обрушатся, - заверяет она, но начинает чертовски быстро двигаться в сторону туннеля, ведущего в изостудию.

Мы с Робом идем так же быстро.

Это не похоже на предыдущие еле заметные подземные толчки, которые я уже застала здесь, на Аляске. Опираясь на мой калифорнийский опыт, я бы оценила это землетрясение баллов на семь по шкале Рихтера.

Должно быть, это понимают и Лия с Робом, поскольку, зайдя в новый туннель, мы все переходим на бег.

- Далеко ли до выхода? - спрашиваю я. Мой телефон вибрирует в кармане блейзера, сообщения приходят на него одно за другим. Но я игнорирую их, потому что земля продолжает ходить ходуном.

- Еще около двухсот ярдов, - говорит Роб.

- Мы успеем добежать?

- Само собой. Мы... - Он осекается, когда из-под земли доносится низкий гул и она сотрясается еще сильнее.

У меня слабеют ноги, я начинаю спотыкаться, и Роб, сжав мою руку выше локтя, быстро тащит меня вперед.

Лия перед нами бежит еще быстрее, хотя я не понимаю, как такое возможно, если учесть ту скорость, с которой движемся мы с Робом.

Наконец пол под нашими ногами начинает идти вверх, и меня охватывает невыразимое облегчение. Мы уже почти добрались до выхода, и пока туннели не рушатся. Еще двадцать секунд - и показывается дверь. В отличие от той двери, через которую мы вошли, эта покрыта рисунками, изображающими драконов, волков, ведьм и, как мне кажется, вампира на сноуборде.

Рисунки выполнены в стиле граффити с использованием самых разных цветов. И у них совершенно офигенный вид. Как-нибудь в будущем - когда земля не будет ходить ходуном под моими ногами - я остановлюсь, чтобы ими полюбоваться. Но сейчас я жду, чтобы Лия набрала код - 59578 (на сей раз я стараюсь ничего не пропустить), - и мы трое, распахнув дверь, вваливаемся в просторный чулан для хранения принадлежностей для занятий изобразительным искусством.

Как только дверь закрывается за нами, землетрясение стихает. Роб отпускает мою руку, я облегченно вздыхаю, наклоняюсь и пытаюсь перевести дух.

Наконец отдышавшись, я выпрямляюсь и вижу, что, во-первых, ассортимент художественных принадлежностей здесь весьма широк, во-вторых, дверь класса широко открыта, а в-третьих, в ее проеме стоит Джейден с совершенно каменным лицом.

У меня ёкает сердце, когда я замечаю его сжатые кулаки и неистовую ярость, пылающую в глубине черных глаз, - не потому, что я боюсь, а потому, что мне очевидно, что страх только что испытывал он сам.

Несколько долгих секунд никто ничего не делает и не говорит, только Лия смотрит то на Джейдена, то на меня, и в ее взгляде я различаю лукавство. Затем, сказав: «Не беспокойся, дорогой, я в полном порядке», - гладит его по не прочерченной шрамом щеке и, пройдя мимо него в дверь класса, закрывает ее за собой.

Он даже не смотрит на нее - его глаза, темные и пустые, прикованы к Робу. Тот картинно закатывает глаза и говорит:

- Они обе в полном порядке. И можешь меня не благодарить.

Джейден не отвечает и вообще не издает ни звука. Но сейчас, после реплики Роба, вид у него делается уже не просто взбешенный, а такой, словно сейчас с ним либо случится удар, либо он совершит массовое убийство.

- Убирайся, - рычит он.

- Я и не собирался тут оставаться. - Однако Роб не сдвигается с места ни на дюйм, а продолжает стоять передо мной, пытаясь заставить Джейдена опустить глаза.

- Отодвинься, - приказываю ему я и, когда он движется недостаточно быстро, отталкиваю его.

Мгновение мне кажется, что сейчас он остановит меня, но Джейден издает тихий рык, и Роб отступает назад. Это злит меня еще больше. Я понимаю, что Джейден боялся за меня, но это не даёт ему права вести себя как психопат.

- Ты действительно в порядке? - спрашивает Джейден, когда я делаю шаг вперед.

- Да, в полном. - Я пытаюсь оттолкнуть его, но в отличие от Роба Джейден неподвижен как скала. Он просто стоит на моем пути, и его темные глаза, неотрывно глядящие на меня, полны гнева... и чего-то еще, хотя я не могу понять чего. Что бы это ни было, у меня возникает такое ощущение, будто я газированный напиток, который слишком сильно встряхнули. Но сейчас мое внимание сосредоточено на охватившей меня злости, и я не хочу отвлекаться на остальное.

- Я говорю тебе держаться подальше от Роба, а ты спускаешься с ним в туннели? - вопрошает Джейден.

Не стоило ему говорить мне такое теперь, когда мою кровь все еще переполняет адреналин, вызванный землетрясением. Но то, что несколько минут назад я была сама не своя от ужаса, вовсе не означает, что я смирюсь с попыткой Джейдена наехать на меня. И диктовать мне, что делать.

- Сейчас я не стану об этом говорить, - отвечаю я. - Я опаздываю на урок, на который мне совсем не хочется опоздать, и у меня нет времени на это ваше позерство. - Моя злость направлена сейчас не только на Джейдена, но и на Роба.

- Это не позерство Ханна. - Джейден тянется ко мне, но я отдергиваю руку прежде, чем он успевает ее взять.

- Как бы ты это ни назвал, это скучно и глупо, и с меня хватит. Так что дай мне пройти на урок, пока я не забыла, что я пацифистка и не двинула тебя кулаком в лицо.

Не знаю, какое из этих слов потрясает меня больше - «двинула кулаком» или «пацифистка». Но прежде чем кому-то из нас удается в этом разобраться, в разговор включается Роб:

- Иди, Ханна. Скажи ему, чтобы он отвалил.

На сей раз рык Джейдена звучит ужасающе - и так громко, что группа учеников и даже учительница с другой стороны двери замолкают. Ужас, просто кошмар.

Я резко разворачиваюсь и смотрю на Роба:

- А ну заткнись, или я сотворю что-нибудь ужасное и с тобой. - Затем опять поворачиваюсь к Джейдену: - А что до тебя, то дай мне пройти, или я вообще перестану с тобой говорить.

Поначалу Джейден стоит неподвижно. Но, кажется, это связано с изумлением (оно ясно написано на его лице), а вовсе не с желанием дать мне отпор.

Однако в конце концов он поднимает руки и отступает в сторону, как я и просила.

- Спасибо, - уже тише говорю ему я. - Я ценю, что ты беспокоился за меня. Правда ценю. Но сегодня первый день моей учебы, и мне надо идти на урок.

И, не дожидаясь его ответа, я прохожу мимо него и вхожу в класс, где все - даже Лия и учительница - смотрят на меня.

Что совсем меня не удивляет.

...

- Ханна! Берегись!

Я поворачиваюсь на голос моей двоюродной сестры - первой девушки, которая заговорила со мной после того, как пять часов назад я напустилась на Джейдена и Роба, - и успеваю заметить летящий мне в голову баскетбольный мяч. Я отбиваю его и сжимаю губы, чтобы не вскрикнуть от боли в руке.

Странно, что отбить в сторону мяч оказалось так больно, но тот, кто бросил его, вложил в бросок всю свою силу. У меня болит вся рука до самого плеча - я и не подозревала, что такое возможно.

- Какого черта? - кричит Авани, обращаясь ко всему спортзалу, и подбегает ко мне. - Кто бросил этот мяч?

Никто не отвечает.

- Это вы? - Моя кузина упирает руки в бока и сердито смотрит на стайку девушек, стоящих возле двери раздевалки. - Это сделали вы?

- Не бери в голову, - говорю я ей. - Ничего страшного.

- Ничего страшного? Я слышала, с какой силой мяч шмякнулся о твою руку. Если бы он попал тебе в голову, ты могла бы получить сотрясение мозга!

- Но он же не попал. И я в порядке. - Вообще-то это натяжка, ведь мне до сих пор больно, но я уже и так выставила себя сегодня дурой, и становиться посмешищем во второй раз не хочу. И не стану ныть из-за нескольких вредных девиц.

Или, если уж на то пошло, из-за множества вредных девиц, одной из которых, видимо, светит карьера в профессиональном баскетболе.

Да, не стану отрицать, день у меня сегодня выдался странный. Я не видела ни Джейдена, ни Роба с тех самых пор, как утром набросилась на них обоих, но хотя Джейден больше не появлялся, после урока изобразительного искусства меня ждал Байрон с теплой паркой - чтобы мне не пришлось опять идти по этим туннелям, нагоняющим такую жуть. На обеде со мной и Авани сидел Джош, сопроводивший нас также на урок преподаваемого по предуниверситетской программе испанского, единственного предмета, который мы с моей кузиной изучаем вместе. А Энтони проводил меня с испанского на физкультуру.

Все это не прошло незамеченным и явно не понравилось остальным ученикам. Я, конечно, не надеялась, что это поможет мне завести тут кучу друзей, но мне также совсем не хочется каждую секунду уворачиваться от летящих в меня баскетбольных мячей.

- Ты уверена, что с тобой все в порядке? - спрашивает Авани, хмуро глядя на то, как я шевелю пальцами и трясу рукой.

Я сразу же перестаю.

- Уверена. Все путем. - Мне не хочется, чтобы Авани поднимала шум из-за того, что могло бы закончиться куда хуже.

Она качает головой, но больше не говорит про баскетбольный мяч. И даже если она смотрит волком на кого-то из моих одноклассниц, я не стану ее упрекать. Если бы кто-то вздумал пакостить ей, я бы тоже разозлилась.

Однако тему надо сменить, и я спрашиваю:

- Что это такое? - показав на надетые на ней черный гимнастический купальник, лосины и расшитую блестками юбку.

- Я состою в нашей танцевальной команде, - с горделивой улыбкой отвечает она. - И в пятницу на собрании болельщиков исполню одну из сольных партий.

- Да ну? Шикарно! - взвизгиваю я, хотя никогда не была поклонницей школьных танцевальных команд. Но Авани от этого явно в восторге, и мне этого достаточно.

- Да. Я буду танцевать под... - Она осекается, когда тренер свистит в свисток.

- Что это значит? - спрашиваю я.

- Конец урока. А поскольку он на сегодня последний, то ты свободна. - Авани ухмыляется: - У меня сейчас будет двухчасовая танцевальная тренировка, но, когда она закончится, я тебя найду, и мы сможем вместе пойти на ужин. Если, конечно, не произойдет еще одно землетрясение.

Сегодня нас трясло еще несколько раз - ничего существенного, обыкновенные афтершоки, - но большинству учеников, включая меня, они изрядно потрепали нервы.

- Надо же, кто бы мог подумать, что за эти пару дней в центре Аляски я переживу больше землетрясений, чем за всю мою жизнь, проведенную на побережье Калифорнии?

- Да, странно, - с озадаченным видом соглашается Авани. - Конечно, время от времени у нас тут бывают землетрясения, но мы давно не видели стольких подряд. А может, вообще никогда. Должно быть, ты привезла их с собой.

- Извини, - шучу я. - Я постараюсь сбавить обороты.

- Да, сбавь, - с улыбкой отвечает она. - Увидимся после тренировки.

- Ага.

Я машу ей рукой и иду в раздевалку. Пока я переодеваюсь, никто меня не беспокоит, но никто также и не пытается со мной заговорить. А сама я перестала делать попытки завести разговор еще незадолго до обеда. Когда меня раз за разом подчеркнуто игнорируют, я быстро соображаю, что к чему.

Переодевшись за рекордно короткое время, я хватаю свой рюкзак и выхожу. Наверное, сейчас мне следовало бы пойти в мою комнату и начать делать домашнее задание, но я не привыкла все время сидеть в одном и том же помещении.

Дома я все время проводила на открытом воздухе - в бассейне, на пляже, на пробежке в парке. Даже домашние задания я делала, сидя на качелях, установленных на нашем крыльце, и глядя на закат над океаном.

После такого нелегко почти все время торчать в четырех стенах.

Может, подняться в комнату и надеть все эти теплые одежки, чтобы пойти погулять? Но мне совсем не улыбается перспектива напялить на себя половину содержимого стенного шкафа, чтобы бросить вызов здешним морозам, так что в конце концов я выбираю компромисс. Поброжу-ка я по замку, исследуя его, ведь, хотя сегодня я уже много где побывала, ходя на уроки, здесь есть еще немало мест, которые мне незнакомы.

В голове у меня мелькает предостережение, которое Джейден сделал мне, но ведь тогда была ночь.

"- Некогда не выходи одна из комнаты тем более ночью,тут опасна.
А теперь идти в свою комнату."

То, что солнце зашло пару часов назад, отнюдь не означает, что в коридорах сейчас небезопасно, ведь все здесь еще бодрствуют и ходят туда-сюда, общаясь друг с другом. И я совершенно определенно не собираюсь бояться тех, с кем вместе учусь. Марк и Карл, конечно, были засранцы, но ведь они застали меня врасплох. Больше я ни за что такого не допущу. И ни за что не соглашусь превратиться в узницу в стенах собственной школы.

Подумав о Джейдене, я достаю из кармана телефон и открываю мой мессенджер. У меня шесть сообщений от Джейдена - все они были отправлены во время землетрясения. Я их не открывала, потому что поначалу была слишком зла на него и не хотела выяснять, что он пытается сказать. Затем я не стала их открывать, поскольку не желала, чтобы кто-нибудь видел, как я буду их читать. Мои эмоции обычно написаны у меня на лице, и мне совершенно не нужно, чтобы кто-то узнал о моих чувствах к Джейдену, тем более что теперь я понятия не имею, будут ли у меня с ним отношения или нет.

Первое сообщение пришло через несколько минут после окончания урока по британской литературе.

Джейден: Я думал, что встречу тебя в изостудии, но тебя нет. Ты что, заблудилась?(Подмигивающий смайлик).

Еще несколько секунд - и приходит второе сообщение.

Джейден: Поисково-спасательная операция не нужна? (Удивленный смайлик).

Третье сообщение пришло почти сразу после второго, после чего быстро последовали следующие три.

Джейден: Прости, что надоедаю, я просто хочу узнать, нет ли у тебя проблем. Тебе же не досаждают Марк и Карл?

Джейден: Ты в порядке?

Джейден: Я беспокоюсь. Просто подтверди, что эти козлы не подстерегли тебя опять. С тобой все хорошо?

Джейден: Ханна?

Я помню, как эти сообщения приходили на мой телефон во время землетрясения, и оставляла их без внимания. Но теперь, прочитав их, я испытываю чувство вины. Нет, не потому, что не ответила на них сразу - как-никак тогда было землетрясение.

И я определенно не обязана ему отвечать только потому, что он того хочет. Но я чувствую себя виноватой из-за того, что так накинулась на него в изостудии, когда он просто-напросто беспокоился обо мне. И из-за того, что я так долго не отвечала ему, хотя в своих сообщениях он даже извинился, чего, как и произнесения слова «пожалуйста», великий Джейден Вега - я в этом уверена - не делает почти никогда.

Тогда, в чулане для хранения художественных принадлежностей, я думала только об одном - о том, как мне неловко, что он цапается с Робом и выставляет меня на посмешище. Тогда я не подумала, что он находится там из-за тревоги обо мне, а с Робом сцепился потому, что нервы у него сдали.

В моей прежней школе мне показалось бы нелепым и, возможно, даже стрёмным, если бы какой-то парень так беспокоился обо мне. Но беспокойство Джейдена вполне объяснимо, ведь ему уже дважды приходилось меня спасать да еще последние его сообщения пришли на мой телефон в разгар долбаного землетрясения, которое так всех взволновало, что потом на всех уроках каждый учитель минут десять распинался о правилах безопасного поведения во время землетрясений.

Если все вокруг так распсиховались из-за этого землетрясения, то чего же возмущаться тем, что Джейден тоже психанул.

Потому что я переживаю из-за того, что заставила его так долго ждать ответа, я отправляю ему сразу три сообщения подряд.

Я: Прости, была занята и не проверяла телефон.

Я: Ты занят? Хочешь поисследовать замок вместе со мной?

Я: И знаешь, ты так и не сообщил мне, в чем состоит соль той шутки про пирата.

Когда он не отвечает сразу, я сую телефон в карман блейзера и забредаю в один из боковых коридоров, понятия не имея, куда он меня приведет.

Прохожу мимо помещения, где двое человек в белых костюмах и защитных масках занимаются фехтованием, наблюдаю за ними несколько секунд, затем иду мимо комнаты, в которой кудрявый парень играет на саксофоне. Я узнаю мелодию - это «Autumn Leaves», и от ее звуков у меня подгибаются колени.

В 1958 году Кэннонболл Эддерли записал джазовый альбом под названием «Somethin' Else». Среди исполнителей там были также Майлс Дэвис и Арт Блейки, и у моего отца этот альбом был любимым - особенно песня «Autumn Leaves». Работая по дому, он ставил его снова и снова, так что мне пришлось выслушать эти композиции по меньшей мере раз сто, причем отец подробно разбирал каждую ноту, объясняя опять и опять, почему Эддерли был такой гениальный музыкант.

Тот месяц, который прошел после гибели моих родителей, это, наверное, самый долгий промежуток времени в моей жизни, в течение которого я ни разу не услышала эту песню, и то, что она звучит сейчас, это, похоже, знак. А также удар под дых.

На глаза мои наворачиваются слезы, и мне хочется одного - поскорее уйти. Я поворачиваюсь и бросаюсь наутек, не разбирая дороги, зная только, что надо спасаться, бежать со всех ног.

Добежав до черной лестницы, я взбираюсь все выше, выше и выше, пока не поднимаюсь на самую высокую башню. Большая ее часть занята комнатой с закрытой дверью, но рядом есть помещение поменьше, с огромным окном - единственным из всех, виденных мною в этом замке, на котором не задернуты шторы. Выходит оно на фасад, и, хотя снаружи уже темно, вид отсюда все равно великолепный - освещенный фонарями снег и темно-синее небо, усеянное бесчисленным множеством звезд.

Все стены здесь занимают встроенные книжные шкафы, есть также несколько мягких удобных кресел. Это определенно что-то вроде читального уголка: здесь есть все, от классики до Стивена Кинга, - но я пришла сюда не затем, чтобы читать, как бы я ни любила это занятие.

Вместо чтения я опускаюсь на одно из кресел и наконец даю волю слезам.

Они льются ручьями - так я не плакала со времени похорон и сейчас не уверена, что смогу остановиться. Горе терзает меня, как бешеный зверь, и у меня все болит.

Я пытаюсь плакать тихо - мне совсем не хочется привлекать к себе внимание, - но это нелегко, ведь мне так больно. Я обхватываю себя руками и начинаю раскачиваться, желая унять боль и изо всех сил стараясь держать себя в руках, хотя все внутри меня разваливается на куски.

Но из этого ничего не выходит. Слезы все текут и текут, и грудь разрывают надрывные рыдания.

Не знаю сколько времени я сижу здесь, борясь с болью и одиночеством, порожденными внезапной потерей моих родителей, а затем, месяц спустя, и всего привычного мне уклада жизни, - но за это время небо из темно-синего успело стать черным как смоль.

А слезы успели иссякнуть.

Почему-то из-за того, что у меня закончились слезы, мое тело стало болеть еще больше.

Но сколько бы я тут ни сидела, мне все равно ничего не изменить. А значит, я могу с тем же успехом встать и уйти. У Авани скоро закончится тренировка по танцам, и мне совершенно не хочется, чтобы она пошла искать меня.

Нельзя допустить, чтобы она или кто-то другой увидел меня такой, - именно эта мысль и побуждает меня встать. Но, повернувшись, я обнаруживаю, что рядом все-таки кто-то есть.

Джейден...

___________________________________________

🖤🖤🖤