20.
шепоты в столице переросли в крики на площадях. народ разделился, как река на два рукава. после победы Хёнджина слухи о «теневом советнике» — вампире, что спас границы, — разлетелись. одни собирались у фонтанов, хваля Феликса:: «это лучший император! с ним традиции вернулись — праздники, справедливые суды. народ сыт, империя жива. он делает всё для нас, не для золота!» они вспоминали, как Феликс раздавал зерно беженцам, исцелял раненых, правил с добротой, скрытой под сталью.
другие, в тавернах и на рынках, роптали громче:: «он слаб! не может править сам — послал монстра вместо себя. нужно найти сильного, кто раздавит врагов, а не убьётся по старым законам. отречься ему, пока империя не рухнула!» они видели в ране Феликса уязвимость, в его зависимости от Хёнджина — предательство. «молодой, всего двадцать — что он знает о настоящей силе?»
Феликс слышал это из окон дворца, сердце сжималось. «они правы? я слаб... полагаюсь на него. но без Хёнджина... кто я?» переживания душили:: страх потерять трон смешивался с любовью к народу. «я делаю для них всё, но они видят только тени».
Хёнджин, в своих покоях — Феликс дал ему укрытие во дворце, — чувствовал волны недовольства через ветер. эмоции разрывали:: «из-за меня они ненавидят его. веками я был один, а теперь моя близость — яд. боюсь, что сломаю его мир». он вспоминал битву:: кровь на руках, крики. «спас империю, но потеряю его? нет... не могу уйти».
народ кипел, разделённый:: хвала и ропот эхом отдавались в стенах. Феликс созвал совет, но внутри знал — буря только начинается.