22.
тронный зал наполнился советниками — лица напряжённые, как струны. народные шепоты проникли сюда:: петиции с площадей, письма от провинций. одни славили:: «император вернул старые законы — справедливость, праздники. с ним империя процветает!» другие требовали:: «он слаб, молод! нужен сильный, кто раздавит угрозы, а не цепляется за прошлое. отречься ему — ради спасения!»
Феликс сидел на троне, рана ныла, но взгляд был твёрд. внутри — шторм:: «они делятся из-за меня. хотел быть для них всем — защитником, отцом. а теперь... предатель в их глазах». переживания жгли:: страх отречения смешивался с решимостью. «Хёнджин спас нас, а они видят монстра. если потеряю трон... потеряю и его?»
Хёнджин стоял в тени, незаметный для всех, кроме Феликса. его эмоции кипели:: «народ ненавидит меня — древнего, чужого. веками я наблюдал, как империи рушатся от таких разделений. боюсь за него — его доброта делает уязвимым». внутренние терзания разрывали:: «любовь? она теплее крови, но опаснее. уйти, чтобы спасти его? нет... останусь, даже если стану причиной падения».
советник заговорил::
— ваше величество, народ требует выбора. или усмирить ропот, или...
Феликс встал, голос эхом.
— я не отрекусь. я вернул традиции для них. покажу силу.
Хёнджин улыбнулся в тени — гордость смешалась со страхом. «он борется. за нас». но за дверями крики росли. разделение углублялось, интриги плелись. Феликс кивнул вампиру — они вместе. но буря приближалась.