2.
на следующий день Феликс вернулся в бор, когда солнце только-только золотило вершины сосен. туман рассеялся, но воздух всё ещё был прохладным. Хёнджин ждал у старого дуба, опираясь на ствол. его черное кимоно сливалось с тенями, а глаза теперь казались обычными — темными, без алого блеска.
— ты пришёл, — сказал он тихо. — не ожидал.
Феликс снял плащ, оставшись в простой тунике и штанах, подходящих для тренировок.
— я серьёзен. научи меня старым традициям. законам, что забыты. в наше время империя слабеет — коррупция, голод в провинциях, шёпот о бунтах. я слышал, в прошлом всё было лучше. хочу вернуть то величие.
Хёнджин кивнул медленно, его взгляд скользнул по фигуре принца.
— Хорошо. но ещё... научи жестокости. бессердечности. наследник не может быть мягким, как ты.
Феликс встретил его взгляд.
— да. чтобы защитить народ, иногда нужно быть твёрдым.
они начали с простого:: Хёнджин рассказывал о древних ритуалах — как императоры прошлого проводили суды, где правда вскрывалась не словами, а испытаниями. Феликс слушал, запоминая каждое слово. потом перешли к бою — вампир показывал, как использовать тени для скрытности, как наносить удар без жалости.
— слабость — это смерть, — говорил Хёнджин, парируя удар катаны Феликса. — ударь, как будто враг — твоя тень.
Феликс кивал, пот стекал по вискам. внутри он чувствовал укол — жестокость не ложилась на душу легко. но снаружи он становился тверже.
дни сливались в недели. Феликс уходил из дворца тайно, возвращался уставшим, но с новым блеском в глазах. император, отец его, заметил изменения. за ужином он спросил строго::
— куда ты пропадаешь, сын? стража докладывает, ты уходишь один.
Феликс улыбнулся, скрывая правду.
— просто гуляю, отец. думаю о будущем империи.
император нахмурился, но не настаивал. Феликс знал:: если узнает об учителе-вампире, то прикажет его уничтожить. легенды гласили, что такие существа — угроза трону.
а в лесу уроки продолжались. Хёнджин учил не только бою, но и стратегии — как подавлять мятежи, как править железной рукой. Феликс впитывал, но в сердце оставался тем же:: мечтал о справедливости, о мире для народа.