Полнолуние

Спустившись на первый этаж, я распахнула дверь.

Конечно, Сэхун!

Даже временно лишенная своего дара, Лиса не ошиблась.

Неприязненно сморщив нос, парень стоял метрах в двух от двери. Старался быть спокойным, лицо бесстрастно, как маска, но меня не проведешь, заметила, как ладони трясутся!

Сэхун буквально источал враждебность. Вспомнив день, когда он предпочел мне Сухо, я вызывающе подняла подбородок.

У тротуара урчал на холостом ходу «Рэббит». За рулем — Тао, на пассажирском сиденье — Лухан. Нетрудно догадаться, что это значит. Братья боялись отпускать Сэхуна одного.

Я почувствовала грусть и небольшое раздражение. Паки совершенно не такие.

— Привет! — решила я прервать затянувшееся молчание.

Не приближаясь к двери, Сэхун поджал губы. Темные глаза шарили по прихожей.

— Ее нет, — стиснув зубы, процедила я. — Что тебе нужно?

— Ты одна? — недоверчиво переспросил индеец.

— Да...

— Можно зайти на минутку?

— Конечно, можно! Заходи!

О обернулся на сидящих в машине приятелей. Лухан чуть заметно кивнул, и по какой-то причине это меня взбесило.

— Трус! — чуть слышно прошипела я.

Джейк скользнул по мне взглядом: темные брови над глубоко посаженными глазами угрожающе изогнулись. Нахмурившись, он прошествовал — иначе и не скажешь — мимо меня в дом.

Прежде чем захлопнуть дверь, я смерила глазами сначала Тао, потом Лухана. Тяжелый пристальный взгляд индейцев страшно не понравился: они что, думают, я кому-то позволю обидеть Сэхуна?

О застрял у двери, глядя на подушки и брошенные на пол одеяла.

— Девичник с ночевкой? — саркастически усмехнулся он.

— Ага, — не менее язвительно отозвалась я. Ненавижу, когда Сэх разговаривает таким тоном. — А тебе-то что?

Он вновь наморщил нос, будто почувствовав неприятный запах.

— Где твоя «подружка»? — В голосе столько яда, что я слышала кавычки у последнего слова.

— Ушла по делам. Сэх, ты зачем пришел?

Что-то в гостиной его сильно нервировало: длинные руки мелко затряслись. Мой вопрос так и остался без ответа: индеец прошел на кухню, не переставая шарить повсюду глазами.

Бросившись следом, я увидела, как он расхаживает взад-вперед вдоль разделочного столика.

— Эй, — встав на пути, окликнула я. О наконец остановился и посмотрел на меня. — В чем дело?

— Мне здесь не нравится!

Как обидно... Я поморщилась, а незваный гость пронзил меня тяжелым взглядом.

— Очень жаль... Тогда почему бы не объяснить, в чем дело, и поскорее уйти?

— У меня всего пара вопросов. Много времени не займу, нам нужно вернуться до похорон.

— Ладно, давай выкладывай! — Возможно, я слегка перегибала со своей враждебностью, просто не хотелось, чтобы Джейк видел, как мне больно. Да, я вела себя неправильно. Ведь это я вчера ночью предпочла ему кровопийцу. Я первой причинила боль.

Сэх глубоко вздохнул, и крупные ладони тут же перестали дрожать. Лицо превратилось в безмятежную маску.

— В этом доме остановился кто-то из Паков...

— Да, Лиса.

Индеец задумчиво кивнул:

— Долго она пробудет?

— Сколько сама захочет. — В моем голосе до сих пор звучала воинственность. — Сроков мы не обговаривали.

— Может, попробуешь... то есть, пожалуйста, расскажи ей про ту рыжую... Викторию!

— Уже рассказала.

О кивнул:

— Имей в виду, в присутствии Паков мы можем нести дозор только на своих землях. В полной безопасности ты будешь лишь у нас в Ла-Пуш. Здесь я больше не смогу тебя защитить.

— Ясно... — чуть слышно отозвалась я.

Сэх повернулся к окну заднего фасада, но продолжать не спешил.

— Это все?

— Еще один момент...

— Ну? — устав слушать тишину, подсказала я.

— Остальные теперь тоже приедут?

Поразительным спокойствием он напоминал Сэма. С каждым днем мой приятель все больше похож на Сухо... Интересно, почему это меня коробит?

Теперь пришел мой черед отмалчиваться, а Сэх, обернувшись, окинул меня проницательным взглядом.

— Так что? — поинтересовался он, с трудом пряча напряжение за внешней невозмутимостью.

— Нет, — с огромным сожалением ответила я, — они не вернутся.

На широком лице не дрогнул ни один мускул.

— Хорошо... У меня все.

Утопая в волнах раздражения, я гневно на него посмотрела:

— Давай беги! Передай Сухо: жуткие монстры за вами не явятся!

— Хорошо, — как ни в чем не бывало повторил О.

Похоже, действительно все: Сэхун быстрым шагом уходил с кухни... Я прислушалась: сейчас хлопнет входная дверь. Нет, тишина, лишь над плитой тикают часы. Надо же, он двигается совсем бесшумно.

Настоящая катастрофа! В рекордно короткие сроки мы стали врагами... Как же так вышло?!

Интересно, после отъезда Лисы он меня простит? А вдруг нет?

Облокотившись на стол, я закрыла лицо руками. Боже, снова все испортила... Но разве можно было поступить иначе? Как же я должна была себя вести?

— Мэй? — с тревогой позвал О.

Убрав от лица руки, я увидела: Сэхун переминается с ноги на ногу у кухонной двери. Значит, не ушел, мне только показалось. Лишь заметив на ладонях прозрачные капли, я поняла, что плачу.

Невозмутимого спокойствия Сэхуна как не бывало: на его лице неуверенность и смущение. Несколько быстрых шагов, и он уже стоял рядом и заглядывал мне в глаза.

— Что, дубль два?

— Какой еще дубль? — срывающимся голосом спросила я.

— Ну, я о том, что снова не сдержал слово. Прости!

— Все нормально, — пролепетала я. — На этот раз я первая начала.

О скривился.

— Я знал, как ты к ним относишься. Нечего было удивляться... — В темных глазах вспыхнуло отвращение.

Захотелось рассказать, какая Лиса на самом деле, объяснить, что его мнение ошибочно, но в последний момент показалось: сейчас не время.

— Извини, — вместо этого шепнула я.

— Не будем об этом беспокоиться, ладно? Она просто приехала в гости! Уедет — все вернется на круги своя.

— Разве мне нельзя одновременно дружить с вами обоими? — спросила я, уже не скрывая ни боли, ни разочарования.

— Нет, — покачал головой Сэхун, — боюсь, что нельзя.

— Ты ведь подождешь? Будешь со мной дружить, несмотря на то что Лису я тоже люблю?

Глаза лучше не поднимать, лучше не видеть, как он реагирует на вопрос!

Сэх молчал.

— Люби, кого хочешь, — прохрипел он, — я всегда буду твоим другом.

— Обещаешь?

— Обещаю!

Парень крепко меня обнял, и, прижавшись к его груди, я всхлипнула:

— Такая мерзкая ситуация...

— Да уж... — Он понюхал мои волосы и фыркнул: — Фи!

— Что такое?! — возмутилась я, когда, подняв голову, увидела, что он морщит нос. — Почему все кривятся? От меня ничем не пахнет!

— Ты пахнешь, как они, — ухмыльнулся Сэх. — Фи-и! Такой приторный аромат и... ледяной, даже ноздри жжет.

— Правда? — Как странно: сестра Эдварда пахнет восхитительно, по крайней мере с точки зрения человека. — Тогда почему Лисе мой запах не понравился?

Ухмылка тотчас исчезла.

— Хм, значит, от моего ее вообще замутит!

— По-моему, вы оба отлично пахнете. — Я снова прижала голову к груди Сэхуна. Сейчас он уйдет, и мне будет страшно его не хватать. Надо же, какое безвыходное положение: с одной стороны, хочу, чтобы Лиса осталась навсегда. Без нее я, к сожалению, образно, а не в прямом смысле, умру. Но как жить без Сэха?.. Катастрофа, настоящая катастрофа!

— Я скучаю по тебе, — вторя моим мыслям, прошептал Джейк. — Каждую минуту! Надеюсь, она скоро уедет.

— Сэхун, мы не должны загонять себя в такие рамки!

— Нет, Мэй, должны! — вздохнул мой приятель. — Ты... ее любишь, так что я должен держаться от вас подальше. Не уверен, что у меня хватит выдержки со всем справиться... Нарушу соглашение — Сэм взбесится, а ты... — в голосе появился сарказм, — ты тоже не обрадуешься, если я убью твою подругу.

Услышав такое, я в ужасе отпрянула, но Сэхун, крепко сжимая меня в объятиях, не выпускал.

— Мэй, от правды не спрячешься! Жизнь такая, какая есть.

— Мне такая жизнь не нравится!

Высвободив одну руку, Сэх повернул мое лицо к себе:

— Скольких проблем не существовало, когда мы оба были просто людьми, правда?

Я вздохнула.

Показавшуюся бесконечной минуту мы молча наблюдали друг за другом. Красновато-коричневая ладонь Сэха обжигала кожу. Я знала: на моем лице — задумчивая грусть — не хотелось говорить ему «прощай» даже на короткий промежуток времени. Сначала в темных глазах отражалась моя тоска, но время шло, никто из нас взгляд не отводил, и постепенно лицо Сэхуна начало меняться.

Разжав объятия, он аккуратно провел кончиками пальцев по моей щеке, будто скулы очерчивал. Чувствовалось, как дрожат его руки, только на этот раз не от гнева. Вот виска коснулась вторая ладонь, и все лицо оказалось в обжигающей ловушке.

— Мэй! — прошептал он.

Я будто окоченела.

Нет, решение еще не принято! Неизвестно, смогу ли я это сделать, а времени на обдумывание нет... Хотя наивно предполагать, что, если я его сейчас оттолкну, никаких последствий не будет.

Я окунулась в карие глаза: пока Сэхун не мой, однако все может измениться. Лицо такое знакомое и дорогое! Если сойти с небес на землю, то я люблю его, он моя каменная стена, моя тихая гавань. Захочу — и этот парень будет принадлежать мне.

Лиса заехала в гости, но что это изменит? Любовь умерла, принц не вернется, чтобы поцелуем меня разбудить. Да и я не принцесса... Что говорится в сказке о других поцелуях? О самых обычных, мирских, которыми никаких чар не разрушить?

Вдруг будет так же легко, как держать его за руку или греться в крепких объятиях? Вдруг будет очень приятно? Вдруг это не похоже на предательство... Да и кого я предаю? Только саму себя...

Прожигая взглядом, Сэхун медленно наклонялся ко мне.

Что же делать? Что же делать? Что же делать?

Пронзительная телефонная трель напугала нас обоих, но решимость Сэхуна не ослабила. Отпустив мою щеку, он ловко поднял трубку, однако вторая ладонь не давала вырваться из плена. Темные глаза будто к месту пригвоздили. Смущенная и сбитая с толку, я не то чтобы освободиться, даже воспользоваться благоприятной ситуацией не смогла.

— Дом семьи Ли, слушаю вас! — Сиплый голос О звучал четко и ясно, как у диктора.

Невидимый собеседник что-то сказал, и в долю секунды мой друг изменился до неузнаваемости: лицо превратилось в маску, глаза потухли. Я была готова поставить жалкие остатки своих сбережений на то, что звонит Лиса.

— Его нет, — отрезал Сэхун, и получилось довольно угрожающе.

Последовал короткий ответ, видимо, звонивший решил узнать подробности, потому что О неохотно сообщил:

— Он на похоронах.

Затем Сэхун повесил трубку.

— Чертов кровопийца! — сквозь зубы пробормотал он, а когда повернулся ко мне, на лице снова застыла маска, изображающая горечь и озлобленность.

— С кем ты разговаривал? Почему бросил трубку? — задыхалась я от гнева. — Это мой дом и мой телефон!

— Тише ты, он первый отсоединился!

— Он? Кто звонил?

— Доктор Пак, — с презрением произнес Сэх.

— Почему ты не дал мне с ним поговорить?

— Потому что он сам не хотел, — холодно пояснил Сэхун. Лицо его стало спокойным, непроницаемым, зато руки дрожали. — Пак спросил, где Чарли, и я ответил. По-моему, правила хорошего тона не нарушены.

— Послушай меня, О Сэхун...

Увы, меня не слушали. Сэх оглянулся, будто его позвали из соседней комнаты. Глаза расширились, тело напряглось, а потом задрожало мелкой дрожью. Поддавшись порыву, я тоже сосредоточилась, но ничего не уловила.

— Пока, Мэй! — проговорил он и повернулся к входной двери.

— В чем дело? — бросилась следом я и, не рассчитав скорость, врезалась в него.

Сквозь зубы бормоча ругательства, парень обернулся. Он толкнул меня совсем несильно, но я, споткнувшись, упала на пол.

— Эй, больно! — воскликнула я, когда Сэх одним движением высвободился.

Пока я поднималась, он рванул было к двери черного хода, потом внезапно замер.

На ступеньках неподвижно стояла Лиса.

— Мэй... — прохрипела она.

Кое-как встав, я, пошатываясь, шагнула к ней. Темные глаза словно застыли, лицо осунулось и мертвенно побелело, худенькое тело судорожно вздрагивало.

— Лиса, что случилось? — испуганно спросила я и, пытаясь успокоить подругу, прижала к ее бледной щеке ладонь.

Пылающий болью взгляд будто пригвоздил к месту.

— Чанёль... — слетело с бескровных губ.

Тело отреагировало быстрее, чем разум осмыслил суть ее ответа. Сначала я даже не поняла, почему комната кружится и откуда взялся шум в ушах. Пока мозг нащупывал связь между унылым лицом подруги и Чанёлем, тело уже раскачивалось, пытаясь спастись от реальности в плену бессознательного состояния.

Лестница наклонилась под невероятным углом, и я неожиданно услышала голос Сэхуна, бормочущего ругательства. Фи, как грязно он выражается! Новые друзья плохо на него влияют.

Через секунду я уже лежала на диване, хотя как до него добралась, не помнила.Сэх продолжал сквернословить. Казалось, гостиную сотрясают подземные толчки; по крайней мере, диван подо мной так и дрожал.

— Что ты с ней сделала? — набросился на Лису Джейкоб.

Девушка и бровью не повела.

— Мэй, Мэй, скорее приди в себя! Нам надо спешить...

— Держись от нее подальше! — прорычал мой приятель.

— О Сэхун, немедленно успокойся! — приказала Лиса. — Ты ведь не хочешь сделать это при ней!

— Я умею владеть собой, — возразил парень уже не так запальчиво.

— Лиса, что случилось? — слабым голосом спросила я, хотя ответ слышать совершенно не хотела.

— Не знаю! — неожиданно пожаловалась она. — Что творит твой приятель?!

Несмотря на головокружение, я сумела встать. Надо же, оказывается, я держусь за руку Сэхуна и трясется не диван, а он.

Когда взгляд в очередной раз упал на Лису, девушка доставала из кармана маленький серебристый телефон. Пальчики быстро-быстро забарабанили по клавиатуре.

— Роуз, мне нужно срочно поговорить с Паком! Хорошо, пусть перезвонит сразу, как вернется... Нет, прилечу на самолете. От Чанёля новостей нет?

Девушка внимательно слушала сестру, я смотрела нее, и с каждой секундой мне становилось все страшнее и страшнее. Бескровные губы изогнулись в крошечную О, серебристый телефон затрясся.

— Почему? — вопрошала подруга. — Зачем ты так поступила, Розали?

Не знаю, каким был ответ, но лицо Лисы перекосилось от гнева. Сузившиеся глаза метали молнии.

— Милая, ты в обоих случаях просчиталась, придется теперь расхлебывать, — съязвила младшая сестра Чанёля. — Да, именно... Она в полном порядке, я ошиблась... Долго рассказывать... В этом плане ты тоже не права, поэтому и звоню... Да, видение было именно таким.

Голос моей гостьи звучал беспощадно, губы скривились, обнажив чуть ли не звериный оскал.

— Ты опоздала, Роуз! Прибереги свое раскаяние для тех, кто в него верит! — Молниеносное движение — и сотовый захлопнулся.

Девушка подняла полные боли глаза.

— Лиса, — не теряя ни секунды, выпалила я. Нужно выиграть немного времени, буквально чуть-чуть, прежде чем она заговорит и ее слова разрушат то, что осталось от моей жизни. — Лиса, знаешь, Пак-то вернулся! Он звонил буквально...

В темных глазах полное недоумение.

— Когда именно? — глухо спросила она.

— Буквально за минуту до твоего появления.

— И что сказал? — Лиса сосредоточилась, с нетерпением ожидая моего ответа.

— Я сама с ним не разговаривала...

Темные глаза-рентгены повернулись к О. Он вздрогнул, но, вместо того чтобы отойти от дивана, неловко присел, будто пытаясь загородить меня своим телом.

— Он попросил Чарли, а я объяснил, что мистера Ли нет.

— И все? — ледяным голосом допытывалась Лиса.

— Потом он бросил трубку, — выпалил О, по спине которого растекалась дрожь, понемногу передававшаяся и мне.

— Ты сказал, что Чарли на похоронах, — напомнила я.

— Можешь дословно повторить его слова? — повернулась ко мне Лиса.

— Сэх сказал: «Его нет», потом Пак Сон Джун спросил, где папа, и он ответил: «На похоронах».

С глухим стоном Лиса рухнула на колени.

— Скажи, в чем дело!

— Это был не Сон Джун! — с отчаянием проговорила она.

— Утверждаешь, что я лгу? — огрызнулся сидящий рядом со мной Сэхун.

Не обратив на него ни малейшего внимания, Лиса заглянула в мое озадаченное лицо.

— Звонил Чанёль, — с трудом проговорила она. — Он уверен, что ты умерла.

Мысли понеслись бешеным потоком. Я боялась услышать совсем не это, и облегчение помогло немного разобраться в ситуации.

— Розали передала ему, что я покончила с собой? — почти успокоившись, спросила я.

— Да, — кивнула Лиса, и темные глаза сурово вспыхнули. — В защиту сестры могу сказать, что она положилась на меня. Но искать брата специально для того, чтобы сообщить эту новость! Она что, не думает... или не понимает...

— Значит, позвонив сюда, Чанёль решил, что речь идет о моих похоронах! — догадалась я. Надо же, любимый голос был совсем близко... Я впилась ногтями в широкую ладонь друга, а тот даже не шелохнулся.

Лиса удивилась.

— Похоже, ты совсем не расстроена, — прошептала она.

— Подумаешь, небольшая путаница! Ничего непоправимого не произошло... Кто-нибудь ему объяснит, что на самом деле... — Я осеклась: темно-карие глаза задушили готовые вырваться слова.

Чего Лиса боится? Почему ее лицо перекосилось от жалости и страха? Что такого сказала ей Розали? Что-то о видениях... Розали мучается раскаянием... Случись беда со мной, совесть красавицы была бы спокойна. А вот если причинить боль своей семье, младшему брату...

— Мэй, — прошептала Лиса, — Чанёль не позвонит... Он ей поверил.

— Я. Не. Понимаю. — Слова слетали с губ без единого звука, словно испуганные птички. Для нормальной, выражающей мысль фразы в легких не хватало воздуха.

— Он направился в Италию.

Чтобы понять, в чем дело, хватило и доли секунды.

В подсознании снова послышался голос Чанёля, но, увы, звучал он совсем не так божественно, как в галлюцинациях. Память выдавала лишь слабое, начисто лишенное музыкальности эхо. Слова сами по себе врезались в грудь, оставляя в ней зияющие раны. Слова из эпохи, когда я могла поставить все свое и даже чужое имущество на то, что он меня любит.

«Без тебя я жить не собирался, — заявил Чанёль в этой самой комнате, когда мы смотрели, как умирают Ромео и Джульетта, — только как и что делать, не знал... Само собой, Бекхён с Сюмином помогать бы не стали. Вот я и подумал: может, направиться в Италию и каким-то образом спровоцировать Вольтури... Вольтури раздражать не рекомендуется — если, конечно, не хочешь умереть...»

Если не хочешь умереть...

— НЕТ! — После шепота и многозначительных взглядов звериный, вырвавшийся из груди крик не на шутку напугал присутствующих. Мои щеки побагровели — я догадалась, что было в видениях Лисы. — Нет! Нет! Нет! Он не может, не должен...

— Окончательное решение брат принял после того, как юный мистер Блэк подтвердил: тебя не спасти.

— Но ведь он... уехал. Я ему надоела... Так что какая разница? Чанёль знал: рано или поздно я умру.

— Вряд ли он планировал надолго тебя пережить, — тихо проговорила Лиса.

— Да как он смеет! — вскочив на ноги, орала я, а Сэхун неуверенно поднялся, чтобы снова заслонить меня от подруги.

— Прочь с дороги, Сэхун! — Я с остервенением оттолкнула его. — Что нам делать? — В моем голосе звенела самая настоящая мольба: должен же быть какой-то выход! — Разве позвонить ему нельзя?

Девушка покачала головой:

— Пробовала... Брат швырнул сотовый в мусорный бак посреди Рио, и его уже подобрали... Мне ответил кто-то чужой.

— Пять минут назад ты сказала: надо спешить. Куда спешить? Давай сделаем то, что ты хотела!

— Мэй, я... я не знаю, могу ли тебя просить... — договорить Лиса не решилась.

— Проси! — потребовала я.

Словно пытаясь удержать на месте, девушка обняла меня и, подчеркивая то или иное слово, сжимала сильнее.

— Возможно, мы уже опоздали. Я видела, как он идет к Вольтури и... умоляет о смерти. — От ужаса мы обе съежились, а у меня будто глаза запорошило: борясь со слезами, я часто-часто моргала. — Все зависит от их решения. Окончательный вердикт мне откроется, лишь когда они его примут.

Скажут «нет» — а это вполне вероятно: Аро очень близок с Сон Джуном и не захочет сделать ему больно, — у Чанёля есть план Б: Вольтури всеми правдами и неправдами защищают свой город, любой нарушитель покоя будет тотчас остановлен. Брат совершенно прав: они поступят именно так.

Стиснув зубы от бессилия, я смотрела на Лиса: она до сих пор не объяснила, почему мы торчим здесь, а не спешим на помощь Чанёлю.

— Получается, если Вольтури удовлетворят его просьбу, мы опоздали. Если скажут «нет» и он быстро придумает нарушение — тоже опоздали. А вот окажись план изощреннее, тогда, возможно, мы получим отсрочку.

— Так пошли!

— Мэй, послушай! Успеем или нет, мы окажемся в самом сердце города Вольтури. Если Чанёль осуществит свой план, меня сочтут сообщницей. Ты же вообще смертная, которая слишком много знает да еще пахнет восхитительно. Весьма вероятно, что нас обеих просто устранят, хотя в твоем случае это будет не наказание, а скорее трапеза.

— Что же мы время теряем? — вырвалось у меня. — Если боишься, поеду одна. — Я мысленно подсчитала оставшиеся на счету деньги. Надеюсь, Лиса одолжит недостающую сумму.

— Боюсь, для тебя эта затея чревата гибелью...

— Знаешь, у меня тут чуть ли не каждый день чреват гибелью... Говори, что делать!

— Напиши записку Чарли, а я позвоню в аэропорт.

— Чарли... — вздохнула я.

Не то чтобы мое присутствие оберегало отца, но оставлять его здесь одного перед лицом такой опасности...

— Я пригляжу за Чарли, не волнуйся! — раздраженно пообещал Сэхун. — К черту соглашение!

Я выразительно посмотрела на товарища.

— Скорее, Мэй, скорее! — прервала наш безмолвный диалог Элис.

Бросившись на кухню, я один за другим открывала ящики и вываливала их содержимое на пол. Ручку, срочно ручку!.. Сэхун нашел ее первым и протянул мне.

— Спасибо! — буркнула я, сдирая колпачок зубами. Вслед за ручкой парень отыскал блокнот, где мы записывали телефонные сообщения. Оторвав страницу, я отшвырнула его подальше.

«Папа! Чанёль в беде, поэтому мне придется уехать с Лисой. Когда вернусь, сотрешь меня в порошок: понимаю, время выбрала наихудшее. Прости... Очень тебя люблю, Мэй».

— Не уезжай! — прошептал Сэхун. В отсутствие Лисы гнева и напускной бравады как не бывало.

Тратить время на пустые споры совершенно ни к чему.

— Прошу, пожалуйста, позаботься о Чарли! — умоляла я, бросаясь обратно в гостиную. Лиса с сумкой через плечо уже ждала у входной двери.

— Захвати бумажник — понадобится удостоверение личности... Ради всего святого, надеюсь, у тебя есть паспорт, потому что изготовить фальшивый я уже не успею!

Кивнув, я помчалась в свою комнату. От благодарности даже в глазах потемнело: спасибо маме, пожелавшей выйти замуж за Фила на мексиканском побережье! Естественно, этот план, как и многие другие, с блеском провалился, но уже после того, как я оформила необходимые документы.

Влетев в комнату, я кинула в рюкзак старый бумажник, чистую футболку со спортивными брюками, а на самый верх — зубную щетку. Скорее, скорее! К этому моменту ощущение дежавю стало просто невыносимым. В отличие от прошлого раза, когда я бежала из Нам-джу, спасаясь от голодных вампиров, а не спешила в их логово, по крайней мере, не нужно прощаться с папой.

Перед распахнутой дверью ругались Лиса с Сэхуном. Надо же, близко друг к другу не подходят, да на таком расстоянии вообще разговаривать невозможно! Моего возвращения даже не заметили.

— Допустим, тебе в большинстве случаев удается сдерживаться, но те червяки, итальянские пиявки, к которым ее везешь... — брызгал слюной Сэхун.

— Да, ты прав, щенок! — огрызнулась Лиса. — Можно сказать, Вольтури олицетворяют нашу сущность. Из-за таких, как они, у тебя волосы дыбом встают, когда ты чувствуешь мой запах. Я же понимаю: Аро, Су и Марк — воплощение кошмаров и животного страха, что пропитывает все твои инстинкты!

— И ты везешь Мэй к этим кровопийцам, словно бутылку вина на праздник?

— По-твоему, лучше бросить ее здесь, на съедение Арии?

— С рыжей мы справимся!

— Так почему она до сих пор жива?

Сэхун зарычал, его грудь мелко-мелко задрожала.

— Прекратите! — сгорая от нетерпения, заорала я на обоих. — Вернемся, тогда ругайтесь на здоровье, а сейчас некогда...

Лиса побежала к машине, двигаясь так быстро, что человеческим взглядом уследить за ней было невозможно. Я бросилась за ней, но машинально остановилась, чтобы запереть дверь.

О зажал мою руку в дрожащих ладонях:

— Пожалуйста, Мэй, умоляю!

В темных глазах блестела влага, и я нервно сглотнула:

— Сэх, я должна...

— Ничего ты не должна, абсолютно ничего! Ты можешь никуда не уезжать, можешь остаться в живых. Ради Чарли... Ради меня...

«Мерседес» Пака заурчал сначала мерно, потом, когда нетерпеливая Лиса добавила мощность, громко и отрывисто.

Я покачала головой — от резких движений из глаз покатились слезы — и вырвала руку; Сэхун даже не сопротивлялся.

— Мэй, постарайся не погибнуть, — прохрипел он, — пожалуйста!

Что, если мы больше не увидимся?

От этой мысли слезы потекли еще сильнее, грозя перерасти в истерику. Обняв Сэхуна, я на секунду прижала его к себе и спрятала заплаканное лицо на широкой надежной груди. Крупная коричнево-красная ладонь легла на мой затылок, будто пытаясь удержать меня на месте.

— Прощай, Сэхун! — Я осторожно поднесла его ладонь к губам. Смотреть в темные глаза нет никаких сил. — Прости... — шепнула я и побежала к машине.

Пассажирская дверца была гостеприимно открыта. Швырнув рюкзак через подголовник, я юркнула в салон.

— Позаботься о Чарли! — выглянув в окно, крикнула я, но Сэхун уже исчез. Лиса нажала на газ и под истерический визг шин повернула на дорогу. Под деревьями валялся какой-то белый лоскут. Боже, это ведь от рваной кроссовки!