Полнолуние

Удивительно неподвижная и бледная, с огромными черными глазами, моя гостья ждала посреди прихожей, красивая до умопомрачения.

Колени задрожали, я с трудом сдержалась, чтобы не упасть, а потом бросилась к ней.

— Лиса, ой, Лиса! — причитала я, стремительно приближаясь к любимой подруге.

За долгие месяцы некоторые физиологические особенности Калленов забылись. Боже, я будто в бетонную стену врезалась!

— Мэй! — Облегчение в голосе смешивалось с замешательством.

Я обнимала точеные плечи, жадно вдыхая аромат бледной кожи. Ее запах не сравним ни с чем — не пряный, не цветочный, не мускусный, не цитрусовый. Разве такой запомнишь?

Хриплое дыхание переросло во что-то другое, я даже внимания не обратила, а что плачу, поняла, только когда девушка утащила меня на диван в гостиной и посадила рядом. Ожидая, когда я успокоюсь, Лиса гладила меня по спине.

— П-прости, я... я т-так рада тебя видеть...

— Все в порядке, Мэй, все хорошо.

— Угу, — рыдала я и впервые за долгое время верила, что это действительно так.

— Я уже забыла, какая ты эмоциональная, — неодобрительно заметила девушка.

Я подняла на нее зареванные глаза. Лиса старалась отстраниться от меня — жилы на тонкой шее напряглись, губы плотно сжались, в глазах непроглядная тьма.

— Ой! — разобравшись, в чем дело, выдохнула я. Лиса хочет пить, а у меня довольно аппетитный запах. Полгода с такими проблемами не сталкивалась! — Прости...

— Сама виновата, давно не охотилась. Нельзя нагуливать такой аппетит, но я спешила... — Черные глаза пронзили свирепым взглядом. — Раз уж речь зашла об этом, будь добра, объясни, каким образом ты еще жива?

Огорошенная вопросом, я даже рыдать перестала. Теперь понятно, что должно было случиться и почему появилась Лиса.

— Ты видела, как я падаю! — вырвалось у меня.

— Нет, — прищурилась девушка, — видела, как ты прыгаешь.

Я поджала губы, пытаясь придумать наименее сумасбродное объяснение.

Гостья покачала головой:

— Говорила я ему, что это случится, но он не верил. «Мэй обещала!» — Девушка так здорово копировала голос брата, что я замерла от ужаса: острая боль полоснула исстрадавшееся сердце. — «Не заглядывай в ее будущее, — не унималась Лиса. — Мы причинили ей достаточно вреда». Но то, что не заглядываю, еще не означает, что не вижу. Клянусь, Мэй, я за тобой не следила. Просто... уже настроена на твою волну, и... увидев, как ты прыгаешь, я недолго думая села на самолет. Хотя и знала, что опаздываю... Приехав сюда, решила: хоть Чарли утешу. И тут появилась ты! — Подруга покачала головой, на этот раз в замешательстве. — Я видела, как ты погружаешься в воду, потом все ждала, что всплывешь... Так и не дождалась. Что произошло? Как ты могла поступить так с Чарли? Хоть на секунду представила, что с ним будет? А с моим братом? По-твоему, как Чанёль...

Услышав заветное имя, я тотчас ее оборвала. При других обстоятельствах я промолчала бы, даже поняв, что гостья появилась по недоразумению, — только бы не смолкал звонкий, как серебряный колокольчик, голос. Но вмешаться пришлось.

— Лиса, самоубийство я не планировала.

— Хочешь сказать, что не прыгала со скалы? — недоверчиво спросила девушка.

— Лишь... — Я поморщилась. — Лишь для развлечения.

Лиса нахмурилась еще сильнее.

— Я видела, как со скал прыгают друзья Сэхуна, — оправдывалась я. — Показалось очень... забавно, а мне было скучно...

Гостья ждала продолжения.

— Я не думала, что гроза повлияет на течение. Честно говоря, о воде вообще не думала.

Лиса не верила. Не сомневаюсь, она по-прежнему считала, что я пыталась покончить с собой. Лучше сменить тему.

— Раз ты видела меня, то как не заметила Сэхуна?

Сестра Чанёля растерянно наклонила голову.

— Если бы не Сэхун, я бы, наверное, утонула. Он меня нашел и, думаю, сразу вытащил на берег. Точно сказать не могу, потому что потеряла сознание. Под водой провела не больше минуты, а затем он поднял меня на поверхность. Как же ты это не видела?

Лиса недоуменно нахмурилась.

— Кто-то вытащил тебя из воды?

— Да, Сэхун.

Я с любопытством наблюдала, как на бледном лице сменяли друг друга не совсем понятные мне чувства. Гостью что-то беспокоило. Несовершенство ее видения? Кто знает... Неожиданно она наклонилась и понюхала мое плечо.

Я окаменела.

— Не валяй дурака! — продолжала нюхать Лиса.

— Что ты делаешь?

— Кто подвез тебя к дому? — не обратив внимания на мой вопрос, поинтересовалась девушка. — Судя по шуму, вы ссорились.

— О Сэхун. Он... мой лучший друг. По крайней мере, был. — Перед глазами встало искаженное болью лицо Сэхуна. Кем теперь его считать?

Поглощенная своими мыслями, Лиса рассеянно кивнула.

— Что такое?

— Не знаю... — проговорила она. — Я не знаю, что обозначает этот запах.

— Ну, по крайней мере, я жива!

— Напрасно брат решил, что без нас тебе будет лучше. Я еще не встречала человека более склонного к опасному для жизни идиотизму, чем ты.

— Я же не погибла...

Лису беспокоило что-то другое.

— Если ты не могла справиться с течением, как Сэхуну удалось?

— Он очень... сильный.

Поняв, что я что-то недоговариваю, гостья вопросительно подняла брови.

Я закусила губу. Это тайна или нет? Если тайна, то чью сторону принять: Сэхуна или Лисы?

Чужие тайны хранить слишком трудно, и, раз О все известно, почему бы не поставить в равное положение Пак Лиса?

— Сэх... вроде оборотня, — выпалила я. — Когда вампиры рядом, квилеты превращаются в волков. Они давно знают Пака. Ты была с ним, когда он появился в этих краях?

Глаза Лисы стали совсем круглыми.

— Пожалуй, запах этим объясняется, — пробормотала она, — а то, что я его не видела, нет... — Девушка нахмурила белоснежный, как у фарфоровой статуэтки, лоб.

— Какой еще запах? — переспросила я.

— Твой, совершенно ужасный, — рассеянно ответила гостья, по-прежнему хмурясь. — Оборотень? Ты уверена?

— Да, стопроцентно. — Я поморщилась, вспоминая, как на опушке дрались Сэх с Каем. — Значит, ты не была с Паком, когда в Нам-джу в последний раз видели оборотней?

— Нет, мы встретились позже, — задумчиво покачала головой Лиса, а потом, будто очнувшись, ужаснулась: — Твой лучший друг — оборотень?

Я робко кивнула.

— И давно это продолжается?

— Не очень, — оправдывалась я. — Сэх стал оборотнем всего несколько недель назад.

— Молодой оборотень? — разозлилась Лиса. — Так даже хуже! Чанёль прав: ты ходячий магнит для неприятностей. Кому было велено себя беречь?

— Оборотни не такие уж плохие, — буркнула я, уязвленная ее критикой.

— Пока держат себя в руках, — покачала головой девушка. — Мэй, ты в своем амплуа! После того как вампиры покинули город, любой другой вздохнул бы с облегчением, а ты заводишь дружбу с первыми же попавшимися монстрами.

Спорить с Лисой не хотелось: я не могла нарадоваться, что она правда здесь, можно прикоснуться к ее мраморной коже и слушать напоминающий перезвон колокольчиков голос. И все же подруга ошибается.

— Нет, Лиса, вампиры не покинули город, по крайней мере, не все. В этом-то и проблема! Если бы не оборотни, Виктория давно бы до меня добралась. А если бы не Сэх с его друзьями, Намджун убил бы меня еще раньше...

— Ария? — прошипела дочь Сон Джуна. — Намджун?

Я кивнула, слегка обеспокоенная выражением бледного лица.

— Магнит для неприятностей, верно? — Я ткнула себя в грудь.

Уже в который раз гостья покачала головой:

— Расскажи все с самого начала.

Начало пришлось слегка изменить, опустив мотоциклы и звучащие в подсознании голоса, зато я не утаила больше ничего, вплоть до сегодняшнего злоключения. Лисе не понравились притянутые за уши объяснения о беспросветной тоске и манящих скалах, поэтому при первой же возможности я перешла к странному пламени среди черных волн и сообщила, что, по моему мнению, оно означало.

Черные глаза девушки превратились в узенькие щелочки. Непривычно было видеть ее такой... опасной, совсем как вампир.

Нервно сглотнув, я перешла к финалу — скоропостижной кончине Гарри.

Сестра Чанёля слушала, не перебивая, лишь изредка качала головой, а морщины на лбу стали такими глубокими, что казалось, навсегда отпечатаются на мраморной коже. Я замолчала и, проникшись чужой болью, искренне горевала о Гарри. Скоро вернется Чарли... В каком он сейчас состоянии?

— Наш отъезд совершенно тебе не помог... — пробормотала Лиса.

Я коротко хохотнула — звук получился какой-то истерический.

— Цель-то была не в этом, верно? Вы уехали вовсе не ради меня.

Помрачнев, Лиса уставилась в пол:

— Пожалуй, напрасно я поддалась порыву... Вмешиваться не следовало.

Кровь отхлынула от щек, сердце сжалось.

— Не уезжай, — прошептала я и, вцепившись в ворот ее белой блузки, начала задыхаться. — Не бросай меня!

Черные глаза казались огромными.

— Хорошо, — четко проговаривая каждый звук, отозвалась Лиса, — сегодня останусь здесь. Давай, сделай глубокий вдох...

Я послушалась, хотя в тот момент толком не понимала, как заставить легкие работать нормально. Пока я приводила в порядок дыхание, Элис внимательно следила за моим лицом.

— Выглядишь ужасно.

— Я чуть не утонула, — пришлось напомнить мне.

— Дело не только в этом. У тебя в голове полный бардак!

Меня даже передернуло.

— Слушай, я стараюсь!..

— О чем ты?

— Пришлось очень нелегко, но я учусь жить по-новому.

Гостья нахмурилась.

— Говорила же ему... — пробормотала она.

— Лиса, — вздохнула я, — что ты рассчитывала увидеть? Ну, помимо моего бездыханного тела? Думала, я тут песни пою и скачу на одной ножке? По-моему, ты достаточно хорошо меня знаешь...

— Да уж, но просто надеялась...

— Тогда, наверное, не стоит обвинять меня в идиотизме.

Зазвонил телефон.

— Это Чарли! — Вскочив, я схватила каменную ладонь Лисы и потащила за собой на кухню. И на секунду глаз с нее не спущу! — Папа!.. — подняв трубку, выпалила я.

— Это я, — проговорил О-младший.

— Сэх!

За мной, не отрываясь, следила Лиса.

— Хотел убедиться, что ты жива.

— Все в порядке. Говорю же, это совсем не то...

— Да, понял. Пока! — Он повесил трубку.

Тяжело вздохнув, я запрокинула голову:

— Так, одной проблемой больше...

Девушка взяла меня за руку:

— Похоже, они не рады моему возвращению.

— Не особенно... Хотя это не их дело.

Тонкие, как веточки, руки обняли меня.

— Чем же сейчас заняться? — задумчиво проговорила Лиса, обращаясь, видимо, к себе. — Столько дел нужно сделать, столько проблем решить...

— Каких еще дел?

Бледное лицо тут же стало настороженным.

— Пока не знаю... Спрошу Сон Джуна.

Она хочет уйти?

— Может, останешься? — взмолилась я. — Хоть ненадолго... Мне так тебя не хватало! — Голос сорвался.

— Ну, если хочешь... — Черные глаза стали совсем несчастными.

— Да, хочу! Переночуй у нас — вот Чарли обрадуется!

— Мэй, у меня есть дом.

Я кивнула покорно, но с бесконечным разочарованием. В лице пристально следившей за мной Лисы что-то дрогнуло.

— Ну, хоть какую-то одежду надо взять...

— Лиса, ты чудо! — взвизгнула я, прижимая девушку к себе.

— А еще мне нужно на охоту. Срочно!

— Ой! — Я невольно отпрянула.

— Сможешь хоть час спокойно посидеть дома, не впутываясь ни в какие истории? — с сомнением спросила Лиса и, не давая мне ответить, зажмурилась и подняла указательный палец. На несколько секунд лицо стало спокойным и невозмутимым. Открыв глаза, девушка ответила на свой вопрос: — Все будет в порядке, по крайней мере сегодня. — Она скорчила выразительную гримасу, но, даже ерничая, была похожа на ангела.

— Вернешься? — тихо спросила я.

— Через час, обещаю.

Я глянула на стоящие на кухонном столе часы. Рассмеявшись, сестра Чанёля чмокнула меня в щеку и исчезла.

Пытаясь успокоиться, я набрала в грудь побольше воздуха: Лиса вернется... Сразу полегчало.

Мне было чем занять себя в ее отсутствие. Прежде всего на повестке дня — душ. Раздеваясь, я обнюхала плечо: вроде бы пахнет только морской солью и водорослями... Интересно, что имела в виду Лиса, когда пеняла на плохой запах?

Вымывшись, я вернулась на кухню. Вряд ли Чарли ел в последние несколько часов, значит, приедет голодным. Хлопоча у плиты, я беззвучно напевала что-то.

Пока в микроволновке грелась вчерашняя запеканка, я постелила на диван простыни и старое одеяло. Моей гостье они не нужны, а вот для отца придется устроить спектакль. На часы лучше не смотреть и панику устраивать незачем: Лиса обещала!

Ужин я проглотила быстро, даже вкус еды не почувствовала. Пить хотелось гораздо сильнее, и незаметно для себя я осушила полуторалитровую бутыль воды. Огромное количество соли в организме привело к сильному обезвоживанию.

Вымыв посуду, я пошла в гостиную смотреть телевизор.

Лиса уже ждала меня, удобно устроившись на застеленном диване. Глаза стали цвета сливочной тянучки. Улыбнувшись, девушка примяла подушку:

— Спасибо!

— Ты так быстро! — обрадовалась я и, присев рядом, положила голову на ледяное плечо.

Крепко обняв меня, Лиса вздохнула:

— Мэй... Что же нам с тобой делать?

— Не знаю... Я честно старалась изо всех сил!

— Верю...

Гостиную накрыла тишина.

— А... он... — Горло судорожно сжалось: произносить заветное имя про себя я уже отваживалась, но вслух — куда труднее. — Чанёль знает, что ты здесь? — Удержаться не удалось. В конце концов, больно-то будет мне. Когда Лиса исчезнет, потихоньку приду в себя... От такой перспективы в глазах потемнело.

— Нет.

М-м-м, это возможно в одном-единственном случае.

— Он не с Пак Сон Джуном и остальными?

— Навещает их раз в два-три месяца.

— А-а... — Понятно, развлекается от души... Лучше спросить о чем-то менее опасном. — Ты вроде сказала, что прилетела на самолете... Откуда?

— Из Денали. У Тани гостила.

— Сюмин тоже здесь? Он с тобой прилетел?

Девушка покачала головой:

— Нет, ему моя идея не понравилась. Мы ведь обещали... — Лиса осеклась и заговорила совсем другим тоном: — Слушай, а Чарли ничего не скажет? Ну, по поводу моего появления?

— Лиса, папа тебя обожает!

— Вот сейчас и проверим...

Действительно, через пару минут я услышала, как на подъездной аллее остановилась патрульная машина. Я вскочила с дивана и побежала открывать дверь.

Чарли брел по дорожке, сильно ссутулясь, не отрывая глаз от земли. Я бросилась навстречу, но пока не обняла, он даже меня не видел; затем, будто проснувшись, порывисто прижал к себе.

— Мне так жаль Гарри...

— Нам будет очень его не хватать, — пробормотал папа.

— Как Сью?

— В каком-то ступоре, до сих пор не понимает, что произошло. С ней остался Сэм... — Голос Чарли дрожал и звучал то громче, то тише. — Бедные дети! Ли всего на год старше тебя, а Сету только четырнадцать...

Он покачал головой и, не выпуская меня из объятий, пошел к дому.

— Пап, — решив, что сюрпризы сегодня ни к чему, начала я, — ты не представляешь, кто к нам приехал!

Чарли непонимающе на меня посмотрел, а потом, обернувшись, увидел по ту сторону дороги «мерседес», черная крыша которого лоснилась в ярком свете лампы. Не успел он и рта раскрыть, как в дверях появилась Элис.

— Привет, Чарли! — негромко сказала она. — Простите, что приехала в столь неудачное время.

— Пак Лиса? — Папа вглядывался в стоящую перед ним девушку, будто не веря собственным глазам. — Лиса, это ты?

— Да, я. Случайно была неподалеку и решила заглянуть.

— Пак Сон Джун тоже?..

— Нет, я одна.

И Лиса, и я прекрасно понимали, что на деле речь идет не о Паке. Папина рука плотнее обняла меня.

— Можно Лиса у нас остановится? Я уже пригласила...

— Конечно! — машинально ответил Чарли. — Лиса, мы всегда тебе рады.

— Спасибо, мистер Ли. Понимаю, вам сейчас не до гостей...

— Ну что ты, что ты! В ближайшие дни я буду занят: нужно помочь семье Гарри... Очень хорошо, что Мэй не останется одна.

— Пап, ужин на столе, — благодарно сказала я.

— Спасибо, Мэй! — Чарли крепко прижал меня к себе и пошел на кухню.

Мы с Лисой снова устроились на диване, только на этот раз она сама положила мне голову на плечо.

— У тебя усталый вид.

— Наверное, — вздохнула я, — после смертельных трюков такое бывает... А что думает о твоем приезде доктор Пак?

— Пак ничего не знает. Они с Рози и Эсми на охоте, через несколько дней, когда вернутся, мы должны созвониться.

— Но в следующий приезд... ему-то ты ничего не расскажешь? — спросила я, имея в виду не отца Лисы.

— Конечно, нет, он мне голову оторвет! — мрачно отозвалась девушка.

Я рассмеялась, а потом тяжело вздохнула.

Тратить время на сон совершенно не хотелось, лучше всю ночь с Лисой разговаривать! Да и устать-то с чего, если весь день провалялась на диване О? Но все-таки борьба с течением отняла немало сил, и глаза закрывались сами. Прижавшись к подруге, я погрузилась в такое безмятежное забытье, о каком и мечтать не могла.

Спала долго, без сновидений, а проснулась рано, отдохнувшая и слегка заторможенная. Я на диване, заботливо укрытая одеялом, которое приготовила для Лисы. Лисы... Серебристый голосок доносился с кухни. Наверное, папа готовит ей завтрак...

— Чарли, как же вы справились? — осторожно спросила Лиса, и я подумала было, что речь идет о Клируотерах.

— С огромным трудом.

— Пожалуйста, расскажите, мне важно знать, что именно произошло после нашего отъезда.

Последовала небольшая пауза: хлопнула дверца буфета, щелкнул таймер микроволновки, а я все ждала, съежившись от страха.

— Никогда не чувствовал себя таким беспомощным, — задумчиво начал Чарли, — совершенно не знал, что делать... Первую неделю хотел даже в больницу отвезти! Девочка не ела, не пила, почти не двигалась. Доктор Джеранди сыпал словечками вроде «кататонический ступор», но я не подпускал его к дочке, боялся, что напугает.

— Как же ей удалось вырваться из этого состояния?

— Я попросил Рене увезти ее во Сеул. Не хотелось... самому класть в больницу. Думал, вдруг матери удастся оживить Мэй? Мы уже начали собирать вещи, но она проснулась, да с каким настроем! Никогда не видел, чтобы Мэй закатывала истерику, она вообще спокойная, но тут вспылила не на шутку. Швыряла по комнате одежду, кричала, что никто не заставит ее уехать, а потом рыдала так, что сердце разрывалось.

Я подумал: это криз, и не стал спорить, когда она решила остаться. Сначала правда казалось, что дочь идет на поправку...

Папа осекся, а я, зная, сколько боли ему причинила, напряженно вслушивалась в тишину.

— Но? — подсказала Лиса.

— Мэй вернулась в школу и на работу, ела, спала, делала домашнее задание, отвечала, когда ей задавали вопросы. Но при этом была какой-то... пустой, в глазах ни света, ни тепла. Плюс другие мелкие признаки: перестала слушать музыку — я даже нашел в корзине несколько разбитых дисков, — перестала читать, не оставалась в гостиной, когда там работал телевизор, хотя она и раньше не особо его любила... Потом я сообразил, в чем дело: девочка избегала любого напоминания... о нем.

Мы почти не разговаривали: я страшно боялся расстроить Мэй — ее от любых мелочей в дрожь бросало, а она сама никакой инициативы не проявляла... Спросишь — ответит, и ни слова больше.

Все время сидела одна. Отказывалась общаться с друзьями, и со временем они перестали звонить. Страшнее всего было по ночам — до сих пор слышу, как она кричит во сне...

Даже не заглядывая на кухню, я поняла, что Чарли содрогнулся; от воспоминаний меня саму бросило в дрожь. Потом из груди вырвался тяжелый вздох: думала, что провела отца, а он все знал с первой до последней минуты.

— Чарли, мне очень жаль, — проговорила Лиса.

— Тебе извиняться не за что. — По папиному тону ясно, кого он считает виноватым. — Ты всегда была ей настоящей подругой.

— Но сейчас-то все наладилось.

— Да, с тех пор как Мэй начала общаться с О Сэхуном, я заметил улучшение. Щеки румяные, глаза блестят, домой возвращается довольная... — Чарли помолчал, а потом заговорил совсем иначе: — Парень года на полтора моложе, и дочь считает его просто другом, однако, по-моему, дело тут посерьезнее. Если не сейчас, то все к этому идет... — Папин голос звучал чуть ли не вызывающе: таким образом он предостерегал — не саму Лису, а тех, кого она рано или поздно увидит. — Сэх заботится об отце точно так же, как Мэй когда-то о своей матери, а может, и больше, потому что Мин — инвалид. Благодаря этому парень рано повзрослел, да и внешне он очень ничего. В общем, для Мэй лучшей кандидатуры не подобрать, — не унимался папа.

— Значит, хорошо, что они сошлись, — согласилась Лиса.

Чарли шумно выдохнул: не встретив сопротивления, он растерял весь пыл.

— Ну, пожалуй, я немного преувеличиваю... Знаешь, даже с Сэхуном я то и дело замечаю в ее глазах нечто непонятное и гадаю, сколько же боли на душе у дочери. Она ведет себя странно, Лиса. Очень, очень странно... Будто не рассталась с парнем, а... похоронила его... — Папа осекся.

Я действительно похоронила — себя и свою душу, потому что потеряла не только самую сильную на свете любовь, хотя одно это могло погубить любую девушку. Я потеряла будущее, семью. Целую жизнь, к которой так стремилась...

— Не уверен, что Мэй сможет оправиться, — безнадежно продолжал Чарли. — Кто знает, по силам ли ей подобное... Она ведь девушка консервативная. Всегда долго переживает, вкусы и убеждения менять не любит.

— Ваша дочь необыкновенная! — подыграла гостья.

— А еще... — замялся Чарли. — Лиса, ты знаешь, как я к тебе отношусь, и вижу: Мэй рада твоему появлению, но... я немного беспокоюсь о последствиях.

— Я тоже, мистер Ли. Знала бы, каково ей, не решилась бы приехать. Простите.

— Не извиняйся, милая! Вдруг это даже к лучшему?

— Надеюсь, вы правы.

Тишина прерывалась стуком вилок по тарелкам и шумным чавканьем Чарли. Интересно, куда моя подруга прячет еду?

— Хотел тебя кое о чем спросить... — неловко начал отец.

— Давайте, — спокойно проговорила Лиса.

— Он ведь сюда не приедет? — В папином голосе звенел готовый вырваться на свободу гнев.

Ответ девушки получился мягким, чуть ли не обнадеживающим:

— Ему даже не известно, что я здесь. В последний раз, когда мы разговаривали, он был в Южной Америке.

Неожиданно получив новую информацию, я насторожилась и прислушалась.

— Какой молодец! — фыркнул Чарли. — Надеюсь, развлекается как следует!

Впервые с начала разговора в голосе Лисы зазвенела сталь.

— Я бы не спешила с выводами, мистер Ли! — сказала она, наверняка сверкнув черными глазами.

Громко заскрипел стул, и я сразу представила, как встает Чарли, — вряд ли столько шума подняла Лиса! Потом открыли кран, послышался плеск воды и звон посуды.

Похоже, об Чанёле больше говорить не будут, значит, можно вставать.

Я перевернулась на другой бок, стараясь, чтобы заскрипели пружины дивана, и громко зевнула.

На кухне замолчали.

Я сладко потянулась, из груди вырвался полустон-полувсхлип.

— Лиса! — невинно позвала я. Голос скрипучий — то, что надо для моего маленького спектакля.

— Мэй, я на кухне! — отозвалась подруга, будто не подозревая, что я подслушивала. Впрочем, она актриса первоклассная.

Папе вскоре пришлось уйти — он помогал Сью Клируотер готовиться к похоронам, так что без Лисы я бы мучилась бездельем. Об отъезде она не заговаривала, а я не напоминала. Чему быть, тому быть, зачем думать об этом каждую минуту?

Зато мы обсуждали ее родственников — всех, кроме одного.

Пак ночами работал в одном из госпиталей Итаки и читал лекции в Корнеллском университете. Эсми помогала восстанавливать особняк постройки семнадцатого века — исторический памятник, обнаруженный в лесу к северу от города. Бекхён с Розали летали в Европу на второй медовый месяц, недавно вернулись. Сюмин учился в университете на философском факультете, а сама Лиса занималась исследованиями личного характера, основываясь на фактах, которые прошлой весной неожиданно узнала я. Она отыскала психиатрическую больницу, где провела последние годы человеческой жизни. Той, что совсем не помнила.

— Меня звали Мэри Лиса Брэндон, — невозмутимо сообщила она. — А мою младшую сестру — Синтия... Ее дочь, то есть моя племянница, до сих пор живет в Билокси.

— Выяснила, почему тебя поместили в то... заведение?

Что толкнуло родителей на крайние меры? Пусть даже их дочь видела будущее...

Девушка покачала головой, цвета золотистых топазов глаза стали задумчивыми.

— О них я почти ничего не узнала, хотя просмотрела все старые газеты на микрофишах. Моих родственников упоминали редко: они не принадлежали к кругу, о котором пишут журналисты. Есть сообщение о свадьбе родителей, о свадьбе Синтии тоже. — Имя сестры подруга произнесла как-то неуверенно. — О моем рождении, потом о смерти... Я и могилу нашла, а еще стащила из больничного архива историю болезни. Дата поступления в больницу совпадает с датой на надгробии.

Я не знала, что сказать, и после небольшой паузы Лиса заговорила о менее тягостных вещах.

За исключением одного, Паки снова были вместе и проводили весенние каникулы в Денали с Таниной семьей. Даже самые незначительные новости я слушала с огромным интересом. О том, кто волновал меня больше всего, Лиса не заговаривала, за что я была ей очень благодарна. Счастье уже то, что она рассказывает про семью, к которой мне так хотелось примкнуть.

Чарли вернулся после наступления темноты, измотанный еще больше вчерашнего. Следующим утром предстояло ехать в резервацию на похороны Гарри, и он рано ушел к себе. Мы с Лисой снова ночевали в гостиной.

Папа казался каким-то чужим, когда еще до рассвета спустился в гостиную. На нем был старый костюм, который я никогда не видела. Пиджак расстегнут: наверное, уже не сходится, а такие широкие галстуки давно не носят. Стараясь нас не разбудить, Чарли на цыпочках подошел к двери. Притворившись спящей, я дала ему спокойно уйти, устроившаяся в раскладном кресле Лиса сделала то же самое.

Не успела дверь закрыться, как моя гостья резко села, а когда откинула одеяло, оказалось, что она полностью одета.

— Ну, чем сегодня займемся?

— Не знаю. Ты видишь в окрестностях города что-нибудь интересное?

Девушка улыбнулась и покачала головой:

— Еще слишком рано!

В последнее время я целыми днями пряталась в Ла-Пуш и успела порядком забросить хозяйственные дела. Нужно хоть сегодня наверстать упущенное и как-нибудь порадовать Чарли: может, если вернется в чистый, аккуратный дом, ему станет немного легче? Начать лучше с ванной: почему-то она выглядит самой запущенной.

Пока я мыла кафель, Лиса, облокотившись на дверной косяк, расспрашивала (правда без особого интереса), чем мои, то есть наши, одноклассники занимались во время ее отъезда.

Бледное лицо казалось бесстрастным, но я чувствовала неодобрение: рассказать почти нечего и подруге это не нравилось. Или у меня просто угрызения совести за подслушанный разговор?

Оттирая пол, я в буквальном смысле была по локоть в «Ко2мете», когда в дверь позвонили.

Мельком взглянув на гостью, я заметила: она озадачена, чуть ли не встревожена. Ничего себе: разве Пак Лису врасплох застанешь?

— Минутку! — выглянув на лестницу, прокричала я, быстро поднялась и ополоснула руки.

— Мэй! — В голосе Лисы слышалось разочарование. — Я догадываюсь, кто это, и думаю, мне лучше уйти.

— Догадываешься? — недоверчивым эхом отозвалась я. С каких пор ей понадобились догадки?

— У меня провал в ясновидении — так же, как и вчера, значит, скорее всего, это О Сэхун и его... друзья.

Пытаясь осмыслить услышанное, я смотрела на нее во все глаза.

— Ты не видишь оборотней?

— Выходит, так, — скорчила гримасу Лиса. Похоже, она раздосадована, очень-очень раздосадована.

В дверь снова позвонили: несколько раз подряд, гневно и нетерпеливо.

— Лиса, ты не обязана никуда уходить, ты первая пришла!

Моя гостья засмеялась серебристым переливчатым смехом, но как-то безрадостно:

— Уверяю тебя, нам с Сэхуном в одной комнате лучше не оставаться!

Чмокнув меня в щеку, девушка скрылась в спальне Чарли, а там наверняка заднее окно открыто...

Еще один звонок.