Полнолуние

Глаза испуганно распахнулись, хотя, сбитая с толку и измученная, я не сразу поняла: сон это или явь.

Высокий пронзительный звук послышался снова: кто-то царапал в мое окно.

Разве среди ночи разберешь, что к чему? Я выбралась из постели и поплелась к окну, на ходу смахивая оставшиеся слезы.

Огромная темная фигура бешено раскачивалась по ту сторону стекла, будто пытаясь прорваться в комнату. В ужасе я отшатнулась, судорожно сжавшееся горло мешало закричать.

Ария!

Она пришла за мной.

Мне конец

Я задушила готовый вырваться крик. Нет, нужно вести себя тихо и любым способом сделать так, чтобы на шум не прибежал Чарли.

Потом я услышала знакомый голос.

— Мэй! — прошипела фигура. — Открой скорее, черт побери! Ой!

Пара секунд понадобилось на то, чтобы прийти в себя. Стряхнув леденящий ужас, я распахнула окно. Подсвеченные лунным сиянием облака позволили разобраться в неясных очертаниях.

— Что ты делаешь? — изумленно выдохнула я.

Сэхун отчаянно цеплялся за вершину ели, что росла посредине нашего дворика. Под тяжестью его веса дерево наклонилось к дому, и в тот самый момент он находился метрах в семи над землей и сантиметрах в восьмидесяти от меня. Тонкие ветви верхушки с пронзительным скрежетом царапали по стеклу.

— Пытаюсь сдержать... — прохрипел парень, перемещая вес, чтобы не слететь с верхушки, — свое слово.

Я рассеянно моргнула, внезапно уверившись, что это сон.

— Разве ты обещал разбиться, слетев с папиной елки?

О невесело ухмыльнулся, болтая ногами, чтобы сохранить равновесие.

— Отойди!

— Что?

Сэх начал раскачивать ногами, и я поняла, что он собирается сделать.

— Нет, не надо!

Но было уже поздно, и мне пришлось наклониться в сторону.

В горле снова застыл крик — я ждала, что он разобьется насмерть или по крайней мере искалечится о деревянную обшивку. Каково же было мое удивление, когда он залетел в комнату и с глухим звуком приземлился на ноги.

Затаив дыхание, мы оба машинально посмотрели на дверь: Чарли не проснулся? Небольшая пауза, и из соседней комнаты донесся приглушенный храп.

По лицу Сэхуна расползлась широкая ухмылка: кажется, он очень доволен собой. Это не та улыбка, которую я знала и любила, а какой-то новый оскал — жалкое подобие прежней открытости. Теперь он принадлежал Сэму.

Это было уже слишком.

Из-за О Сэхуна я все глаза изревела. Его жестокое отношение пробило новую рану в и без того изрешеченной груди. После нашего разговора появился новый кошмар, будто его ядовитые слова занесли какую-то инфекцию. И вот сейчас он стоит в моей спальне и ухмыляется, будто ничего не произошло. А еще его появление, пусть даже шумное и неловкое, причинило нестерпимую боль, напомнив, как по ночам ко мне в комнату пробирался Чанёль.

Все это вместе с жуткой усталостью не располагало к дружескому общению.

— Убирайся! — прошипела я, старясь вложить в голос побольше злобы.

О растерянно заморгал:

— Нет, нет, я пришел извиниться.

— Слышать ничего не желаю!

Я постаралась вытолкнуть Сэхуна из окна — раз это только сон, ничего ему не будет. Увы, безрезультатно: он и на сантиметр не сдвинулся! Отдернув руки, я быстро отступила.

О без рубашки, хотя от холодного ночного воздуха меня пробирала дрожь, да и касаться его обнаженной груди как-то неудобно. Кожа пылает, совсем как в прошлый раз, когда я к нему прикасалась, будто жар до сих пор не прошел.

Нет, больным Сэхун не казался, он казался... огромным! Все окно заслонил, когда навис надо мной, лишившись дара речи от столь внезапного отпора.

Не могу я больше терпеть: все бессонные ночи будто одной невыносимой массой навалились! Шатаясь от изнеможения, я старалась не закрывать глаза.

— Мэй! — испуганно прошептал Сэхун и, поймав меня за локоть, повел к кровати. Когда осталось полшага, мои ноги подкосились, и я упала на матрас, словно куль с мукой.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — встревожился О.

Я подняла голову:

— А что, похоже?

— Да уж... — глубоко вздохнув, протянул он. На его лице отразилось раскаяние. — Черт побери, прости меня, Белла! — Казалось, он говорит искренне, хотя в глазах еще горела злоба.

— Сэх, зачем ты пришел? Мне не нужны твои извинения.

— Понимаю, — прошептал он, — но оставлять все, как есть, не хочу. Ссора было ужасной, извини!

— Ничего не понимаю... — устало покачала я головой.

— Поэтому и решил объяснить... — Парень запнулся, будто кто-то неожиданно перекрыл ему воздух. — Но не могу, — рассерженно объявил он. — К сожалению...

— Почему? — Я закрыла лицо руками, поэтому вопрос прозвучал глухо.

О не ответил.

Поднять голову не хватало сил, и я просто повернулась к Сэхуну, чтобы перехватить его взгляд. Боже, да что с ним?! Зубы стиснуты, глаза прищурены, на лбу глубокие морщины...

— В чем дело?

Парень нервно сглотнул, и я поняла, что он стоял, затаив дыхание.

— Я не могу это сделать...

— Сделать что?

Мои слова остались без внимания.

— Слушай, Мэй, разве у тебя никогда не было секретов, которые нельзя выдавать? — Проницательные глаза Сэха тут же заставили вспомнить Паков. Надеюсь, вид у меня не слишком виноватый. — Которые ты не могла рассказать ни Чарли, ни матери? — не унимался Сэхун. — О которых не в силах говорить со мной? Даже сейчас?

Я прищурилась: лучше не отвечать, хотя молчание будет наверняка воспринято, как знак согласия.

— Разве я не могу попасть в такую же... ситуацию? — О вновь замялся, тщательно подбирая слова. — Порой клятвы и обещания не дают поступить, как хочется.

Ну что тут скажешь? Он прав: я действительно знаю чужую тайну, которую обязана хранить. Которая, судя по всему, известна О.

Только при чем здесь Сэх, Сухо или Мин? Какая им разница теперь, когда Паки уехали?

— Так для чего ты пришел? Чтобы вместо объяснений загадки загадывать?

— Прости, — прошептал он. — Дурацкое положение...

Мы целую минуту смотрели друг другу в глаза, и в сумраке комнаты на наших лицах все явственнее проступала безнадежность.

— Отвратительнее всего то, что ты и так знаешь, — неожиданно заявил Сэхун. — Я уже все тебе рассказал.

— Не понимаю, о чем ты.

Судорожно вздохнув, он склонился надо мной. В темных глазах отчаяние и огромное нервное напряжение сменяли друг друга, словно картинки в калейдоскопе. Свирепый, полный отчаяния взгляд — и слова понеслись бешеным потоком. Его лицо было так близко, что я чувствовала жар дыхания.

— По-моему, я придумал, что нам делать... Мэй, ты же все знаешь! Рассказывать нельзя, но ты можешь догадаться! А я останусь как бы ни при чем

— О чем я должна догадаться?

— О моем секрете! Ничего сложного: ответ тебе известен.

Я растерянно моргала, пытаясь привести в порядок мысли. Боже, сил и так нет, а он несет какую-то ерунду.

О заглянул в мои пустые глаза, и каждая мышца его лица напряглась, словно от невероятных усилий.

— Пожалуй, подскажу.

Слова давались ему с таким трудом, что он задыхался.

— Подскажешь? — переспросила я. Тяжелые веки чуть было не сомкнулись, но я вовремя спохватилась.

— Ну да, — прохрипел Сэхун, — буду задавать наводящие вопросы.

Коснувшись моей щеки огромной, чересчур горячей ладонью, он склонился еще ниже и заглянул в глаза, будто взгляд был красноречивее слов.

— Помнишь нашу первую встречу на диком пляже в Ла-Пуш?

— Да, конечно.

— Расскажи о ней.

Сделав глубокий вдох, я попыталась сосредоточиться.

— Ты спросил про пикап...

О кивнул: продолжай, мол.

— Мы разговорились о твоем «Рэббите».

— Угу, дальше.

— Пошли гулять по пляжу... — От воспоминаний щеки зарделись, но Сэх, с его жаром, вряд ли заметил. Тогда я предложила ему пройтись, неумело, однако довольно успешно кокетничая, чтобы получить нужную информацию.

Очередной одобрительный кивок.

— Ты рассказывал страшилки, — чуть слышно прошептала я. — Наши легенды...

О на секунду зажмурился:

— Да... — Голос звенел от волнения, будто он собирался сообщить нечто архиважное. — Помнишь, о чем шла речь?

Даже в темноте можно было заметить, что я побледнела. Разве такое забудешь? В тот день, сам того не ведая, Сэхун навсегда изменил мою жизнь, сказав, что Чанёль — вампир.

В блестящих глазах, пожалуй, излишняя проницательность.

— Ну, подумай как следует!

— Я помню

— Все исто?.. — осекся он и, будто подавившись, безвольно открыл рот.

— Все истории? — подсказала я.

О молча кивнул.

Голова шла кругом. Меня интересовала только одна легенда. Естественно, были и другие, но память отказывалась воскрешать пустячную присказку, особенно когда сил совершенно не осталось.

Глухо застонав, Сэхун вскочил с кровати и судорожно сжал виски.

— Ты все знаешь... ты все знаешь, — бормотал он.

— Сэх, пожалуйста, я так устала... Не надо сейчас меня допрашивать, давай лучше утром!

Кое-как успокоив дыхание, парень кивнул

— Да, может, утром вспомнится. Я ведь понимаю, почему ты запомнила только одну историю, — едко добавил он и тяжело опустился на матрас. — Слушай, можно вопрос? — В его голосе по-прежнему звучал сарказм. — А то умираю от любопытства!

— Какой еще вопрос? — спросила я с опаской.

— Ну, про мою вампирскую страшилку.

Не в силах ответить, я буравила его настороженным взглядом.

— Ты тогда на самом деле не знала? — От волнения у Сэха даже голос сел. — Только я тебе про него рассказывал?

Откуда ему известно? Почему он склонился к такому варианту, почему именно сейчас? Стиснув зубы, я посмотрела на О: от меня этот парень ничего не узнает! Впрочем, Сэхун сам догадался.

— Теперь помнишь, что я говорил о клятвах и обещаниях? — Голос его стал совсем сиплым. — У меня та же ситуация, только сложнее. Я повязан

Не нравилось мне это — как, вспоминая клятву, он закрывает глаза, будто от боли. Не просто «не нравилось» — я ненавидела сложившуюся ситуацию, ненавидела все, что причиняет Сэху боль.

Ненавидела искренне и страстно.

Перед глазами встало лицо Сухо.

Свою позицию я заняла абсолютно добровольно: секрет Паков храню из-за любви, неразделенной, но настоящей. А вот у Сэхуна, похоже, иные обстоятельства.

— Неужели нет способа вырваться? — прошептала я, осторожно касаясь его коротко стриженных волос.

Крупные, как у взрослого, ладони задрожали, но глаза парень так и не открыл.

— Нет, эта порука на всю жизнь, как пожизненное заключение. — Он невесело рассмеялся. — А может, и дольше.

— Нет, Сэх! — простонала я. — Давай убежим! Только ты и я... Намджу останется в прошлом, а вместе с ним и Сухо!

— Мэй, от такого не убежишь, — прошептал он. — Хотя с тобой бы я попробовал... — Вслед за ладонями задрожали широкие плечи, и О судорожно вздохнул. — Мне пора.

— Почему?

— Во-первых, потому, что с минуты на минуту ты потеряешь сознание. Выспись как следует, наберись сил.

— А еще почему?

— Из дома я выскользнул тайком, — нахмурился парень. — Нам нельзя видеться. Меня, наверное, уже хватились. — Уголки губ поползли вниз. — Пожалуй, я должен им сказать...

— Ты ничего им не должен! — прошипела я.

— И все-таки скажу.

Душа превратилась в клокочущий от гнева котел.

— Я их ненавижу!

В темных глазах мелькнуло удивление.

— Нет, Мэй, не стоит ненавидеть ребят! Ни Лухана, ни кто другой не виноват. Говорю же, дело во мне! Сухо... просто замечательный. Тао с Ченом тоже отличные парни, хотя Тао немного... А с Каем мы сто лет дружим, здесь ничего не изменилось. Пожалуй, это единственное, что не изменилось... Мне очень стыдно, что я так плохо думал о Сухо.

Сухо просто замечательный?.. Я недоверчиво взглянула на О, но от комментариев воздержалась.

— А почему нам нельзя видеться?

— Слишком опасно.

От его слов по спине пробежал холодок страха.

Неужели он и это знает? Вообще-то в курсе одна я... Хотя Сэх прав: полночь — идеальное время для охоты. Ему не место в моей комнате. Если кто-то появится, пусть лучше застанет меня одну.

— Будь риск неоправдан, я бы не пришел. Но, Мэй, — парень заглянул мне в глаза, — я дал обещание и, хотя понятия не имел, как трудно его сдержать, отступать без боя не намерен.

Вероятно, на моем лице отразилось замешательство, потому что он пояснил

— После того дурацкого фильма я поклялся, что никогда не причиню тебе боль. А сегодня, выходит, нарушил клятву?

— Я знаю, Сэх, ты не хотел, все в порядке.

— Спасибо. — О взял меня за руку. — Обещание в силе: ты по-прежнему можешь на меня рассчитывать. — Неожиданно его губы изогнулись в улыбке: не открытой — моей, не болезненной — Сухо, а какой-то средней. — Хорошо бы ты раскрыла секрет сама. Давай напрягись.

— Ла-адно, — скорчила я вялую гримасу.

— При первой же возможности постараюсь к тебе выбраться. Хотя они наверняка будут отговаривать!

— А ты не слушай!

— Попробую. — Сэх покачал головой, будто сомневаясь. — Догадаешься — сразу дай мне знать. — В тот момент его посетила новая, такая жуткая мысль, что руки затряслись. — Конечно, если... если захочется.

— Почему мне вдруг не захочется?

На стопроцентно принадлежащем Сухо лице появились горечь и тревога.

— Появится причина, — резко проговорил он. — Слушай, мне правда пора. Пообещай кое-что, ладно?

Я только кивнула, испуганная неожиданной сменой его настроения.

— Решишь со мной не встречаться, хотя бы позвони известить.

— Этого не случится

Подняв руку, он оборвал меня на полуслове.

— Просто извести.

О шагнул к окну.

— Не будь идиотом! — взмолилась я. — Ноги переломаешь... Выходи через дверь, Чарли спит!

— Я не разобьюсь, — пробормотал он, но все-таки повернулся к двери, замер и посмотрел так, будто что-то не давало ему покоя. А потом умоляюще протянул руку.

Я взяла ее, а Сэх неожиданно и слишком грубо стащил меня с кровати и притянул к своей мускулистой груди.

— Это на всякий случай, — уткнувшись в мои волосы, пробормотал он и обнял так, что ребра чуть не треснули.

— Дышать не могу! — прохрипела я.

Хватку парень ослабил, однако из объятий не выпустил, наверное опасаясь, что упаду, а затем с величайшей осторожностью подтолкнул к кровати.

— Выспись как следует, Мэй, наберись сил! Ты должна догадаться, иначе просто нельзя. Не хочу тебя терять.

Один шаг — и он у двери, беззвучно открыл и исчез в темноте коридора. Я напряглась, ожидая услышать скрип ступеней, но ничего не последовало.

Мысли кружили в бешеном водовороте, и я откинулась на подушки. Смятение и усталость накрывали с головой. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, однако с пугающей быстротой провалилась в забытье.

Естественно, на спокойный, без сновидений, отдых рассчитывать не приходилось. Я опять попала в лес, в котором начались бесплодные поиски.

Скоро стало ясно, что сон не такой, как обычно. Во-первых, в чаще я бродила не по необходимости, а скорее по привычке: чем еще заняться в лесу? Кстати, и лес был совсем иной — с каким-то особенным запахом и светом. Пахло не сырой от дождя землей, а океанской солью. Хотя неба я не видела, судя по золотисто-зеленой листве смыкающихся над головой деревьев, светило яркое солнце.

Это же лес на побережье, рядом с Ла-Пуш! Значит, если я выйду к океану, то увижу солнце!

Я поспешила на слабый плеск волн.

Потом рядом возник Сэхун — схватил за руку и потащил обратно в чащу.

— Сэхун, что случилось? — спросила я. Лицо у моего товарища, будто у перепуганного мальчика, а волосы, как прежде, длинные и шелковистые, собраны на затылке в хвост. Он тянул изо всех сил, но я сопротивлялась. Не желаю возвращаться во тьму!

— Беги, Мэй, беги! — побелев от страха, шептал О.

Ощущение дежавю было таким сильным, что я чуть не проснулась.

Теперь понятно, почему место показалось знакомым. Я была здесь раньше, тоже во сне. Миллион лет назад, в совершенно другой жизни. Тот сон приснился после нашей первой прогулки с Сэхуном, когда он рассказал, что Чанёль — вампир. Похоже, сегодняшний разговор выкопал его из недр памяти.

Словно со стороны, я стала ждать продолжения того старого сна.

Сейчас из-за деревьев выйдет Чанёль: его кожа будет источать неяркое сияние, а глаза — темную опасность. Прекрасный, как ангел, он улыбнется, обнажая острые клыки...

Впрочем, я забежала вперед, сначала должно случиться кое-что еще.

О отпустил мою руку и, неожиданно забившись в конвульсиях, упал на землю.

— Сэхун! — закричала я, но было поздно. Вместо парня на земле лежал крупный рыжий волк с черными глазами.

А потом плавный ход сна изменился, как у сошедшего с рельсов поезда.

Это не волк из старого сна, а рыжевато-коричневый гигант, которого неделю назад на лугу я могла коснуться рукой. Настоящее чудище, здоровее любого медведя!

Волк смотрел на меня так пристально, будто хотел что-то сказать, а глаза светились невероятным для дикого зверя умом. Знакомые темно-карие глаза О Сэхуна...

Закричав во все горло, я, естественно, проснулась.

Все, сейчас прибежит Чарли... Зарывшись головой в подушку, я попыталась унять истерику, в которую переросли вопли, и прижалась к тонкому хлопку наволочки: может, она и кошмар заглушит?

Чарли не пришел, значит, судорожные горловые спазмы удалось как-то подавить...

Вспомнилось все: каждое слово Сэхуна, даже присказка к легенде о вампирах, «холодных», как называли их Сехун. Особенно присказка...

— Ты слышала истории? Мы когда-то жило на берега реки Ких... — задумчиво начал он. — Легенд очень много, в некоторых рассказывается, как во время потопа наши предки привязали каноэ к верхушкам самых высоких сосен, чтобы спасти себя и детей. Совсем как Ной! — криво улыбнулся Сэхун. — В других говорится, что мы якобы произошли от волков. Наше племя до сих пор считает их братьями, и убить волка — преступление. Еще есть истории про «белых», — чуть слышно продолжил О, и я поняла, что он имеет в виду не просто представителей европеоидной расы.

— Про «белых»? — переспросила я с искренним интересом.

— Ну да, их еще называют «холодными». Некоторые рассказы о них очень древние, а некоторые появились недавно. По одной из легенд, мой прапрадедушка был «белым». Он запретил себе подобным появляться на нашей территории.

— Твой прапрадедушка был «белым»? — снова повторила я, рассчитывая на продолжение.

— Да, а еще вождем, как и мой отец. Видишь ли, «белые» — единственные враги волков. Ну, не настоящих волков, а тех, что превращаются в людей, как наши предки. Вы называете их оборотнями.

— У оборотней есть враги?

— Только один.

В горле что-то застряло, не давая дышать. Я попыталась проглотить неприятный комок, но он не двигался. Может, выплюнуть?

— Оборотень! — выпалила я.

Весь мир будто перекосился, сместившись с привычной для меня оси.

Да и что это за мир такой, что за реальность, если древние легенды оживают на улицах провинциальных городов и вступают в схватку с мифическими монстрами? Неужели самые невероятные сказки зиждутся на правде? Неужели в жизни не осталось ничего здравого и нормального и балом правит волшебство?

Я обхватила голову руками: вдруг разорвется?

Где-то в глубине сознания холодный голос рассудка поинтересовался, из-за чего весь сыр-бор. Разве я не смирилась с существованием вампиров давным-давно и без всяких истерик?

«Да, конечно! — хотело ответить сердце. — Но разве одной сказки на человека недостаточно?»

Кроме того, я и секунды не верила, что Пак Чанёль такой, как все. Так что правда не стала потрясением — он явно был кем-то особенным.