Полнолуние

Каждое утро я страшно удивлялась, когда, открывая глаза, понимала, что пережила еще одну ночь. Потом удивление проходило, сердце пускалось бешеным галопом, ладони потели; я даже дышать нормально не могла, пока, заглянув в соседнюю комнату, не удостоверялась: Чарли тоже в порядке.

Папа явно переживал, глядя, как я вздрагиваю от каждого громкого звука и бледнею по неизвестной ему причине. Судя по то и дело задаваемым вопросам, он винил во всем затянувшееся отсутствие Сэхуна.

Главенствующий во всех мыслях страх зачастую отвлекал от неутешительного факта: прошла еще одна неделя, а О-младший не позвонил. Но когда жизнь казалась более-менее нормальной — если мою жизнь вообще можно назвать нормальной, — это меня расстраивало.

Боже, как я по нему скучаю!

Одиночество тяготило, даже когда не довлел леденящий ужас, а теперь я сильнее, чем прежде, тосковала по беззаботному смеху Сэхуна и заразительной улыбке, нуждалась в надежном спокойствии его гаража и теплых руках, еще недавно гревших мои ледяные пальцы.

Почему-то казалось, что в понедельник О должен позвонить. Если с Луханом все наладилось, разве он не захочет похвастаться? Я внушала себе: Сэх пропал, потому что переживает за приятеля, а не потому, что разочаровался во мне.

Я позвонила ему во вторник. Никто не ответил. Телефон до сих пор не работает или О-старший потратился на аппарат с определителем номера?

В среду, отчаянно желая услышать голос Сэхуна, я вплоть до одиннадцати вечера набирала заветный номер. В четверг, заблокировав дверцы, целый час просидела перед домом в пикапе. Все пыталась убедить себя в необходимости быстренько съездить в Ла-Пуш, но так и не смогла.

Вне всякого сомнения, Лоран уже вернулся к Виктории. Появившись в резервации, я могла привести туда одного из них или сразу обоих. Вдруг поймают меня на глазах у Сэха? Как ни прискорбно, в такой ситуации лучше держаться подальше от юного О — для его же блага...

К сожалению, я не придумала, как отвести удар от Чарли. Скорее всего, вампиры нападут ночью, как же мне выставить отца из дома? Скажу правду — отец закроет меня в обитой матрасами комнате. Я бы согласилась, даже с удовольствием, если бы это гарантировало его безопасность. Однако, разыскивая меня, Виктория прежде всего появится в доме Чарли. Может, моей крови ей будет достаточно и, сделав свое дело, она просто уйдет?

Нет, убегать нельзя. Да и куда направиться? К Рене? Я содрогнулась при мысли о том, что моя жуткая тень омрачит счастливый солнечный мир мамы. Разве можно подвергать ее такому риску?

Тревога серной кислотой разъедала мой живот — все, скоро вторая дыра появится, совсем как в груди...

В тот вечер папа оказал мне очередную услугу: еще раз спросил по телефону Гарри, не уехали ли семья О из Намджу. По словам Клируотера, в среду вечером Мин был на собрании муниципалитета и ни словом не обмолвился о предстоящем отъезде. Папа посоветовал не выставлять себя на посмешище — Сэхун сам позвонит, когда захочет.

В пятницу по пути из школы меня неожиданно осенило.

Я бездумно гнала пикап по знакомой дороге, позволяя реву мотора приглушить тревогу, когда подсознание выдало решение, над которым, вероятно, работало без моего ведома.

Обдумав его, я удивилась, что не догадалась раньше. Конечно, проблем хватало: мстительные вампиры, огромные волки-мутанты, рваная рана в груди... но стоило внимательно изучить факты, и все оказалось совершенно очевидным.

Сэхун меня избегает, Мин дает бесполезные уклончивые ответы...

Черт побери, я знаю, что происходит с моим приятелем!

Всему виной этот Сухо! Даже кошмары подводили меня к этой мысли. Сухо добрался до Сэхуна. Неведомая сила, порабощавшая парней из резервации, поглотила моего друга. Сухо втянул его в секту.

«Значит, он меня не бросил!» — Я задыхалась от нахлынувших чувств.

Что же делать? Какое из двух зол выбрать?

Поеду в Ла-Пуш — Виктория с Лораном могут увидеть нас вместе. Отсижусь дома — Сэм еще глубже затянет Сэха в страшную, обязательную для всех их банду. Промедлю — потом может быть слишком поздно.

Прошла целая неделя, а никто из вампиров за мной еще не являлся. Неделя — для ответных действий срок более чем достаточный, значит, у них есть дела поважнее. Скорее всего, вампиры нападут ночью, значит, шансов, что они проследуют за мной в Ла-Пуш, не так уж много, а опасность окончательно потерять Сэхуна велика.

Так что рискнуть и поехать по пустынной лесной дороге, вне всякого сомнения, стоит. Я ведь не просто в гости собираюсь — у меня четкий план, практически спасательная операция. Поговорю с Сэхуном, если надо, силой увезу. Однажды я слушала по радио, как выводят из транса бывших сектантов, значит, у врачей уже имеются определенные методики...

Но для начала стоит позвонить Чарли. Может, происходящим в Ла-Пуш должна заниматься полиция? Я бросилась в дом.

Трубку снял сам Чарли:

— Детектив Свон.

— Папа, это Мэй.

— Что стряслось?

Мой голос дрожал, и не удивительно, что папа заподозрил неладное.

— Я беспокоюсь за Сэхуна.

— Почему? — Чарли явно не ожидал, что разговор пойдет про О-младшего.

— По-моему... по-моему, в резервации творится неладное. Сэхун рассказывал, что с парнями его возраста происходят какие-то чудеса, а сейчас он сам изменился, и мне страшно.

— Какие еще чудеса? — Тон у папы сухой, профессиональный. Это хорошо, значит, он воспринимает меня всерьез.

— Сначала боялся, потом начал меня избегать, а теперь... Теперь, думаю, он вступил в ту непонятную банду. Банду Сухо...

— Сухо?

— Да.

После небольшой паузы папин голос зазвучал намного спокойнее:

— Мэй, думаю, ты ошибаешься. Сухо — отличный парень... вернее, сейчас уже молодой человек. Слышала бы ты, какого о нем мнения Билли! Для ребят из резервации он просто бог! Именно он... — Чарли осекся, и я догадалась: хотел рассказать про ночь, когда я заблудилась в лесу. Нужно срочно менять тему!

— Пап, Сэхун его боялся!

— Ты дяде Мину рассказывала? — Все, пытается меня успокоить; как только речь зашла о Сухо, потерял интерес.

— Мин тут ни при чем.

— Мэй, Сэхун еще ребенок, и проблемы у него детские. Наверное, просто дурака валяет. Зря волнуешься, не может же он проводить с тобой каждую минуту!

— Дело не во мне! — настаивала я, понимая, что битва уже проиграна.

— Не стоит переживать! Пусть о Сэхуне Мин заботится!

— Пап... — В моем голосе появились жалобные нотки.

— Мэй, сейчас я очень занят. На тропе у серповидного озера пропали два туриста, — с тревогой сказал папа. — Эти волки стали серьезной проблемой!

Новости меня расстроили, даже потрясли. Неужели волки одержали верх в схватке с Намджуном?

— Уверен, что это волки?

— Боюсь, да, милая. Там были... — Папа замялся. — Следы и... кровь.

— Ой! — Выходит, до битвы не дошло. Намджун просто убежал от волков, но почему? Сцена на лугу казалась все более странной, абсолютно непостижимой.

— Слушай, мне правда пора. За Сэхуна не переживай, ничего страшного не происходит.

— Ладно, — сказала я, недовольная, что замечание отца напомнило о более насущных проблемах. — Пока.

Целую бесконечную минуту я смотрела на телефон. «Какого черта?» — возмутился подростковый негативизм.

Мин снял трубку после второго гудка.

— Привет! — чуть ли не прорычала я. Нет, так нельзя, нужно дружелюбнее. — Можно поговорить с Сэхуном?

— Его нет.

Вот так дела!

— Не знаете, где он?

— Гуляет с друзьями, — осторожно проговорил мистер О

— Правда? А я их не знаю? Сэх с Сухо

— Не-ет, — протянул Мин вряд ли он сегодня с ним

— С Луханом

Похоже, этот вариант понравился Мину куда больше.

— Да, да, с ним.

Все, ничего другого знать и не требуется, Лухан-один из секты.

— Когда вернется, попросите перезвонить мне, ладно?

— Конечно, без проблем. — Он повесил трубку.

— До скорого, Мин ! — пробормотала я в онемевший телефон.

В Ла-Пуш я поехала с твердым желанием дождаться. Если надо, буду сидеть перед домом О всю ночь. В школу не пойду... Рано или поздно парень вернется, и тогда мы обязательно поговорим.

Я погрузилась в мысли настолько, что дорога, которой так боялась, пролетела быстро и незаметно. Оглянуться не успела, а лес уже начал редеть и показались первые домики резервации.

Навстречу моему пикапу шагал высокий парень в бейсболке.

На секунду дыхание перехватило: неужели мне улыбнулась удача и, не прилагая особых усилий, я натолкнулась на Сэхуна ? Нет, парень слишком крупный, и волосы под бейсболкой коротко стрижены. Вне всякого сомнения, это Кай , хотя с нашей последней встречи он очень вырос. Что же творится с этими парнями? Может, их кормят экспериментальными гормонами роста?

Я съехала на обочину и остановилась. Услышав шум моего пикапа, парень обернулся.

Выражение его лица не удивило, а скорее испугало. Вид у Квила был мрачный, задумчивый, лоб сморщен от волнения.

— О, привет, Мэй! — вяло проговорил он.

— Привет, Кай ! Ты в порядке?

— Угу...

— Подвезти тебя? — предложила я.

— Да, пожалуй, — буркнул он, обошел вокруг кабины, открыл пассажирскую дверцу и забрался в салон.

— Куда едем?

— Мой дом в северной части, сразу за магазином.

— Видел сегодня Сэхуна? — Вопрос вырвался даже раньше, чем Кай закончил фразу.

С нетерпением ожидая ответа, я впилась взглядом в своего пассажира, а он целую минуту смотрел в окно.

— Только издалека...

— Издалека?

— Хотел к ним подойти...Сэхун был с Луханом . — Шум мотора почти заглушил голос Кая, и я придвинулась ближе. — Они точно меня заметили, но почему-то спрятались за деревьями. Наверное, там их кто-то поджидал, скорее всего Сухо с приятелями. Я целый час бродил по лесу, звал Сэхуна , чуть горло не сорвал, с трудом нашел обратную дорогу, и тут подъехала ты.

— Значит, Сухо до него добрался... — Я стиснула зубы так, что голос стал похож на свист.

— Ты в курсе? — удивился Кай.

Я кивнула:

— Сэхун рассказывал мне об этом... Раньше.

— Раньше... — с вздохом повторил молодой парень.

— Он тоже превратился в зомби?

— Ни на шаг от Сухо не отходит! — Парень плюнул в открытое окно.

— А до этого он... он тебя избегал? Ходил подавленный?

Голос Кая звучал глухо и отрывисто:

— Ну, не так долго, как остальные. День, максимум два... Потом им завладел Сэм.

— Чем он их затягивает? Наркотиками?

— Вряд ли Сэхун с Луханом на это купились бы... хотя откуда мне знать? Какие еще есть варианты? Почему старики не беспокоятся? — Кай покачал головой, и в темных глазах мелькнул страх. — Сэхун ведь не желал вступать в эту... секту и вдруг передумал... — Парень повернул ко мне искаженное ужасом лицо. — Я не хочу быть следующим!

Его страх отражался в моих глазах. Уже не первый человек называл банду Сухо сектой.

— Родители не помогут? — содрогнувшись, спросила я.

— Да, конечно, — поморщился Кай . — Мой дед в совете старейшин вместе с отцом Сэхуна , Сухо для них — лучшее, что могло случиться с квилетами.

Целую минуту мы беспомощно смотрели друг на друга. Пикап едва полз по пустой дороге, впереди показался единственный магазин резервации.

— Я сейчас выйду. Мой дом вон там. — Кай кивнул на маленькое прямоугольное строение за магазином.

Я остановилась, и парень прыгнул.

— Собираюсь дождаться Сэхуна, — уверенным голосом заявила я.

— Удачи. — Он захлопнул дверцу, сильно ссутулился и, понурив голову, поплелся к дому.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я поехала обратно к семье О , а перед глазами все стояло лицо Кая . Он так боялся стать следующим... Что же здесь творится?

Остановившись у дома Сэхуна, я заглушила мотор и опустила окна. Надо же, какой душный день: ни ветерка. Подняв ноги на приборную панель, я приготовилась ждать.

Неожиданно боковым зрением я уловила какое-то движение и, повернувшись, увидела Мина , со смущенным видом наблюдающего за мной из окна гостиной. Я помахала рукой, растянула губы в улыбке, но с места не сдвинулась.

Ждать можно сколько угодно, но лучше чем-то заняться. Достав со дна рюкзака ручку и старую контрольную, я стала рисовать узоры, но успела начертить лишь длинный ряд ромбов, когда в окно постучали.

Подняв глаза, я ожидала увидеть Мина.

— Мэй , что ты здесь делаешь? — прорычал Сэхун.

Я смотрела на него в немом изумлении.

Мы не виделись несколько недель, а мой приятель изменился до неузнаваемости. Прежде всего в глаза бросалась новая прическа: волосы превратились в чёрный ежик, покрывавший череп подобно блестящему шелковому капюшону. Скулы стали заметнее, а посуровевшее лицо — напряженнее и... старше. Изменились даже плечи и шея: теперь они плотнее и мускулистее. Прижатые к окну руки казались огромными, под красноватой кожей бугрились мышцы, выпирали вены.

Увы, внешние изменения играли далеко не главную роль: совсем иным стало выражение лица. Открытая дружелюбная улыбка исчезла, а в теплых карих глазах поселилось тревожащее душу недовольство. Юный Блэк будто в сумрак погрузился. Мое личное солнце погасло.

— Сэхун! — прошептала я, а он лишь буравил меня злым, напряженным взглядом.

Боже, да мой приятель не один, за его спиной еще четверо, все высокие, смуглые, с короткой, как у Сэхуна, стрижкой. Они могли быть близнецами — я даже не сразу разобралась, который из пятерых — Лухан . Сходство только усиливалось пугающе одинаковой злобой, что у каждого горела в темных глазах.

Нет, не у каждого. Чуть поодаль стоял Сухо, самый старший в группе и совершенно спокойный. Клокотавший в душе гнев пришлось срочно остудить, хотя страшно хотелось на него броситься... Причем не просто броситься, а до смерти напугать, быть суровой и беспощадной, чтобы никто, даже Сухо, не смел перечить...

Мне хотелось быть вампиром.

Страстное желание застигло врасплох и судорожно сжало горло. Этого желать нельзя — пусть даже из низких побуждений и необходимости получить превосходство над врагом, — потому что будет слишком больно. Возможность безвозвратно потеряна, да она вообще никогда не была реальной.

Превозмогая саднящую боль в груди, я попыталась взять себя в руки.

— Что тебе нужно? — с вызовом сказал Сэхун; наблюдая за отражающимися на моем лице чувствами, он злился еще сильнее.

— Хочу поговорить, — проблеяла я. Нужно сосредоточиться; только как, если мешают отголоски запретной мечты?

— Выкладывай, — сквозь зубы процедил он. В его темных глазах горела ненависть. Никогда не видела, чтобы он так смотрел на кого-нибудь, тем более на меня. Больно — словами не передать, даже в затылке закололо.

— Наедине! — чуть увереннее процедила я.

Сэхун оглянулся, и я без труда догадалась, куда направлен его взгляд. В ожидании реакции Сухо обернулись все четверо. По-прежнему невозмутимый Сухо коротко кивнул и что-то сказал на незнакомом мелодичном языке. Это не французский и не испанский ... Повернувшись, он спокойно вошел в дом Сэхуна , остальные — Чен, Тао и, как я предполагала, Лухан — следом.

— Ну, говори. — В отсутствие приятелей ярости в голосе Сэхуна как не бывало. Лицо казалось намного спокойнее, но вместе с тем и безнадежнее. Уголки рта обреченно опустились.

— Тебе известно, что я хочу знать, — вздохнула я.

Сэхун молчал, терзая меня полным горечи взглядом. Повисла неловкая пауза. В его облике было столько отчаяния, что я растеряла весь пыл и к горлу подступил комок.

— Давай отойдем? — предложила я, когда вернулся дар речи.

Парень не ответил, на его лице не дрогнул ни один мускул.

Я выбралась из машины и, чувствуя, как из окон за мной следят невидимые глаза, двинулась вдоль деревьев на север. Ноги хлюпали по траве и придорожной грязи, и, поскольку других звуков не было, я решила, что Сэхун за мной не идет. Нет, вон он, рядом, по-видимому, нашел тропку посуше и потише.

Под сенью деревьев, вдали от Сухо, я почувствовала себя увереннее. Пока шли, лихорадочно пыталась подобрать нужные слова, однако так ничего и не придумала. От бессилия душила злоба, что Сэхуна затянули в эту... Что Мин не воспрепятствовал...

Неожиданно Сэхун прибавил шагу, легко меня обогнал (неудивительно, с такими длинными ногами) и, вынуждая остановиться, преградил дорогу.

Откуда взялась непринужденная грация? Кипучая энергия делала Сэхуна таким же неуклюжим, как я. Когда же все изменилось?

Сэхун не позволил мне над этим подумать.

— Давай со всем разберемся, — холодно проговорил он.

Я молчала: Сэхун знает, что мне нужно.

— Все не так, как ты думаешь. — Неожиданно в его голосе прозвучала бесконечная усталость. — Я и сам раньше ничего не понимал, зато теперь разобрался.

— Так что происходит?

Целую минуту он вглядывался в мое лицо, в темных глазах по-прежнему не было ни света, ни тепла.

— Не могу объяснить, — наконец сказал Сэхун .

— Мне казалось, мы дружим, — нахмурившись, процедила я.

— Дружили, — поправил он.

— А сейчас, выходит, друзья не нужны. Конечно, у тебя есть Сухо, разве не здорово? Ты всегда им восхищался!

— Просто не понимал...

— Зато теперь прозрел. Аллилуйя!

— Все оказалось совсем иначе, чем я думал. Сухо не виноват, он очень мне помогает. — В голосе Сэхуна появилось раздражение. Он смотрел куда-то вдаль, поверх моей головы, темные глаза метали молнии.

— Помогает, — с сомнением повторила я. — Ну конечно!

Сэхун не слушал; пытаясь успокоиться, он набирал в грудь побольше воздуха и медленно выдыхал через рот. Боже, да его колотит от гнева!

— Пожалуйста, Сэхун , — прошептала я, — расскажи, что случилось! Может, я сумею помочь.

— Мне уже никто не поможет... — Голос дрогнул, превратившись в глухой стон.

— Что он с тобой сделал? — чувствуя, что слезы совсем близко, спросила я и потянулась к нему, как тогда на скалах: объятия гостеприимно раскрыты, пусть только войдет.

Но на этот раз Сэхун отстранился.

— Не трогай! — прошептал он.

— Сухо увидит? — брякнула я. В уголках глаз предательски заблестели слезы. Пришлось смахнуть их тыльной стороной ладони и вызывающе сжать кулаки.

— Прекрати обвинять Сухо! — бездумно, словно по привычке, выпалил Сэхун . Руки потянулись вверх, чтобы поправить состриженные волосы, а потом повисли безвольно, словно плети.

— Так кого мне винить? — воскликнула я.

Ухмылка получилась мрачной.

— Ответ тебе не понравится.

— Черта с два! — рявкнула я. — Хочу его слышать, и немедленно.

— Ты ошибаешься! — заорал в ответ Сэхун .

— Не смей так говорить! В конце концов, не меня в зомби превратили! Говори, кто виноват! Если не твой драгоценный Сухо , то кто?

— Ну, сама напросилась, — прорычал О, а глаза холодно сверкнули. — Ищешь виноватых — почему бы не вспомнить о грязных вонючих кровопийцах, которые тебе так дороги?

Рот безвольно открылся, с негромким «ш-ш-ш» из груди вырвался воздух. Я так и застыла, раненная обоюдоострым кинжалом его слов. Тело пронзила ставшая привычной боль, изнутри вскрыв едва успевшую зарубцеваться рану, но и она отошла на второй план, словно жуткое музыкальное сопровождение к возникшему в мыслях хаосу. Неужели не послышалось? Увы, на лице Сэхуна нет и следа нерешительности, только злость.

Подавленная и растерянная, я так и стояла с раскрытым ртом.

— Предупреждал же, что не понравится.

— Не понимаю, о ком ты, — пролепетала я.

Сэхун насмешливо поднял брови:

— А по-моему, прекрасно понимаешь. Думаю, имен лучше не называть, ты же не мазохистка!

— Не понимаю, о ком ты, — механически повторила я.

— О ,семье Паков — медленно, чуть ли не нараспев проговорил он, наблюдая за мной. — Я видел, да и сейчас вижу, как ты реагируешь, когда произносят эту фамилию.

Качая головой, я выражала несогласие и одновременно пыталась привести в порядок мысли. Как Сэхун догадался, а самое главное, при чем тут секта Сухо ? Неужели их объединяет ненависть к вампирам? Да и какой смысл создавать подобную банду, когда в Намджу вампиров не осталось? Почему Блэк-младший поверил рассказам про Паков после того как они покинули эти края?

Подготовить достойный ответ удалось далеко не сразу.

— Только не говори, что начал слушать суеверные байки Мина ! — Слабая и неубедительная насмешка больше напоминала булавочный укол.

— Мой папа знает много такого, что я раньше не ценил, и совершенно напрасно.

— Сэхун , я не шучу!

Темные глаза смотрели с неодобрением.

— Оставим суеверия в покое, — осторожнее предложила я, — я не понимаю, чем тебе не угодили... — мое лицо исказила гримаса боли, — семье Паков. Они ведь полгода назад уехали! Как можно винить их в том, что сейчас творит Сухо?

— Мэй , Сухо ничего не творит! Я знаю, что они уехали, но некоторые м-м... процессы не остановишь, а исправлять потом слишком поздно.

— Какие еще процессы? Что поздно исправлять? За что ты их ненавидишь?

Кипящие от гнева глаза неожиданно глянули прямо на меня.

— За то, что они существуют, — прошипел Сэхун.

К своему огромному удивлению, я вновь услышала серебряный баритон: это еще зачем, мне ведь даже не страшно?

«Успокойся, Мэй , не стоит его распалять», — предупредил Чанёль .

Чанёль ... Ну, все, имя вырвалось из-за преград и заслонов, обратно не загонишь. В драгоценные секунды, когда я слышала его голос, даже боль отступала.

Гнев и ненависть буквально душили Сэхуна.

О посинел от злобы, но ведь это Сэхун, мой старый приятель. Ни опасности, ни прилива адреналина я не чувствовала.

«Дай ему прийти в себя», — настаивал Чанёль.

Я в замешательстве покачала головой и осадила сразу обоих:

— Ерунда какая-то!

— Ладно, — глубоко вздохнул Сэхун , — что с тобой спорить? Да сейчас уже и не важно, вред причинен.

— Какой еще вред?

Я орала во все горло, а он даже не поморщился.

— Пошли, говорить больше не о чем.

— Как это? — удивилась я. — Ты же ничего не объяснил!

Сэхун , не обратив на меня ни малейшего внимания, уже шагал к дому.

— Сегодня я видела Кая ! — прокричала я вслед.

Парень замер, но так и не обернулся.

— Помнишь Кая ? Твой бывший товарищ сейчас боится стать следующим.

Тогда я и увидела лицо Сэхуна , бледное, искаженное от боли.

— Кай ... — только и промолвил он.

— Он тоже за тебя беспокоится и умирает от страха.

В темных глазах застыло неприкрытое отчаяние.

— Кай не хочет стать следующим, — не унималась я.

Чтобы не упасть, Сэхун схватился за дерево, его лицо побледнело.

— Он не станет следующим, — пробормотал парень. — Все кончено... Но почему, почему так получилось?! — Сэхун ударил кулаком по дереву. Сосна была небольшая, тонкая. И все-таки я удивилась, когда от его сильных ударов ствол громко хрустнул и переломился пополам.

С потрясением, быстро сменившимся ужасом, Сэхун смотрел на острый, истекающий смолой обломок.

— Мне пора. — Отвернувшись, он зашагал так быстро, что мне пришлось бежать вдогонку.

— Пора к Сухо!

— Ты несправедлива, — чуть слышно пробормотал он.

Я гналась за ним до самой подъездной аллеи.

— Стой! — закричала я, понимая, что Сэхун вот-вот скроется в доме.

Обернувшись, он заглянул мне в глаза, и я увидела: у него снова дрожат руки.

— Езжай домой, Мэй ! Я больше не могу с тобой общаться.

Как больно, глупо и, что обиднее всего, непонятно, за что он так со мной. По щекам снова покатились слезы.

— Ты что, со мной порываешь? — Возможно, мои слова звучали слишком пафосно, зато лучше всего выражали то, что накопилось на душе. В конце концов, у нас с Сэхуном не школьный роман, все гораздо сильнее и серьезнее.

— Не совсем, — с горечью рассмеялся парень. — В таком случае я бы сказал: «Останемся друзьями», а в нынешней ситуации не могу обещать и этого.

— Но почему? Сухо не позволяет? Пожалуйста, ты же слово дал! Ты мне так нужен...

Черная пустота, царившая в моей жизни до того, как в нее вошел Сэхун, нахлынула с новой силой, грозя засосать в страшную бездну. Одиночество стояло в горле огромным, мешающим дышать комом.

— Извини, Мэй , — холодно отчеканил Сэхун .

Не верю, что он хотел сказать именно это! В темных, горящих злобой глазах скрыт какой-то намек, который мне никак не удавалось разгадать.

Вдруг дело совсем не в Сухо и не в семье Паков? Вдруг он просто хочет вырваться из безвыходной ситуации? Если так лучше для него, может, стоит отпустить? Да, пожалуй, так будет правильнее.

Мой голос стал похож на безжизненный шепот.

— Прости, что... что не сделала этого раньше. Жаль, я не могу относиться к тебе иначе. — В полном отчаянии приходилось искажать правду так, что она стала похожа на ложь. — Наверное, я сумею перестроиться, если ты дашь немного времени. Только не бросай меня сейчас... Я... я этого просто не вынесу.

На секунду Сэхун сморщился, будто от нестерпимой боли. Мелко дрожащие руки потянулись ко мне.

— Мэй , пожалуйста, не надо, не вини себя. Ты ни при чем, клянусь, виноват только я, целиком и полностью.

— Ну вот, теперь себя винишь, — прошептала я.

— Мэй , это серьезно! Я не... — Он осекся и, пытаясь взять себя в руки, заговорил еще глуше. Глаза казались совершенно измученными. — Я больше не гожусь тебе в друзья или просто знакомые. Я не тот, каким был раньше. Недостаточно хорош...

— Что?! — воскликнула я, потрясенная до глубины души. — Что ты мелешь? Ты ничем не хуже других! Кто сказал, что ты мне не подходишь? Сэх это мерзкая ложь! Не позволяй им собой манипулировать! — Я снова сорвалась на крик.

лицо превратилось в жесткую, непроницаемую маску.

— Никто и не манипулирует, я сам все про себя знаю.

— Ты мой друг, Сэхун! Не надо...

Он начал от меня пятиться.

— Прости, Мэй , — повторил Сэхун на этот раз неуверенным шепотом, отвернулся и чуть ли не бегом бросился домой.

Не в силах сдвинуться с места, я смотрела на темно-красный дом, слишком маленький, чтобы вместить четверых крупных парней и двух мужчин еще более внушительного телосложения. За дверью царила полная тишина: ни шороха занавесок, ни шагов, ни голосов. Окна гостиной смотрели холодно и безучастно.

Начал моросить дождь; холодные капли жалили, словно надоедливые осы. Глаза будто прилипли к дому: рано или поздно Сэхун выйдет, нельзя же безвылазно сидеть взаперти.

Дождь усилился, а с ним крепчал ветер. Капли падали не вертикально, а летели с западной стороны. В воздухе запахло морской солью. Волосы хлестали по лицу, прилипали к мокрым щекам, цеплялись за брови и ресницы. Я ждала.

Наконец дверь открылась, и я с облегчением вздохнула.

На крыльцо выехал Мин, за коляской — никого.

— Мэй , звонил Чарли, и я сказал, что ты выехала домой. — Глаза О -старшего переполняла жалость.

Жалость и стала последней каплей. Ничего не ответив, я, будто на автопилоте, обернулась и села в пикап. Окна все это время были открыты, и сиденья блестели от влаги. Меня это нисколько не волновало: я сама-то успела промокнуть до нитки.

«Все не так уж плохо, не так уж плохо», — успокаивал холодный рассудок. И действительно, разрыв с Сэхуном еще не конец света, а просто конец оттепели, скрашивавшей ледяное одиночество, только и всего.

«Все не так уж плохо, — согласилось истерзанное сердце, а потом добавило: — Будет хуже».

Все это время я считала, что Сэхун лечит зияющую рану в груди или хотя бы заполняет ее, не давая болеть. На самом деле я глубоко ошибалась: он пробивал свою собственную брешь, делая сердце похожим на швейцарский сыр. Удивительно, как я еще на части не развалилась?

Чарли ждал на крыльце. Не успела я остановиться у дома, как он вышел навстречу.

— Мин звонил... Сказал, что вы с Сэхуном поссорились и ты очень расстроена. — Заглянув в глаза, папа помрачнел, будто подтвердились его худшие подозрения. Интересно, что он увидел? Я представила себя со стороны: лицо холодное, пустое, будто мертвое. Понятно...

— Все было совсем не так, — пробормотала я.

Обняв за плечи, Чарли помог мне выбраться из машины.

— Тогда что случилось? — спросил он, когда мы вошли в гостиную, и, взяв со спинки дивана теплый платок, накинул мне на плечи. Боже, да я, оказывается, продрогла.

— Сухо запретил Сэхуну со мной дружить. — Мой голос звучал вяло и безжизненно.

Папа как-то странно на меня посмотрел:

— Кто так сказал?

— Сэхун , — заявила я, хотя слова Сэхуна звучали немного иначе. Какая разница? Смысл-то не меняется.

— Думаешь, с этим Сухо на самом деле что-то не так? — насупился Чарли.

— Да, уверена, хотя Сэхун темнит. — Я слышала, как с одежды на линолеум капает вода. — Пойду переоденусь.

— Угу, — рассеянно ответил папа, крепко о чем-то задумавшийся.

Чтобы согреться, я решила встать под душ. Увы, горячая вода не принесла облегчения; закрывая кран, я по-прежнему дрожала от холода. В тишине было слышно, как на первом этаже с кем-то беседует папа. Обернувшись полотенцем, я приоткрыла дверь.

— Не верю, — злился Чарли. — Ерунда какая-то!

Повисла пауза, и я поняла: по телефону говорит.

— Не смей обвинять Мэй! — закричал папа так неожиданно, что я чуть не подпрыгнула. — Мэй с самого начала дала понять: они с Сэхуном просто друзья... А почему сразу не сказал, если дела обстоят именно так? Нет, Мин , уверен, тут она права... Я знаю свою дочь, и если она утверждает, что Сэхун ... испугался еще раньше... — Папа осекся на середине предложения, затем вновь сорвался на крик: — Что значит, я не знаю свою дочь? — Повисла секундная пауза, после которой Чарли заговорил чуть слышным шепотом: — Думаешь, я стану ей об этом напоминать?! Ни за что! Девочка только начала приходить в себя, похоже, в основном благодаря Сэхуну . И если отношения Сэхуна с этим Сухо снова доведут ее до депрессии, парень за это ответит. Мы друзья, Мин , но страдает моя семья!

Возникла очередная пауза, во время которой, по-видимому, говорил мистер О.

— Ты понял правильно: стоит тем ребятам переступить черту — мигом вычислю и, будь уверен, глаз с них не спущу! — Хорошо... Ладно, пока! — Трубка полетела на базу.

Я на цыпочках прошла в свою комнату, слушая, как на кухне чертыхается папа.

Выходит, Мин во всем винит меня: я кружила парню голову, но в конце концов надоела.

Удивительно, я ведь и сама боялась такого исхода, однако теперь, после непонятных намеков Сэхуна, больше в это не верила. Дело вовсе не в безответной любви, странно, что Мин опустился до таких обвинений.

Выходит, тут есть тайна... Ну, сейчас хоть Чарли на моей стороне.

Надев пижаму, я забралась под одеяло. Жизнь казалась настолько отвратительной, что я позволила себе поблажку. Рана, вернее, раны в груди все равно болят, так какого черта! Я вызвала воспоминание — не настоящее, это было бы невыносимо, а галлюцинацию — голос Чанёля, который слышала сегодня вечером, и слышала его до тех пор, пока не заснула с мокрым от слез лицом.

Приснился новый сон. Лил сильный дождь, и О-младший беззвучно шел рядом со мной. Но это был не знакомый мне Сэхун, а его озлобленный грациозный двойник. Кошачья гибкость и пластика напоминали кого-то другого, а потом прямо на глазах его лицо начало меняться: из кожи будто вымывался пигмент, делая ее бледной, как старая кость. Глаза стали золотыми, затем малиновыми, затем черными и наконец снова золотыми. Коротко стриженные волосы начали виться, а налетевший ветерок подарил им белоснежный отлив. В облике появились отрешенность и такая красота, что у меня заныло сердце. Я потянулась к нему, но он отстранился, заслонившись от меня руками. А потом Сэхун-Чанёль исчез.

Неожиданно проснувшись, я гадала: слезы потекли только что или плач был частью волшебной сказки, а сейчас лишь продолжается? Взгляд уперся в темный потолок: наверное, уже полночь и я балансирую между сном и явью, все больше склоняясь в сторону первого. Устало закрыв глаза, я попросила высшие силы не насылать больше сказок.

Именно тогда послышался шум, который меня и разбудил. Высокий пронзительный звук: в окно скребли чем-то острым, скорее всего ногтем.