Бледный Вампир

В под­зе­мелье всег­да сы­ро и прох­ладно. Там нет ни­каких окон для про­вет­ри­вания, и единс­твен­ным вы­ходом яв­ля­ет­ся уз­кий ко­ридор на лес­тнич­ную пло­щад­ку. Юн­ги ве­дет Чон­гу­ка вниз по сту­пень­кам, гром­ко сту­ча по­дош­ва­ми ла­киро­ван­ных ту­фель. Чон­гук ощу­тимо мол­ча­лив, пред­вку­шая, что его ожи­да­ет. Он уве­рен, что его гос­по­дин не бу­дет с ним мя­гок; да и за­чем? Это пер­вый раз, ког­да Чон­гук на­рушил од­но из его пра­вил. Он го­тов приз­нать, что не дол­жен был вес­ти се­бя так без­рассуд­но в мо­мент ярос­ти, так что он с дос­то­инс­твом при­мет свое на­каза­ние.

Од­на­ко Юн­ги не злит­ся. Он из тех, кто мо­жет быть раз­дра­жен и да­же сор­вать­ся, ес­ли его тер­пе­ние на гра­ни, но злость — это то, что Юн­ги всег­да дер­жит под кон­тро­лем. Семь ве­ков до­воль­но дол­гий срок, что­бы на­учить­ся са­мокон­тро­лю, и Юн­ги в этом бо­лее чем пре­ус­пел. Чи­мин бы, на­вер­ное, ча­сами про­верял его тер­пе­ние, но все ито­ге за­кон­чи­лось бы про­валом и ра­зоча­рован­ным са­дов­ни­ком. Чон­гу­ку же дос­та­точ­но уме­ния наб­лю­дать за людь­ми, ана­лизи­руя их дей­ствия. Вам­пир или нет, он прек­расно зна­ет, что ве­ковые муд­рость и тер­пе­ние Юн­ги ни­ког­да нель­зя ста­вить под сом­не­ние — осо­бен­но маль­чиш­ке, ко­торо­му еще столь­ко нуж­но уз­нать о ми­ре.

Фа­келы ос­ве­ща­ют им путь, ког­да они про­ходят в центр под­зе­мелья. От­сю­да на­чина­ет­ся мно­жес­тво ко­ридо­ров и уз­ких про­ходов, но Юн­ги всег­да пред­по­чита­ет боль­шие по­кои в са­мом кон­це, от­де­лен­ные мас­сивной дверью.

У Чон­гу­ка хо­лодок про­ходит­ся по ко­же, ког­да он сле­ду­ет за Юн­ги в ком­на­ту, рас­смат­ри­вая уже зна­комые ок­ру­жа­ющие пред­ме­ты. Его при­води­ли сю­да уже мно­го раз, иног­да да­же нес­коль­ко раз в день. Ком­на­та то­го же раз­ме­ра, что и спаль­ня Юн­ги, и в ней дос­та­точ­но прос­торно, что­бы умес­тить всех де­тей из при­юта сра­зу.

В от­ли­чии от спаль­ни Юн­ги, из ме­бели здесь при­сутс­тву­ет лишь мат­рас, об­тя­нутый све­жим пос­тель­ным бель­ем. Без сом­не­ний, де­ло рук Джой. Не­важ­но, сколь­ко раз они здесь бы­ва­ют, пос­тель­ное белье всег­да но­вое.

Чон­гу­ка одо­лева­ет злое ли­кова­ние при мыс­ли о сте­пени злос­ти Джой каж­дый раз, ког­да ей при­ходит­ся сю­да спус­кать­ся.

Чон­гук ста­новит­ся спи­ной к мат­ра­су, опус­тив го­лову и сло­жив ру­ки пе­ред со­бой в знак по­кор­ности.

— Что вы хо­тите, что­бы я сде­лал, гос­по­дин?

В жи­воте все скру­чива­ет от пред­вку­шения, а от ви­та­юще­го по ком­на­те за­паха Юн­ги и ощу­щения его при­сутс­твия все чувс­тва буд­то обос­тря­ют­ся. Не име­ет зна­чения, нас­коль­ко бо­лез­ненным бу­дет на­каза­ние, по­тому что наг­ра­да в кон­це сто­ит то­го.

— Раз­де­вай­ся. Ус­трой мне шоу, — го­лос Юн­ги как ни­ког­да хо­лоден и ни­зок.

Чон­гук при­кусы­ва­ет гу­бу, сдер­жи­вая ску­леж, ког­да про­водит паль­ца­ми по ма­тери­алу одеж­ды. Он на­чина­ет с ма­лень­кой шляп­ки, сдер­ги­вая ее со сво­ей ма­куш­ки и швы­ряя ку­да-то на пол. По спи­не дрожь про­ходит, ког­да он за­меча­ет на се­бе го­лод­ный взгляд Юн­ги. Вне­зап­но в прох­ладном ра­нее по­меще­нии ста­новит­ся слиш­ком душ­но. Хо­чет­ся пор­вать на се­бе всю одеж­ду на лос­кутки.

Но он зна­ет, что нель­зя по­казы­вать не­тер­пе­ливость.

Юн­ги хо­чет уви­деть шоу, так что Чон­гук обя­зан удов­летво­рить его же­лания.

Он об­во­дит паль­ца­ми дра­гоцен­ные кам­ни на сво­ем ошей­ни­ке, чуть скры­том под во­рот­ни­ком ру­баш­ки. Бу­дучи ра­бом, что имел при се­бе лишь имя и обор­ванную коф­ту, пер­спек­ти­ва но­сить неч­то нас­толь­ко дра­гоцен­ное по­каза­лась Чон­гу­ку бо­лее чем за­ман­чи­вой. Од­на­ко его одеж­да ча­ще все­го име­ет ку­чу зас­те­жек и сло­ев, со­вер­шенно не под­хо­дя их жар­кой по­годе. Он поч­ти меч­та­ет, что­бы Юн­ги зас­та­вил его хо­дить по до­му об­на­жен­ным. Это бу­дет удов­летво­ритель­ный для обе­их сто­рон ком­про­мисс.

Чон­гук тя­нет за чер­ную ат­ласную лен­ту под во­рот­ни­ком, по­ка та не выс­каль­зы­ва­ет пол­ностью и, изящ­но пок­ру­тив­шись в воз­ду­хе, при­зем­ля­ет­ся на пол. Он рас­сте­гива­ет пу­гови­цы на чер­ном жи­лете и дос­та­ет зап­равлен­ные в шта­ны края бе­лос­нежной ру­баш­ки, ос­тавляя ее ви­сеть по­верх них. При­кусив гу­бу, он поз­во­ля­ет жи­лету сос­коль­знуть с плеч, при­со­еди­нив­шись к лен­те на по­лу.

Чон­гук ре­ша­ет ни в ко­ем слу­чае не смот­реть на Юн­ги, по­ка стя­гива­ет ру­баш­ку че­рез го­лову. Ще­ки мгно­вен­но вспы­хива­ют, как толь­ко об­на­жен­ную ко­жу об­да­ет хо­лод­ным воз­ду­хом. Он неп­ро­из­воль­но скре­щива­ет ру­ки на гру­ди, ста­ра­ясь хоть как-то спас­тить от хо­лода.

— Ду­маю, те­перь я сам.

Чон­гук под­ни­ма­ет на не­го удив­ленный взгляд олень­их глаз.

— Гос­по­дин?..

Юн­ги де­ла­ет шаг в его сто­рону, дос­тав что-то из кар­ма­на паль­то. Ве­щица лег­ко ло­жит­ся на его блед­ную ла­донь, чер­ная, шел­ко­вая, поч­ти как гал­стук. Чон­гук по­нима­ет сра­зу же, опус­кая го­лову и прик­ры­вая гла­за.

Сер­дце на се­кун­ду буд­то за­мира­ет, ког­да, от­крыв гла­за, он встре­ча­ет­ся с кро­меш­ной тем­но­той.

Чон­гук тя­нет ру­ки в воз­ду­хе, цеп­ля­ясь за сво­его гос­по­дина для опо­ры. Юн­ги об­ви­ва­ет ру­ку вок­руг его та­лии, на­чиная мед­ленно вес­ти на­зад. Чон­гук ти­хо хны­чет, про­тес­ту­юще упи­ра­ясь нос­ка­ми в пол, но Юн­ги ус­по­ка­ива­юще при­жима­ет­ся к его уху гу­бами, чуть по­кусы­вая и иг­рая язы­ком с ма­лень­ки­ми ме­тал­ли­чес­ки­ми гвоз­ди­ками.

— Ку­ки, ты ведь до­веря­ешь мне, не так ли?

Чон­гук не­уве­рен­но ки­ва­ет, поз­во­ляя вес­ти се­бя, и креп­ко цеп­ля­ет­ся за стар­ше­го, ког­да упи­ра­ет­ся ступ­ням в мат­рас. Юн­ги про­совы­ва­ет ко­лено меж­ду его ног, ак­ку­рат­но ук­ла­дывая спи­ной на пос­тель. Чон­гук вцеп­ля­ет­ся в не­го мер­твой хват­кой, ут­кнув­шись но­сом в шею. Толь­ко по­чувс­тво­вав спи­ной мяг­кую по­вер­хность, он рас­слаб­ля­ет­ся, хрип­ло вы­дох­нув стар­ше­му в шею.

Юн­ги улы­ба­ет­ся с неж­ностью во взгля­де, лас­ко­во во­дя паль­ца­ми по мяг­ким во­лосам.

— Хо­роший маль­чик.

Он при­жима­ет­ся гу­бами к вис­ку Чон­гу­ка, ак­ку­рат­но от­цепляя от се­бя его ру­ки. Чон­гук по­вину­ет­ся без воз­ра­жений, опус­кая ру­ки по бо­кам. Юн­ги на это удов­летво­рен­но мы­чит, уми­ля­ясь та­кой оча­рова­тель­ной по­кор­ности, и про­водит кон­чи­ками паль­цев по за­горе­лой ко­же, до­ходя до тон­ких за­пяс­тий.

Чон­гук ти­хо сто­нет, за­ранее пре­дуга­дывая сле­ду­ющие дей­ствия Юн­ги, ведь был в та­ком по­ложе­нии уже мно­го раз. Он лишь скло­ня­ет го­лову в бок, сжи­мая гу­бы в пред­вку­шении.

Юн­ги мед­ленно под­ни­ма­ет его за­пястья над го­ловой и тя­нет­ся к ко­жаным на­руч­ни­кам на це­пи. Чон­гук слы­шит лишь ляз­ганье и шур­ша­ние, эхом от­ра­жа­юще­ей­ся от го­лых стен и рас­простра­ня­ющее му­раш­ки по го­лой ко­же. Он ярос­тно жу­ет ниж­нюю гу­бу, и
Юн­ги, как ни стран­но, на­ходит эту при­выч­ку весь­ма оча­рова­тель­ной.

Вам­пир до­воль­но улы­ба­ет­ся, наб­лю­дая за тем, как Чон­гук на про­бу дер­га­ет за­пясть­ями.

— Ту­го, — оби­жен­но со­пит млад­ший.

Юн­ги про­водит боль­шим паль­цем по мяг­кой ще­ке, иг­ри­во улы­ба­ясь, хоть Чон­гук это­го и не ви­дит.

— Те­бя на­казы­ва­ют, мой ма­лень­кий оле­ненок. Ты что, за­был?

— Н-нет! — не­мед­ленно вос­кли­ца­ет Чон­гук. На­вер­ное, не будь на его гла­зах по­вяз­ки, они бы ста­ли раз­ме­ром с блюд­ца. Юн­ги ос­тавля­ет на его гу­бах лег­кий по­целуй, да­бы ус­по­ко­ить.

— Хо­рошо. А те­перь ле­жи смир­но. Гос­по­дин пой­дет за сво­ими иг­рушка­ми.

Чон­гук чувс­тву­ет, как тя­жесть те­ла стар­ше­го по­кида­ет его, прак­ти­чес­ки сра­зу же ус­пев сос­ку­чить­ся по та­кой ин­тимнос­ти. Юн­ги де­ла­ет это всег­да, ког­да нас­тро­ен на что-то боль­шее, чем обыч­ный секс, и Чон­гук чес­тно ни­ког­да не зна­ет, че­го ожи­дать. Он пред­по­лага­ет, что гос­по­дин дер­жит свои «иг­рушки» в од­ной из ком­нат под­зе­мелья, и да­же знать не хо­чет, где имен­но.

Юн­ги же вре­мени зря не те­ря­ет. Ви­димо, он точ­но зна­ет, че­го хо­чет, по­тому что про­ходит мень­ше двух ми­нут, как Чон­гук уже слы­шит тя­желые ша­ги стар­ше­го, мед­ленно приб­ли­жа­юще­гося к не­му.

Ша­ги за­тиха­ют у под­ножья мат­ра­са.

— Пос­мотри на се­бя, — хри­пит Юн­ги, — я еще да­же не раз­дел те­бя до кон­ца, а ты уже воз­бужден.

Чон­гук сжи­ма­ет­ся, под­ни­мая ко­лени к гру­ди в по­пыт­ке скрыть оче­вид­ный бу­горок в шта­нах. Он об­ви­ня­ет в этом лишь чувс­тво пред­вку­шения че­го-то но­вого. Юн­ги прек­расно ос­ве­дом­лен, что Чон­гу­ку нра­вят­ся иг­рушки так же силь­но, как и ему, ес­ли не боль­ше. Или, воз­можно, ему не так нра­вят­ся са­ми иг­рушки, не­жели то, как мас­тер­ски его гос­по­дин при­меня­ет их.

Он слы­шит звук че­го-то тя­жело­го, что уда­ря­ет­ся об пол; но он не ис­пу­ган — он взбу­дора­жен.

Юн­ги за­бира­ет­ся на мат­рас, ус­тра­ива­ясь меж­ду его ног. Чон­гук от­ча­ян­но дер­га­ет це­пи на­руч­ни­ков, ког­да чувс­тву­ет го­рячее ды­хание в сан­ти­мет­ре от чувс­тви­тель­ной бу­син­ки сос­ка. Он сму­щен­но ску­лит, тут же пок­ры­ва­ясь крас­ны­ми пят­на­ми. Юн­ги ни­как на это не ре­аги­ру­ет, нас­лажда­ясь тем, как те­ло под ним из­ви­ва­ет­ся и ер­за­ет. Он зна­ет, что Чон­гук осо­бен­но стес­ни­телен, ког­да де­ло до­ходит до его сос­ков, и ни­ког­да не упус­ка­ет воз­можнос­ти ис­поль­зо­вать это.

Чон­гук вскри­кива­ет, сжи­мая бед­ра вок­руг та­лии Юн­ги, ког­да чувс­тву­ет на чувс­тви­тель­ной ко­же его го­рячий язык.

— Та­кой чувс­тви­тель­ный. Как ду­ма­ешь, об­ра­зу­ет­ся ли си­няк, ес­ли я втя­ну ко­жу слиш­ком силь­но?

Чон­гук не­лов­ко ер­за­ет, сму­ща­ясь толь­ко силь­нее от та­ких воп­ро­сов.

— Т-ты зна­ешь, что да.

— Ду­маю, да, — за­дум­чи­во из­ре­ка­ет Юн­ги, — но, по­лагаю, лиш­ним не бу­дет про­верить эту те­орию, хм?

— Гос...ах! — Чон­гук не ус­пе­ва­ет за­кон­чить, как чувс­тву­ет рот стар­ше­го на сво­ей гру­ди.

Юн­ги впи­ва­ет­ся зу­бами в ко­жу вок­руг, да­вя язы­ком на смяг­чившу­юся го­рошин­ку. Чон­гук ер­за­ет, бес­по­мощ­но вы­гиба­ясь навс­тре­чу при­кос­но­вени­ям. Юн­ги прок­ру­чива­ет со­сок меж­ду боль­шим и ука­затель­ным паль­цем, гру­бо от­тя­гивая, уже, ка­жет­ся, за­виси­мый от хрип­лых сто­нов и вздо­хов Чон­гу­ка, что каж­дый раз ре­аги­ру­ет на при­кос­но­вения, как в пер­вый.

Он отс­тра­ня­ет­ся слиш­ком ско­ро. Так ско­ро, что Чон­гук да­же из­да­ет удив­ленный стон, ког­да боль­ше не чувс­тву­ет паль­цев и губ Юн­ги на сво­ей гру­ди.

Вмес­то то­го, что­бы за­давать воп­ро­сы, он прос­то ждет. Юн­ги на­вер­ня­ка слы­шит стук его сер­дца. Он слы­шит, как его гос­по­дин бе­рет что-то с по­ла, и пред­мет в его ру­ках из­да­ет зве­нящий звук. Он чувс­тву­ет сла­бо сжи­ма­ющие сос­ки при­щеп­ки и тя­жесть со­еди­ня­ющей их це­поч­ки на сво­ей гру­ди.

А, вот оно как.

Чон­гук рез­ко вы­дыха­ет, ког­да Юн­ги на­чина­ет уве­личи­вать дав­ле­ние, вни­матель­но изу­чая его ли­цо на приз­нак дис­комфор­та. Чон­гу­ку ка­жет­ся, что он да­же за­дей­ству­ет свои жут­кие спо­соб­ности чи­тать мыс­ли, по­тому что ус­пе­ва­ет пол­ностью ос­ла­бить за­жимы за се­кун­ду до то­го, как боль ста­нет не­выно­симой. Лег­кая боль раз­но­сит­ся при­ят­ны­ми раз­ря­дами то­ка по нер­вным окон­ча­ни­ям, и Чон­гук хрип­ло вскри­кива­ет, ког­да Юн­ги слег­ка тя­нет за це­поч­ку.

Чон­гук чувс­тву­ет ми­молет­ное ка­сание его губ на ле­вой клю­чице.

— Как ты се­бя чувс­тву­ешь, ма­лыш?

— Хо­рошо.

— От­лично.

Юн­ги на­чина­ет це­ловать его ко­жу, опус­кая ру­ки ни­же по его но­ге. Сна­чала он сни­ма­ет с Чон­гу­ка обувь, бес­це­ремон­но ки­дая в раз­ные сто­роны. Сле­дом идут нос­ки, что чу­дом не рвут­ся, ког­да Юн­ги сры­ва­ет их. Пос­ледни­ми идут шта­ны, гру­бо стя­нутые с его ног и ки­нутые ва­лять­ся на пол. Юн­ги сжи­ма­ет его че­рез тон­кую ткань ниж­не­го белья, с удов­летво­рен­ным мы­чани­ем об­на­ружив, что Чон­гук пол­ностью воз­бужден.

— Те­бя всег­да так лег­ко воз­бу­дить, — драз­ня­ще про­из­но­сит Юн­ги, — ни­чего не мо­жет срав­нить­ся с не­вин­ностью не­опыт­ности.

Чон­гук дер­га­ет угол­ка­ми губ в поч­ти ух­мылке.

— Ду­маю, я уже пе­рерос свою не­вин­ность, вы не сог­ласны?

Хват­ка Юн­ги креп­ча­ет, и Чон­гук из­да­ет хрип­лый вздох.

— Но ты все еще не­опы­тен.

Чон­гук на это не­тер­пе­ливо фыр­ка­ет.

— Тог­да обу­чите ме­ня, гос­по­дин.

Нас­та­ла оче­редь Юн­ги ух­мы­лять­ся.

— О, не сом­не­вай­ся в этом.

Он сни­ма­ет с Чон­гу­ка ниж­нее белье од­ним быс­трым дви­жени­ем. Все про­ис­хо­дит так быс­тро, что Чон­гук нем­но­го те­ря­ет­ся, при­жимая ко­лени друг к дру­гу в по­пыт­ке скрыть ого­лив­ши­еся учас­тки ко­жи.

Он слы­шит, как Юн­ги не­доволь­но цо­ка­ет.

— Нет, так не пой­дет.

Он сно­ва бе­рет что-то с по­ла. Чон­гук му­ча­ет­ся в не­веде­нии па­ру се­кунд, преж­де чем по­чувс­тво­вать, как его ко­лени рез­ко раз­во­дят в сто­роны, за­вязав пряж­ки на его ик­рах, и Чон­гук вне­зап­но осоз­на­ет, что не мо­жет свес­ти но­ги из-за, ве­ро­ят­но, че­го-то твер­до­го, что со­еди­ня­ет эти пряж­ки меж­ду со­бой. Он пы­та­ет­ся на про­бу свес­ти но­ги, но мак­си­мум, что уда­ет­ся, это при­жать ко­лени друг к дру­гу, и с ди­ким сму­щени­ем осоз­на­ет, что та­кая по­за от­кры­ва­ет Юн­ги об­зор на его яго­дицы.

— По­лагаю, не хва­та­ет толь­ко кля­па.

Юн­ги из­да­ет сме­шок, пог­ла­живая ла­донью под­тя­нутый жи­вот.

— Как бы за­ман­чи­во это ни зву­чало, я боль­ше за­ин­те­ресо­ван слы­шать твои кри­ки.

— Так зас­тавь ме­ня кри­чать.

— С удо­воль­стви­ем.

Кон­чи­ки паль­цев Юн­ги ка­са­ют­ся его губ, и не ус­пе­ва­ет Чон­гук чуть при­от­крыть их, как он рез­ко про­тал­ки­ва­ет паль­цы ему в рот, на­жимая на язык. Он так­же не да­ет Чон­гу­ку нор­маль­но смо­чить паль­цы слю­ной.

— Мы ведь не мо­жем быть дос­та­точ­но сма­заны, вер­но?

Яс­но. На­каза­ние.

Юн­ги под­ни­ма­ет его ко­лени так, что они поч­ти ка­са­ют­ся под­бо­род­ка Чон­гу­ка, и тот сла­бо хны­чет, ког­да мыш­цы на­чина­ют ныть от не­удоб­ной по­зиции, но Юн­ги не об­ра­ща­ет на это вни­мания. Он ос­тавля­ет ми­молет­ный по­целуй на сжа­том ко­леч­ке мышц, преж­де чем про­тол­кнуть пер­вый па­лец. Это лег­кое жже­ние, с ко­торым Чон­гук лег­ко мо­жет спра­вить­ся, но Юн­ги все рав­но рас­тя­гива­ет его од­ним паль­цем не­кото­рое вре­мя, преж­де чем до­бавить вто­рой.

Дис­комфорт в этот раз ста­новит­ся нем­но­го бо­лее за­мет­ным, но Чон­гук нор­маль­но ре­аги­ру­ет, ког­да Юн­ги раз­во­дит паль­цы на ма­нер нож­ниц внут­ри, преж­де чем до­бавить тре­тий. Слю­ны не­дос­та­точ­но для плав­но­го про­ник­но­вения, и Юн­ги встре­ча­ет сла­бое соп­ро­тив­ле­ние, по­ка про­тал­ки­ва­ет тре­тий па­лец.

— Ска­жи мне, Чон­гукки, — Юн­ги рез­ко про­тал­ки­ва­ет па­лец внутрь, и Чон­гук не мо­жет сдер­жать бо­лез­ненно­го сто­на от ос­трой бо­ли, — по­чему мы здесь?

— Я не...не по­нимаю воп­ро­са, — вы­дыха­ет Чон­гук, крас­нея от гру­бой сти­муля­ции.

— За что те­бя на­казы­ва­ют?

— По­тому что...ах! — Чон­гук при­кусы­ва­ет гу­бу в по­пыт­ке сдер­жать стон, — по­тому что я в-вы­шел на ули­цу.

Юн­ги вы­гиба­ет бровь, сги­бая паль­цы.

— И?..

— И-и про­иг­но­риро­вал од­но из пра­вил.

— Да. И за­чем ты про­иг­но­риро­вал од­но из мо­их пра­вил? Из-за то­го ли, что не ува­жа­ешь же­лания гос­по­дина? — он раз­во­дит паль­цы, рас­тя­гивая ту­гие стен­ки, нас­коль­ко ему это поз­во­ля­ет по­ложе­ние.

— Нет! — Чон­гук стис­ки­ва­ет зу­бы, чувс­твуя, как по вис­ку ска­тыва­ет­ся ка­пель­ка по­та. — Я з-за­рев­но­вал. Я был зол на гос­по­дина, по­тому что ду­мал, что он не хо­чет ме­ня.

— Ох, ми­лый, но я хо­чу те­бя. За­чем же еще я де­лал все это с то­бой? — Юн­ги нак­ло­ня­ет­ся, об­да­вая хо­лод­ным ды­хани­ем пок­раснев­шее ухо. — Я бы ни­ког­да не де­лал это ни с кем дру­гим. Ни с Хо­соком, ни с Чи­мином, ни с Джой — ни с кем. Ты мой че­ловек, мой раб, мое бу­дущее. Не поз­во­ляй сво­ей ми­лой го­ловуш­ке ду­мать о ве­щах, что не дол­жны ее вол­но­вать. Все, что те­бе нуж­но, это я, все, о чем ты дол­жен ду­мать — я.

— Да...да, гос­по­дин.

Юн­ги сво­дит паль­цы, на­чиная мед­ленно мас­си­ровать ту­гие стен­ки. Чон­гук мел­ко дро­жит, ког­да паль­цы за­дева­ют его чувс­тви­тель­ное мес­течко, но не сов­сем ка­са­ют­ся. Юн­ги прек­расно зна­ет, где на­ходит­ся его прос­та­та, но ре­ша­ет по­иг­рать с Чон­гу­ком. Удо­воль­ствие бук­валь­но так близ­ко, что он поч­ти чувс­тву­ет его, но так­же Чон­гук зна­ет, что Юн­ги не от­даст ему его так лег­ко.

— По­жалуй­ста, так близ­ко. По­жалуй­ста, гос­по­дин, я все сде­лаю.

Юн­ги са­модо­воль­но скло­ня­ет го­лову в бок.

— Бо­юсь, я не сов­сем по­нимаю, что имен­но ты хо­чешь. Мо­жешь быть бо­лее кон­крет­ным?

Его паль­цы за­мира­ют, кон­чи­ками за­девая прос­та­ту, и Чон­гук хны­чет.

— П-по­жалуй­ста... Ты ну­жен мне...ну­жен внут­ри.

— Внут­ри че­го? — Юн­ги да­вит чуть силь­нее.

— Ме­ня.

Паль­цы выс­каль­зы­ва­ют из не­го. Чон­гук ис­поль­зу­ет это вре­мя, что­бы вос­ста­новить ды­хание. Он вспы­хива­ет от ощу­щения пус­то­ты внут­ри се­бя, бес­по­мощ­но сжи­ма­ясь вок­руг воз­ду­ха в же­лании по­лучить то, что мо­жет дать ему толь­ко Юн­ги.

Юн­ги наб­лю­да­ет за ним го­лод­но, хва­та­ясь за кру­пицы ос­тавше­гося в нем са­мокон­тро­ля. Он дос­та­ет бе­лую ро­зу из сво­его паль­то, по­ложив ему за ухо. Ее бе­лос­нежные ле­пес­тки кра­сиво со­чета­ют­ся с чер­но­той во­лос Чон­гу­ка и его виш­не­выми гу­бами. Чон­гук та­кой бе­зум­но кра­сивый да­же в та­ком воз­бужден­ном сос­то­янии
— осо­бен­но в та­ком сос­то­янии. За­горе­лая ко­жа блес­тит от ка­пелек по­та, и он мел­ко дро­жит в ожи­дании че­го-то боль­ше­го. Это кра­сиво, прос­то кра­сиво.

Юн­ги вста­ет на но­ги и от­хо­дит на шаг, сдер­жи­вая же­лание при­жать­ся об­ратно к дро­жаще­му те­лу Чон­гу­ка, ког­да слы­шит его ску­леж. Он тя­нет за зас­тежки на сво­ей одеж­де, быс­тро рас­прав­ля­ясь со мно­жес­твом сло­ев. Имен­но в та­кие мо­мен­ты Юн­ги жа­ле­ет о том, что но­сит столь­ко одеж­ды. В обыч­ные дни он де­ла­ет это, что­бы за­щитить­ся от сол­нечных лу­чей, но в те мо­мен­ты, ког­да в ушах зве­нит от воз­бужде­ния, имен­но это раз­дра­жа­ет его боль­ше все­го.

Юн­ги раз­ми­на­ет ло­дыж­ки, ког­да из­бавля­ет­ся от тя­желых бо­тинок, и с удо­воль­стви­ем поз­во­ля­ет тре­пет­ной дро­жи про­катить­ся по те­лу, ког­да хо­лод­ный воз­дух об­да­ет об­на­жен­ную ко­жу. Он чувс­тву­ет, как собс­твен­ное воз­бужде­ние упи­ра­ет­ся в жи­вот, и это тот ред­кий слу­чай, ког­да тем­пе­рату­ра его те­ла поч­ти рав­ня­ет­ся че­лове­чес­кой. Это оп­ре­делен­но при­ят­ное ощу­щение.

Юн­ги скло­ня­ет го­лову, удоб­но ус­тра­ивая но­ги Чон­гу­ка на сво­их пле­чах, и при­жима­ет­ся к сво­ему лю­бов­ни­ку, опус­кая ла­дони на под­тя­нутый торс.

Он про­водит но­сом по мяг­кой ще­ке Чон­гу­ка, вды­хая слад­кий аро­мат его те­ла.

— Воз­можно, брать те­бя на­сухо бу­дет слиш­ком ир­ра­ци­ональ­ным на­каза­ни­ем? Я всег­да мо­гу взять хлыст и пре­подать те­бе урок, ко­торый ты ни­ког­да не за­будешь.

Чон­гук оби­жен­но на­дува­ет гу­бу, и Юн­ги, как ни стран­но, не чувс­тву­ет же­лания от­ру­гать его, как Чи­мина. Прос­то Чон­гук слиш­ком оча­рова­телен.

— Не тя­ните ни се­кун­ды, гос­по­дин, про­шу, ра­ди все­го свя­того!

Юн­ги лас­ко­во це­лу­ет его в кон­чик но­са.

— Твое же­лание для ме­ня за­кон, од­на­ко ты ведь ска­жешь мне ос­та­новить­ся, ес­ли по­чувс­тву­ешь что-то не так, вер­но?

Это боль­ше ут­вер­жде­ние, чем воп­рос. Чон­гук все рав­но ки­ва­ет, что­бы ус­по­ко­ить Юн­ги.

Юн­ги сжи­ма­ет ру­ки на уп­ру­гих бед­рах, про­тал­ки­вая го­лов­ку в уз­кий про­ход. Чон­гук всхли­пыва­ет, ут­кнув­шись в шею сво­его гос­по­дина, и его ти­хие сто­ны раз­но­сят­ся эхом в прос­торной ком­на­те. Сло­ва Юн­ги, что тот шеп­чет ему на ухо, ус­по­ка­ива­ют Чон­гу­ка, слов­но пе­ние ан­ге­ла, что обе­ща­ет луч­шие вре­мена. Чон­гук до­веря­ет Юн­ги, поз­во­ляя се­бе рас­сла­бить­ся в его ру­ках.

Юн­ги по­нима­ет это, как хо­роший знак, тол­ка­ясь чуть глуб­же.

— Я не знаю, нас­коль­ко дол­го смо­гу про­дер­жать­ся, — чес­тно приз­на­ет­ся Чон­гук.

— Ты дол­жен лишь про­дер­жать­ся так дол­го, сколь­ко смо­жешь, — ус­по­ка­ива­юще про­из­но­сит Юн­ги, смы­кая паль­цы у ос­но­вания его чле­на, — ты ведь не хо­чешь да­вать мне боль­ше при­чин на­казы­вать те­бя, не так ли?

Чон­гук хи­хика­ет, ка­са­ясь гу­бами его уха.

— Да­же не знаю, гос­по­дин, по­ка что все ва­ши на­каза­ния не ка­жут­ся та­кими жес­то­кими, как вы их пред­став­ля­ете.

Юн­ги ух­мы­ля­ет­ся, тол­ка­ясь еще нем­но­го глуб­же, за что по­луча­ет рва­ный вздох.

— Ви­димо, ты за­был свою пер­вую не­делю здесь, мой ми­лый. Ты пла­кал боль­ше раз, чем взрос­лый че­ловек за всю свою жизнь.

— Все же, — вспых­нув, от­ве­ча­ет Чон­гук, — да­же тог­да вы про­яв­ля­ли сос­тра­дание.

— Дей­стви­тель­но. Это че­лове­чес­кое ка­чес­тво, что я не смог пе­рерас­ти за столь­ко ве­ков.

— Иног­да я за­бываю, нас­коль­ко вы стар, — драз­ня­ще тя­нет Чон­гук, — ва­ша внеш­ность об­манчи­ва, но мед­ли­тель­ность оп­ре­делен­но по­казы­ва­ет ваш воз­раст.

Юн­ги на­иг­ранно уг­ро­жа­юще ры­чит, вы­ходя пол­ностью, преж­де чем рез­ко тол­кнуть­ся на­поло­вину. Чон­гук низ­ко сто­нет, прик­ры­вая гла­за.

— Бо­же. Силь­нее.

— Нес­мотря ни на что, ты все еще тот мел­кий зас­ра­нец, ка­ким был в тот день, ког­да я выб­рал те­бя, — ры­чит Юн­ги, од­на­ко это не ос­та­нав­ли­ва­ет его от вы­пол­не­ния прось­бы.

Он дви­га­ет­ся в сдер­жанном тем­пе, с каж­дым ра­зом про­никая чуть глуб­же. Ка­кой бы гру­бой ни бы­ла страсть вам­пи­ра, у не­го так­же ка­мен­ное тер­пе­ние и са­мокон­троль. Да­же не­веро­ят­но при­ят­ное дав­ле­ние ту­гих го­рячих сте­нок не соб­лазнит его пой­ти на риск. Он ни­ког­да не под­вер­гнет опас­ности сво­его ра­ба — сво­его ком­пань­она.

Тол­чки Юн­ги ус­ко­ря­ют­ся, ког­да он тол­ка­ет­ся до кон­ца, и до ушей Чон­гу­ка до­ходит звук шлеп­ка ко­жи о ко­жу. Он ер­за­ет в по­пыт­ке зас­та­вить Юн­ги вой­ти еще глуб­же, ко­рот­ко пос­та­нывая.

Их те­ла дви­жут­ся в уни­сон, зас­тавляя це­пи на ру­ках Чон­гу­ка зве­неть, соз­да­вая му­зыку в ти­шине под­зе­мелья. По ком­на­те раз­но­сят­ся сто­ны Чон­гу­ка и низ­кие вздо­хи Юн­ги, и буд­то мир вок­руг ос­та­нав­ли­ва­ет­ся, поз­во­ляя это­му мо­мен­ту прод­лить­ся как мож­но доль­ше. Они за­быва­ют от­ли­чия в клас­се и ви­де. Боль­ше не име­ет зна­чения, что Юн­ги хищ­ник, а Чон­гук прос­той сек­су­аль­ный раб — ни­чего из это­го боль­ше не важ­но, по­тому что те страсть и огонь меж­ду ни­ми так же ес­тес­твен­ны, как и сти­хии.

Ког­да они свя­заны, они пол­но­цен­ны.

— Быс­трее, — сто­нет Чон­гук.

Юн­ги ры­чит, аг­рессив­но ус­ко­ря­ясь до прак­ти­чес­ки жи­вот­ной ско­рос­ти, спе­ци­аль­но с каж­дым ра­зом про­ез­жа­ясь по то­му са­мому мес­течку, что зас­тавля­ет Чон­гу­ка ви­деть звез­ды.

Он чувс­тву­ет приб­ли­жение раз­рядки Чон­гу­ка, чувс­тву­ет по то­му, как кровь бе­жит по ве­нам. Дви­жения ста­новят­ся рва­ными, но обо­им уже все рав­но. Юн­ги дви­га­ет ку­лаком по чле­ну Чон­гу­ка на­мерен­но ле­ниво, что­бы тот не кон­чил слиш­ком ра­но. Од­на­ко и это­го дос­та­точ­но для не­го, что­бы с гром­ким вскри­ком из­лить­ся на собс­твен­ный торс и ру­ку Юн­ги.

Ро­за, что, к удив­ле­нию Юн­ги, все это вре­мя дер­жа­лась в во­лосах Чон­гу­ка, вы­пада­ет, ког­да тот вы­гиба­ет­ся ду­гой под его ру­ками, про­тяж­но пос­та­нывая.

Он вжи­ма­ет Чон­гу­ка в кро­вать дос­та­точ­но силь­но, что по­том точ­но ос­та­нут­ся си­няки, и вби­ва­ет­ся в его по­дат­ли­вое те­ло со всей ос­тавшей­ся си­лой. Чон­гук не в сос­то­янии да­же паль­цем по­шеве­лить, ти­хо ску­лит от свер­хчувс­тви­тель­нос­ти. Ор­газм уда­ря­ет по Юн­ги с та­кой си­лой, что он ви­дит звез­ды пе­ред гла­зами, тол­кнув­шись по ос­но­вание. Чон­гук при­от­кры­ва­ет гу­бы в ти­хом сто­не, что мед­ленно сти­ха­ет, и Юн­ги не мо­жет не нас­ла­дить­ся каж­дой се­кун­дой это­го.

— Твое сер­де­би­ение все еще ус­ко­рен­ное — я чувс­твую, как кровь те­чет по тво­им ве­нам, — про­из­но­сит Юн­ги, при­жимая паль­цы к тон­кой ко­же внут­ренней час­ти бед­ра. — Воз­можно, мне сто­ит вос­поль­зо­вать­ся этим?

Чон­гук все еще вос­ста­нав­ли­ва­ет ды­хание — его ли­цо пок­ры­то ис­па­риной. Он ус­та­ло за­дира­ет под­бо­родок, от­кры­вая дос­туп к ошей­ни­ку на сво­ей шее.

— Мо­жет и сто­ит.

Юн­ги ух­мы­ля­ет­ся, стя­гивая ключ со сво­ей шеи.

— Мой хо­роший маль­чик.