Бледный Вампир

Чон­гук бук­валь­но ко­жей чувс­тву­ет са­модо­воль­ство Джой, по­ка она хо­дит по биб­ли­оте­ке, сти­рая пыль с вы­ложен­ных в ал­фа­вит­ном по­ряд­ке книг. Она здесь, по­тому что здесь Чон­гук. По­тому что Чон­гук здесь всег­да, ког­да он не с Юн­ги или Чи­мином. Она здесь, что­бы на­поми­нать ему о вче­раш­нем, хо­тя еще ни ра­зу не упо­мяну­ла это­го вслух. Она не дол­жна, по­тому что зна­ет, что Чон­гук все ви­дел. Она ви­дит это по нап­ря­жен­ности его плеч и мрач­но­му вы­раже­нию на его нем­но­го дет­ском ли­це.

Улыб­ка не схо­дит с ее блед­но­го ли­ца, ви­димо, выз­ванная вни­мани­ем Юн­ги, вдо­воль по­лучен­ным вче­ра ночью. Кар­ти­на все еще от­ка­зыва­ет­ся ис­че­зать из го­ловы Чон­гу­ка. Его гос­по­дин дер­жал ее в сво­их ру­ках так бе­реж­но, тре­пет­но — буд­то она ка­кое-то сок­ро­вище.

Мо­жет, ес­ли его выр­вет пря­мо на ко­вер, это по­может сте­реть с ее ли­ца са­модо­воль­ное вы­раже­ние.

Юн­ги в са­ду, как и всег­да, с зон­том в од­ной ру­ке и по­эзи­ей во вто­рой. Обыч­но он бы наб­лю­дал за сво­им гос­по­дином с неж­ностью, но сей­час он чувс­тву­ет лишь ки­пящее внут­ри не­годо­вание. Юн­ги выг­ля­дит слиш­ком до­воль­ным, ког­да уже, на­вер­ное, в со­тый раз про­ходит­ся взгля­дом по од­ним и тем же строч­кам, та­кой счас­тли­вый. Это сжи­га­ет Чон­гу­ка из­нутри.

— Зна­ешь, — на­чина­ет Джой, и Чон­гук нас­толь­ко бли­зок к сры­ву, что не сра­зу за­меча­ет ее слов, — он был до­воль­но не­жен со мной прош­лой ночью. Мо­жет, ему и нра­вит­ся иг­рать с то­бой и сво­ими иг­рушка­ми, но ког­да мы за­нима­ем­ся сек­сом, меж­ду на­ми лишь чис­тая лю­бовь.

Чон­гук боль­ше и сло­ва не хо­чет слы­шать.

Как бы по-дет­ски не бы­ло прос­то сбе­жать от­ту­да, Чон­гук иг­но­риру­ет здра­вый смысл, не за­быв гром­ко хлоп­нуть дверью за со­бой. Обыч­но он бы вер­нулся в свою ком­на­ту или пос­мотрел, не ос­во­бодил­ся ли Чи­мин, но сей­час он не де­ла­ет ни­чего из это­го. Вмес­то это­го он ре­ша­ет на­рушить од­но из пра­вил Юн­ги.

В дан­ной си­ту­ации ему дей­стви­тель­но пле­вать.

Юн­ги сов­рал ему, а эта шлю­ха зас­та­вила по­чувс­тво­вать се­бя нас­то­ящим нич­то­жес­твом. Он не в нас­тро­ении под­чи­нять­ся пра­вилам — осо­бен­но ус­та­нов­ле­ным его гос­по­дином. Чон­гук рез­ко рас­па­хива­ет вход­ные две­ри, нап­равля­ясь на ули­цу лишь ра­ди то­го, что­бы поз­лить Юн­ги, но ког­да све­жий ве­тер при­ят­но бь­ет по ли­цу, в го­лову зак­ра­дыва­ет­ся мысль: «а за­чем ос­та­нав­ли­вать­ся лишь на этом?»

Он нап­равля­ет­ся пря­мо ту­да, где ви­дел Юн­ги в пос­ледний раз до то­го, как уй­ти из биб­ли­оте­ки. К счастью, он не­дале­ко ушел. Чон­гук не­мед­ленно под­хо­дит к не­му, сжав гу­бы в не­годо­вании.

Юн­ги чувс­тву­ет его при­сутс­твие за­дол­го до то­го, как под­ни­ма­ет на не­го взгляд, зах­лопнув кни­гу и спря­тав в кар­ман. Он за­меча­ет аг­рессив­ную нас­тро­ен­ность Чон­гу­ка, од­на­ко выг­ля­дит со­вер­ше­но нев­пе­чат­ленным.

— Ты вы­шел без мо­его раз­ре­шения, — он го­ворит оче­вид­ное, но Чон­гук не нас­тро­ен на об­сужде­ние сво­его не­пос­лу­шания.

— Я ви­дел вас прош­лой ночью.

Что-то ме­ня­ет­ся, и Юн­ги боль­ше не выг­ля­дит так спо­кой­но, как ми­нуту на­зад. Его взгляд смяг­ча­ет­ся, и в нем от­ра­жа­ет­ся по­нима­ние, что со­вер­шенно не удов­летво­ря­ет Чон­гу­ка. Он хо­тел бы, что­бы Юн­ги нак­ри­чал на не­го, и он смог нак­ри­чать в от­вет и вы­пус­тить всю ту зло­бу, что жрет его из­нутри все это вре­мя. Но, по ви­димо­му, все идет в сов­сем дру­гом нап­равле­нии.

Он за­был, что Юн­ги не из тех, ко­го лег­ко ра­зоз­лить.

— Я ни­ког­да не го­ворил, что мы единс­твен­ные друг у дру­га, — да­же Чон­гук за­меча­ет, что Юн­ги зву­чит слиш­ком не­уве­рен­но. Он глу­боко вды­ха­ет, пы­та­ясь хоть нем­но­го ус­по­ко­ить­ся.

— Но ты и не го­ворил, что тра­ха­ешь свою гор­ничную на сто­роне.

Юн­ги мо­жет ска­зать, нас­коль­ко Чон­гук расс­тро­ен, лишь по его вы­раже­нию ли­ца. В его гла­зах скап­ли­ва­ет­ся вла­га, и ему с тру­дом уда­ет­ся зас­та­вить ниж­нюю гу­бу не дро­жать. На его кра­сивом ли­це от­ра­жа­ет­ся со­жале­ние и пре­датель­ство, и это за­дева­ет что-то глу­боко в очерс­твев­шей ду­ше Юн­ги.

Он де­ла­ет шаг впе­ред, сок­ра­щая рас­сто­яние меж­ду ни­ми, и нак­ры­ва­ет Чон­гу­ка тенью от сво­его зон­та. Юн­ги лас­ко­во во­дит кос­тяшка­ми паль­цев по мяг­кой ще­ке, и ко­жа под при­кос­но­вени­ем стре­митель­но крас­не­ет. Ему поч­ти ка­жет­ся, что Чон­гук дер­нется на­зад, но тот прос­то не мо­жет от­ка­зать ему. Он ль­нет к при­кос­но­вению, да­же нес­мотря на оди­нокую сле­зин­ку, ска­тив­шу­юся по ще­ке, не на­ходя в се­бе си­лы соп­ро­тив­лять­ся же­ланию по­лучить боль­ше лас­ки сво­его гос­по­дина.

— Это силь­но те­бя расс­тра­ива­ет.

Чон­гук смот­рит на не­го зап­ла­кан­ны­ми гла­зами, и в его взгля­де про­дол­жа­ет ки­петь ярость.

— Ты ска­зал, я твой ком­пань­он, твой спут­ник жиз­ни — и я по­верил.

Юн­ги ло­вит оди­нокую сле­зин­ку кон­чи­ком паль­ца, сти­рая ее с пок­раснев­шей ще­ки.

— И я не сог­лал. Я бы не стал врать о чем-то нас­толь­ко лич­ном.

Чон­гук от­ша­тыва­ет­ся от не­го, воз­вра­ща­аясь под теп­лые сол­нечные лу­чи. Свет соз­да­ет эфе­мер­ное си­яние в его тем­ных ло­конах и зас­тавля­ет поб­лески­ва­ющие от слез гла­за си­ять так кра­сиво. Чон­гук та­кой кра­сивый, та­кой бе­зум­но кра­сивый. Юн­ги не­нави­дит быть при­чиной его слез, но в то же вре­мя не мо­жет от­ри­цать то­го, как кра­сив Чон­гук, ког­да пла­чет. Это со­вер­шенно от­ли­ча­ет­ся от всех тех но­чей, про­веден­ных в его спаль­не, по­тому что при­чиной его бо­ли в этот раз яв­ля­ет­ся неч­то сов­сем иное. Дух зах­ва­тыва­ет.

— Ну­на ска­зала, что вы влюб­ле­ны друг в дру­га. Она ска­зала, что я це­нен до тех пор, по­ка мо­лод, и что в кон­це кон­цов ты из­ба­вишь­ся от ме­ня.

Меж­ду бро­вей Юн­ги об­ра­зу­ет­ся глу­бокая склад­ка.

— Джой так ска­зала, вер­но?

Чон­гук нер­вно прих­ва­тыва­ет гу­бами ниж­нюю гу­бу.

— Д-да.

Юн­ги скло­ня­ет го­лову в бок, ус­трем­ляя за­дум­чи­вый взгляд в не­бо.

— И ты по­верил ей?

Гла­за Чон­гу­ка мед­ленно ок­ругля­ют­ся, и Юн­ги ви­дит, как его ли­цо блед­не­ет.

— Я...

— Ты не толь­ко ос­лу­шал­ся ме­ня, но и пред­по­чел ве­рить сло­вам гор­ничной, не­жели сво­его гос­по­дина? — Юн­ги де­ла­ет еще один шаг впе­ред, от­четли­во ви­дя, как млад­ший ста­ра­ет­ся скрыть оче­вид­ную па­нику на сво­ем ли­це. Но его сер­дце бь­ет­ся, как су­мас­шедшее. Юн­ги это чувс­тву­ет. — Как нас­чет сдел­ки? — Он рас­це­нива­ет мол­ча­ние Чон­гу­ка, как знак про­дол­жить. — Я прек­ра­щу свои от­но­шения с Джой и ста­ну пре­дан те­бе и толь­ко те­бе. Вза­мен, ты поз­во­лишь мне об­ра­тить те­бя на твой двад­ца­тый день рож­де­ния, что ты то­же мог быть при­кован ко мне на­веч­но.

Чон­гук су­жа­ет гла­за в оча­рова­тель­но по­доз­ре­ва­ющей ма­нере.

— Вот так прос­то? Ты со­бира­ешь­ся прос­то прек­ра­тить свои от­но­шения с ну­ной? В этом нет ни­како­го смыс­ла! Ты зна­ешь ме­ня все­го три ме­сяца.

— Ка­жет­ся, ты глу­боко ошиб­ся в при­роде на­ших от­но­шений с Джой. У ме­ня ни­ког­да не бы­ло с ней ни­чего ро­ман­ти­чес­ко­го ха­рак­те­ра, и ес­ли Джой ут­вер­жда­ет об­ратное, зна­чит и она не­вер­но по­няла эту си­ту­ацию. Я обя­затель­но по­гово­рю с ней об этом, — неп­ри­нуж­денно про­гова­рива­ет Юн­ги. Он про­водит паль­ца­ми по ко­жано­му ошей­ни­ку, же­лая сдер­нуть его и по­чувс­тво­вать под кон­чи­ками паль­ца­ми бь­ющий­ся под ко­жей пульс.

— Но, — он под­ни­ма­ет взгляд с шеи пар­ня на его не­мига­ющий взгляд, — я бы хо­тел ус­лы­шать твой от­вет.

Чон­гук от­во­рачи­ва­ет­ся, не вы­дер­жав на се­бе взгляд Юн­ги. В этот раз он не по­падет­ся так лег­ко на все эти слад­кие сло­ва.

— Ка­кой смысл спра­шивать мо­его раз­ре­шения. Я твоя иг­рушка, вещь. Ты сде­ла­ешь со мной, что те­бе угод­но, не­зави­симо от мо­его от­ве­та.

— Те­бе луч­ше пе­рес­тать быть та­ким на­халь­ным, я не нас­толь­ко глуп, что­бы при­нуж­дать те­бя про­вес­ти со мной веч­ность си­лой. Ес­ли ты не хо­чешь быть со мной, так и ска­жи. Я поз­во­лю те­бе вый­ти из этих во­рот сво­бод­ным че­лове­ком, и ты боль­ше не уви­дишь ме­ня.

— Я... — Чон­гук пе­рево­дит на не­го ис­пу­ган­ный взгляд, — н-нет. Я не хо­чу ухо­дить.

Юн­ги в ожи­дании вы­гиба­ет бровь.

— Так ка­ков твой от­вет?..

Чон­гук опус­ка­ет взгляд, при­нима­ясь рас­смат­ри­вать свою обувь.

— Я не знаю.

— Нет нуж­ды от­ве­чать пря­мо сей­час, — Юн­ги по­жима­ет пле­чами, за­пус­кая ру­ку в кар­ман сво­его паль­то, — до тво­его дня рож­де­ния еще есть вре­мя. Но я хо­тел бы по­лучить от­вет рань­ше это­го.

— Ко­неч­но, гос­по­дин... — Чон­гук смот­рит на не­го из-под рес­ниц, как ни­ког­да сму­щен­ный. — Но...зна­чит ли это, что вы про­дол­жи­те свою де­ятель­ность с ну­ной?

— Нет.

Чон­гук рез­ко под­ни­ма­ет на не­го взгляд, не­до­умен­но хло­пая глаз­ка­ми.

— Я хо­чу про­явить се­бя. Я осоз­нал, что не сде­лал прак­ти­чес­ки ни­чего, что­бы зас­лу­жить твое до­верие. Ес­ли я сдер­жу свои обе­щания, это мо­жет пов­ли­ять на твое окон­ча­тель­ное ре­шение.

Смесь об­легче­ния и на­деж­ды от­ра­жа­ет­ся на ли­це Чон­гу­ка, и впер­вые за дол­гое вре­мя на его ли­це рас­цве­та­ет ис­крен­няя улыб­ка.

— Это...очень ра­зум­но с ва­шей сто­роны, гос­по­дин.

Юн­ги ус­ме­ха­ет­ся, но в сле­ду­ющую се­кун­ду его ли­цо рез­ко ме­ня­ет­ся. Он гру­бо дер­га­ет Чон­гу­ка на се­бя за коль­цо на ошей­ни­ке, при­жима­ясь гу­бами к моч­ке его уха.

— Еще ра­но ме­ня бла­года­рить. Ты на­рушил од­но из пра­вил. Ты ведь зна­ешь, что это зна­чит, не так ли, Чон­гук?

Чон­гук уты­ка­ет­ся лбом ему в пле­чо, при­жима­ясь как мож­но силь­нее.

— Я дол­жен быть на­казан.

Юн­ги лас­ко­во про­водит ла­донью по его во­лосам, и Чон­гук мо­жет бук­валь­но чувс­тво­вать его ух­мылку на сво­ей ко­же.

— Быс­тро учишь­ся, мой ма­лыш.