Бледный Вампир

— Он не лю­бит те­бя.

Чон­гук дер­га­ет­ся, вы­рыва­ясь из сво­их раз­мышле­ний, и пе­рево­дит взгляд с са­дов на сто­ящую в две­рях фи­гуру.

Джой. Ви­димо, она не в вос­торге зас­тать его в биб­ли­оте­ке, лю­бу­ющим­ся ее гос­по­дином. Чон­гук не смог от­ка­зать се­бе в воз­можнос­ти по­наб­лю­дать за ним из­да­лека, так что он
сел на один из пус­тых сто­лов у ок­на, при­жав ко­лени к гру­ди, и прос­то наб­лю­дал.

Джой, ко­неч­но же, не упус­тить воз­можнос­ти ска­зать что-ни­будь по это­му по­воду, хо­тя это не та­кое уж и боль­шое де­ло.

Оче­вид­но, что Чон­гук ей не нра­вит­ся. Она осо­бен­но чувс­тви­тель­на по по­воду все­го, что ка­са­ет­ся Юн­ги, и Чон­гук да­же не зна­ет, как это вос­при­нимать. Впол­не ве­ро­ят­но, что она рев­ну­ет. Он да­же не бу­дет удив­лен, ес­ли это так. Но опять же, при­чину ее рев­ности ему еще нуж­но отыс­кать. Ка­кая-то его часть да­же не хо­чет это­го знать.

— Из­ви­ни? — бе­зэмо­ци­ональ­но от­ве­ча­ет Чон­гук. Он уж точ­но не со­бира­ет­ся дать ей воз­можноть нас­ла­дить­ся его ре­ак­ци­ей.

Она щу­рит ру­бино­вые гла­за и вне­зап­но пе­рес­та­ет выг­ля­деть так же изящ­но, как се­кун­ду на­зад.

— Я про­из­несла эти сло­ва дос­та­точ­но гром­ко, Чон­гук-щи. Я ска­зала, что гос­по­дин Юн­ги не лю­бит те­бя и ни­ког­да не бу­дет лю­бить. Знай свое мес­то, раб. Ты жи­вешь здесь, по­ка по­лезен гос­по­дину, как толь­ко твоя мо­лодость прой­дет, а кровь пе­рес­та­нет удов­летво­рять, те­бя вы­кинут на ули­цу до­живать дни сво­его жал­ко­го су­щес­тво­вания в ка­чес­тве поп­ро­шай­ки.

Он не­нави­дит поз­во­лять сло­вам Джой дей­ство­вать на се­бя, но та­кое ощу­щение, буд­то она го­лыми ру­ками вы­рыва­ет его сер­дце из гру­ди. Чон­гук от­ры­ва­ет взгляд от ее ку­коль­но­го ли­ца, пе­рево­дя его об­ратно на лю­бимо­го гос­по­дина, наб­лю­дая, как тот бро­дит по са­ду с кни­гой ла­тин­ской по­эзии в од­ной ру­ке и зон­том в дру­гой.

Чон­гук тя­нет­ся паль­ца­ми к стек­лу, чувс­твуя, как нас­тро­ение мед­ленно пол­зет к от­метке ни­же ну­ля. Он не­нави­дит слы­шать прав­ду из на­пома­жен­ных крас­ным губ, но он не глуп. Ка­кой-то час­тичкой се­бя он по­нима­ет, что Джой пра­ва, по­это­му слы­шать это от нее так боль­но.

— Тог­да, ес­ли я не пред­став­ляю ни­какой уг­ро­зы, по­чему ты так ис­пу­гана? — неб­режно спра­шива­ет Чон­гук, ста­ра­ясь не дать го­лосу дрог­нуть. Она не дол­жна знать, что тво­рит­ся у не­го внут­ри. Она не дол­жна знать, что вы­иг­ра­ла в этой ма­лень­кой бит­ве еще до то­го, как на­чала ее.

Джой блед­не­ет, выг­ля­дя злее преж­не­го.

— Ис­пу­гана? Мне не­чего бо­ять­ся. Мы с гос­по­дином Юн­ги влюб­ле­ны, он пре­дан мне!

Чон­гук чувс­тву­ет, как злость на­чина­ет мед­ленно за­кипать внут­ри. Как она сме­ет ему лгать! Он рез­ко пе­рево­дит на нее взгляд, стис­ки­вая че­люс­ти.

— Ес­ли это так, то за­чем ему во­об­ще по­надо­бил­ся раб? Ес­ли ты все, что ему нуж­но, так что же он ис­кал? Или ты нас­толь­ко брев­но в пос­те­ли, что не мо­жешь удов­летво­рить собс­твен­но­го лю­бов­ни­ка?

Джой вцеп­ля­ет­ся на­мани­кюрен­ны­ми ног­тя­ми в свой пе­ред­ник, ка­жет­ся, в лю­бой мо­мент го­товая отор­вать ему го­лову.

— Ты мне не ве­ришь? При­ходи се­год­ня ночью и ты пой­мешь, нас­коль­ко нич­тожным ты яв­ля­ешь­ся для гос­по­дина Юн­ги!

— От­лично.

— От­лично.

Джой раз­во­рачи­ва­ет­ся, уда­ля­ясь прочь и умуд­ря­ясь да­же в та­кой си­ту­ации сох­ра­нить свою жен­скую гра­цию. Чон­гук фыр­ка­ет и пе­рево­дит свой взгляд об­ратно на ок­но, прит­во­ря­ясь, что его это не злит. Он зна­ет, что Джой бле­фу­ет — она по­хожа на ту, кто сов­рет, что­бы до­казать свою точ­ку зре­ния, но это не ме­ша­ет ему чувс­тво­вать неп­ри­ят­но скре­бущее в гру­ди сом­не­ние.
***
Мер­твая ти­шина.

Ти­хо, как в гро­бу. Эта фра­за про­дол­жа­ет кру­тить­ся в го­лове Чон­гу­ка.

Он ни­ког­да еще не бро­дил по по­местью в та­кое вре­мя, и для не­го это со­вер­шенно но­вый опыт. Про­тив всех его ожи­даний, все тор­ше­ры и све­чи про­дола­жа­ют све­тить, де­лая ат­мосфе­ру ме­нее жут­кой, чем он пред­по­лагал. Он сту­па­ет бо­сыми ступ­ня­ми по ков­ру, от­го­няя сон, хо­тя и не ду­ма­ет, что смо­жет ус­нуть в лю­бом слу­чае. Как бы он смог, ес­ли раз­го­вор с Джой да­же спус­тя столь­ко ча­сов не да­ет ему ус­по­ко­ить­ся?

Чон­гук сов­сем не злой. Иног­да он раз­дра­жа­ет­ся и да­же ста­новит­ся нем­но­го аг­рессив­ным, но еще ни­ког­да в жиз­ни он не хо­тел уда­рить ни­кого так силь­но. Бу­дет не очень хо­рошо, ес­ли он осу­щес­твит это свое ма­лень­кое же­лание, по­тому что ис­ход бу­дет один из двух. Ли­бо Джой, оче­вид­но силь­нее его, учи­тывая ее сверхъ­ес­тес­твен­ность, с лег­костью сло­ма­ет ему шею, оп­равдав­шись, что это бы­ла са­мо­обо­рона. Или же, она поз­во­лит ему уда­рить се­бя и прит­во­рит­ся жер­твой ра­ди по­луче­ния люб­ви и вни­мания Юн­ги. В лю­бом слу­чае Чон­гук ос­та­ет­ся ни с чем.

Ка­бинет Юн­ги на­ходит­ся в са­мом кон­це ко­ридо­ра, и Чон­гук мед­ленно сбав­ля­ет шаг, под­хо­дя бли­же к две­ри. Он прек­расно зна­ет об обос­трен­ных чувс­твах вам­пи­ров. Ес­ли Джой сей­час там, и она кон­цен­три­ру­ет­ся, то уже на­вер­ня­ка зна­ет о его при­сутс­твии.

Он не­уве­рен­но под­хо­дит к две­ри, от­ме­тив, что ту пре­дум­смот­ри­тель­но ос­та­вили слег­ка при­от­кры­той. Чон­гук хму­рит­ся, поч­ти уже хва­тая двер­ную руч­ку — поч­ти. Он за­мира­ет, ус­лы­шав воз­бужден­ный стон. Ду­раку по­нят­но, что го­лос жен­ский. Он вни­матель­но вслу­шива­ет­ся, улав­ли­вая хрип­лые муж­ские вздо­хи и жен­ский сто­ны.

Чон­гук тут же вспы­хива­ет, уже на­мере­ва­ясь раз­вернуть­ся и уй­ти. Но не ухо­дит.

Вмес­то это­го он все же ос­ме­лива­ет­ся заг­ля­нуть че­рез щель в ос­ве­щен­ную све­чами ком­на­ту. Ком зас­ты­ва­ет в гор­ле при ви­де двух тел за де­ревян­ным пись­мен­ным сто­лом.

Он ви­дит Джой, скло­нив­шуй­ся над Юн­ги, си­дя на его ко­ленях. Ее блон­ди­нис­тые ло­коны под­пры­гива­ют вмес­те с ее дви­жени­ями. Юн­ги си­дит на ко­жаном крес­ле в рас­стег­ну­той ру­баш­ке и со спу­щен­ны­ми шта­нами, при­дер­жи­вая гор­ничную за бед­ра, по­ка та мед­ленно на­сажи­ва­ет­ся на его член.

Это­го дос­та­точ­но для Чон­гу­ка.

Он ухо­дит, мед­ленно воз­вра­ща­ет­ся в свою ком­на­ту — ком­на­ту Юн­ги, — плю­ха­ясь на прос­ты­ни и ду­мая, по­чему они вне­зап­но ка­жут­ся та­кими хо­лод­ны­ми. Слож­но ды­шать, да­же ле­жа на спи­не и ту­по пя­лясь в по­толок.

Раб.

Чон­гук при­жима­ет ла­донь к гу­бам, заг­лу­шая рву­щий­ся из глот­ки всхлип. Как он мог так об­ма­нуть­ся? Как он поз­во­лил те­бе по­думать, что все те неж­ные при­кос­но­вения и по­целуи бы­ли чем-то боль­шим? Ко­неч­но же, это был лишь спо­соб за­тащить его в пос­тель. Что еще они дол­жны бы­ли зна­чить? Юн­ги чет­ко дал по­нять с са­мого на­чала, для ка­ких це­лей Чон­гук там на­ходил­ся, по­чему его во­об­ще удив­ля­ет тот факт, что у его гос­по­дина есть от­но­шения на сто­роне?

Но опять же, за­чем Юн­ги врать ему? За­чем ему вну­шать Чон­гу­ку, что он тот са­мый спут­ник жиз­ни, ко­торо­го Юн­ги так не хва­тало все это вре­мя, ес­ли у не­го есть Джой?

Он чувс­тву­ет се­бя так глу­по.

Ис­поль­зо­ван­ным.

Но та­кой и дол­жна быть жизнь ра­ба, не так ли? Его тре­ниро­вали быть та­ким — он не дол­жен пла­кать. Так по­чему же он пла­чет, черт! Чон­гук гру­бо трет пок­раснев­шие ще­ки, но сле­зы ка­жут­ся бес­ко­неч­ны­ми. Это не дол­жно так расс­тра­ивать его, не дол­жно.

Дер­жи се­бя в ру­ках, Чон­гук. Ты жи­вешь здесь уже три ме­сяца.

Но на сер­дце все еще тяж­кий груз и ды­шать тя­жело.