Бледный Вампир

У Юн­ги есть лю­бимое де­рево, под ко­торым он лю­бит си­деть, ког­да чи­та­ет кни­ги. Его мож­но уви­деть из ог­ромных окон биб­ли­оте­ки. Чон­гу­ку нра­вит­ся наб­лю­дать за сво­им гос­по­дином, но иног­да Юн­ги приг­ла­ша­ет его по­сидеть вмес­те с ним, а ес­ли кон­крет­нее, на его ко­ленях. Чон­гук не жа­лу­ет­ся. Он удоб­но ус­тра­ива­ет­ся на бед­рах Юн­ги, по­ка тот ка­са­ет­ся гу­бами там, где ко­жаный ошей­ник ка­са­ет­ся ко­жи.

Это так спо­кой­но, что Чон­гук не мо­жет не нас­лаждать­ся этой си­ту­аци­ей. Он слу­ша­ет пе­ние птиц, вды­ха­ет за­пах при­роды и прик­ры­ва­ет гла­за, поз­во­ляя се­бе уто­нуть в спо­кой­ствии мо­мен­та.

Чон­гу­ку рань­ше и в го­лову бы не приш­ло та­кое. Рань­ше, на­ходясь под властью сво­их преж­них хо­зя­ев, идея быть про­дан­ным ка­залась Чон­гу­ку поч­ти не­воз­можной. В его го­лове сло­жил­ся бо­лез­ненный об­раз жес­то­кого и без­различ­но­го че­лове­ка, что бе­рет боль­ше, чем от­да­ет, и что Чон­гу­ка бы от­да­ли имен­но та­кому че­лове­ку. Он не­нави­дел мысль о том, что к не­му бу­дут от­но­сить­ся, как к ве­щи, как к жи­вот­но­му, но есть что-то та­кое бе­реж­ное в от­но­шении Юн­ги к не­му. Воз­можно, он дал се­бя об­ма­нуть; воз­можно, его хо­зя­ева прос­то зас­та­вили его мозг по­нимать жес­то­кость, как про­яв­ле­ние неж­ности.

Но он не ве­рит, что Юн­ги жес­ток.

Он груб во вре­мя сек­са, но ни­ког­да не вы­ходит за гра­ницы. Он про­веря­ет Чон­гу­ка, иног­да до­водя до от­ча­яния и не­воз­можнос­ти бес­связ­но мыс­лить, но всег­да дер­жит си­ту­ацию под кон­тро­лем. Да­же ког­да Чон­гук чувс­тву­ет лег­кое го­ловок­ру­жение и не в сос­то­янии трез­во мыс­лить, он чувс­тву­ет се­бя в бе­зопас­ности, зная, что гос­по­дин по­забо­тит­ся о нем. Юн­ги ни­ког­да не поз­во­лит ни­чему пло­хому слу­чить­ся с ним.

Ру­ки Юн­ги пе­реме­ща­ют­ся с его та­лии на бед­ра, смач­но сжи­мая.

— Мне нра­вит­ся твоя ком­па­ния, — ти­хо про­гова­рива­ет Юн­ги, — боль­ше, чем нуж­но.

Чон­гук под­ни­ма­ет взгляд на зе­леную лис­тву де­рева над их го­лова­ми, вос­хи­ща­ясь тем, как она по­качи­ва­ет­ся от лег­ко­го вет­ра.

— По­чему же, гос­по­дин? Чи­мин-хен ска­зал, что вы ис­ка­ли мно­го лет, так по­чему же ваш вы­бор ос­та­новил­ся на мне?

Юн­ги за­дум­чи­во мы­чит.

— Это не так лег­ко объ­яс­нить. Я был прос­то при­кован к те­бе. Де­ло бы­ло не­обя­затель­но в тво­ей кра­соте или от­чужден­ности, хо­тя я не мо­гу ска­зать, что эти два фак­то­ра не сыг­ра­ли ро­ли. Ког­да ты вы­шел на сце­ну пе­ред по­купа­теля­ми, я по­чувс­тво­вал, что ты пра­виль­ный вы­бор для ме­ня — тот, кто спра­вит­ся не толь­ко с ролью ра­ба, но и ста­нет дос­той­ным ком­пань­оном.

Кон­чи­ки губ Чон­гу­ка дер­га­ют­ся вверх, и он ста­ра­ет­ся не об­ра­щать вни­мание на го­рящие ще­ки, хо­тя и уве­рен, что Юн­ги за­метил.

— Ком­пань­оном, гос­по­дин?

— Я стар, — Юн­ги во­дит ла­донью вверх по его бед­ру, — очень стар. Я был оди­нок слиш­ком дол­гое вре­мя. Ко­неч­но, в мо­ей жиз­ни есть Джой и Чи­мин, но лю­ди при­ходят и ухо­дят. Я ни­ког­да не поз­во­лял се­бе за­думать­ся о спут­ни­ке на всю жизнь — до не­дав­них пор.

— Нас­коль­ко стар? — с опас­кой спра­шива­ет Чон­гук, на­де­ясь не пе­рес­ту­пить ни­каких гра­ниц. Он боль­ше не чувс­тву­ет губ на сво­ей ко­же и опус­ка­ет взгляд, по­няв, что Юн­ги смот­рит на не­го. Он не­лов­ко каш­ля­ет, про­чищая гор­ло. — Т-то есть, ес­ли вы не про­тив.

Юн­ги ти­хо мы­чит, да­вая по­нять, что его не злит воп­рос.

— Ты за­метил цвет мо­их глаз?

Чон­гук мор­га­ет, нем­но­го рас­те­рян­ный та­ким вне­зап­ным воп­ро­сом.

— Да, но я не зна­ком с би­оло­ги­ей вам­пи­ров. Мое от­сутс­твие зна­ний поч­ти по­зор­но, так что...мне прос­то ин­те­рес­но.

Гу­бы Юн­ги из­ги­ба­ют­ся в лег­кой ус­мешке, и Чон­гук чувс­тву­ет, как от это­го прос­то­го дей­ствия у не­го под­ска­кива­ет пульс.

— Ты стес­нялся.

Чон­гук опус­ка­ет го­лову, скры­вая гла­за под тем­ны­ми пря­дями.

— Я прос­то не хо­тел быть на­вяз­чи­вым.

Юн­ги сме­ет­ся, об­хва­тывая ла­донью его ли­цо.

— Те­бе не нуж­но сдер­жи­вать свое лю­бопытс­тво. Я с ра­достью го­тов от­ве­тить на все твои воп­ро­сы.

Оче­вид­но, что Чон­гу­ку ста­новит­ся бе­зум­но не­ком­фор­тно, нес­мотря на по­нима­ние его гос­по­дина. Ему слож­но так прос­то при­нимать доб­ро­ту в свою сто­рону.

— В-вы го­вори­ли о сво­их гла­зах?

— Да. Есть три ста­дии цве­та глаз в жиз­ни вам­пи­ра. Мо­лодость — не­дав­но об­ра­щен­ные вам­пи­ры име­ют крас­ный цвет глаз. Спус­тя око­ло двух ве­ков цвет глаз мед­ленно ме­ня­ет­ся в зо­лотис­тый.

— О! — Чон­гук рез­ко вып­рямля­ет­ся, за­быв о преж­нем сму­щении. — Зна­чит Джой все еще мо­лодой вам­пир?

Юн­ги ки­ва­ет.

— Джой яв­ля­ет­ся вам­пи­ром один век, а Хо­соку уже боль­ше трех ве­ков.

— А...а вы, гос­по­дин? По­чему ва­ши гла­за се­реб­ристые?

Юн­ги об­хва­тыва­ет паль­ца­ми его под­бо­родок, под­ни­мая его ли­цо так, что их но­сы соп­ри­каса­ют­ся. Его вы­рази­тель­ные гла­за смот­рят буд­то в са­мую ду­шу, си­яя поч­ти сюр­ре­алис­тично да­же без сол­нечных лу­чей.

— Пос­леднее из­ме­нение цве­та глаз — мой цвет. Вам­пир пре­об­ре­та­ет его, жи­вя на этой зем­ле боль­ше се­ми ве­ков.

У Чон­гу­ка буд­то весь воз­дух вы­бива­ет из лег­ких. Ви­димо, Юн­ги ожи­дал уви­деть его шо­киро­ван­ное вы­раже­ние ли­ца и ок­руглив­ши­еся гла­за, су­дя по его спо­кой­но­му ли­цу, но Чон­гук прос­то не мо­жет сдер­жать свое удив­ле­ние. Как еще он дол­жен ре­аги­ровать на то, что его гос­по­дин — его ми­лый блед­ный хо­зя­ин, что выг­ля­дит мак­си­мум на двад­цать три — на са­мом де­ле про­жил уже боль­ше се­мис­та лет.

Ра­ци­ональ­но, это дол­жно бес­по­ко­ить. Но сущ­ность Юн­ги не бес­по­ко­ила его и рань­ше, да­же зная о его бес­смер­тии, так по­чему Чон­гу­ка дол­жен бес­по­ко­ить его воз­раст?

Он чувс­тву­ет, что дол­жен ска­зать что-ни­будь, по­ка мол­ча­ние не ста­нет слиш­ком нап­ря­жен­ным.

— Вы...хо­рошо сох­ра­нились?

Сме­шок Юн­ги до­воль­но быс­тро прев­ра­ща­ет­ся в хрип­лый смех. Чон­гу­ку еще ни ра­зу не уда­валось стать сви­дете­лем та­кой кар­ти­ны за то не­дол­гое вре­мя, что жи­вет вмес­те с Юн­ги. Обыч­но от не­го мож­но дож­дать­ся мак­си­мум улыб­ки. При­ят­но ви­деть Юн­ги та­ким. Он боль­ше по­хож на че­лове­ка.

— Я слы­шу, как быс­тро бь­ет­ся твое сер­дце, — ус­по­кив­шись, го­ворит Юн­ги. Он прос­каль­зы­ва­ет ла­донью под коф­ту Чон­гу­ка, ог­ла­живая чуть вы­пира­ющие под тон­кой ко­жей реб­ра. — Я поч­ти ис­пу­гал­ся, что ты за­пани­ку­ешь и сбе­жишь от ме­ня.

— Сбе­жать? Ку­да я сбе­гу? Мое мес­то ря­дом с ва­ми, гос­по­дин. С тех пор, как вы выб­ра­ли ме­ня.

Юн­ги ка­жет­ся удов­летво­рен­ным его сло­вами, буд­то за­быв, что выб­рал оз­на­ча­ет ку­пил. Чон­гу­ку все рав­но не нра­вит­ся ду­мать об этом. Юн­ги зап­ла­тил не­малень­кую сум­му, по­тому что счи­тал его сто­ящим то­го, да и са­мого фак­та, что­бы быть выб­ранным кем-то нас­толь­ко прив­ле­катель­ным, как Юн­ги, дос­та­точ­но для Чон­гу­ка, что­бы зак­рыть гла­за на его про­ис­хожде­ние. Те­перь для не­го не­веро­ят­на да­же мысль о том, что­бы не удов­летво­рять же­лания сво­его гос­по­дина. Чон­гук чувс­тву­ет нес­терпи­мое же­лание уго­дить Юн­ги ра­ди по­луче­ния лас­ки, что тот го­тов пред­ло­жить.

— Сло­ва дос­той­но­го ком­пань­она. Я знал, что в те­бе есть что-то боль­шее, чем ка­жет­ся на пер­вый взгляд.

Чон­гук при­жима­ет­ся к его гу­бам в по­целуе, не смея брать кон­троль на се­бя, но прив­ле­кая Юн­ги к дей­ствию. Его гос­по­дин лег­ко под­да­ет­ся этой ма­лень­кой ма­нипу­ляции и, ви­димо, сам это по­нима­ет, но он прос­то не хо­чет от­ка­зывать Чон­гу­ку. Он хо­чет Чон­гу­ка так же силь­но.

Юн­ги сми­на­ет его гу­бы в по­целуе, и Чон­гук ль­нет к не­му, ти­хо прос­то­нав, ког­да чувс­тву­ет ла­донь на сво­ей яго­дице и на за­тыл­ке. Он при­от­кры­ва­ет виш­не­вые от по­целу­ев гу­бы. Юн­ги об­во­дит их го­лод­ным взгля­дом и це­лу­ет, пош­ло прич­мо­кивая и впи­тывая каж­дый слад­кий стон млад­ше­го.

Он при­кусы­ва­ет ниж­нюю гу­бу Чон­гу­ка, лишь слег­ка, но дос­та­точ­но, что­бы на ней по­яви­лись ма­лень­кие ка­пель­ки кро­ви. Юн­ги гру­бо за­сасы­ва­ет его гу­бу, сли­зывая каж­дую кап­лю, и Чон­гук ти­хо хны­чет, прик­рыв гла­за. Он при­жима­ет­ся к сво­ему гос­по­дину как мож­но силь­нее, за­пус­тив паль­цы в выс­ветлен­ные во­лосы. Юн­ги пах­нет пот­ря­са­юще — как листья и вес­на и мя­та. За­пах бук­валь­но вол­на­ми ис­хо­дит от не­го, и Чон­гук чувс­тву­ет се­бя кро­ликом, ко­торо­го прив­лекли све­жие яго­ды, скры­ва­ющие в се­бе ло­вуш­ку. Юн­ги пах­нет так, ког­да воз­бужден. Чон­гу­ку ка­жет­ся, что это его вам­пир­ские штуч­ки для прив­ле­чения по­тен­ци­аль­ной еды.

Од­на­ко в этот мо­мент в мыс­лях Юн­ги от­нюдь не еда. За­кон­чив тер­зать ниж­нюю гу­бу Чон­гу­ка, он про­ника­ет язы­ком в его рот, а тот и не ду­ма­ет соп­ро­тив­лять­ся, по­кор­но под­став­ля­ясь под неж­ные лас­ки.

Ру­ки Юн­ги креп­ко сжи­ма­ют его яго­дицы че­рез ткань шта­нов. Он вжи­ма­ет паль­цы в уп­ру­гие по­ловин­ки, чуть ца­рапая ног­тя­ми, и Чон­гу­ку уже слиш­ком пле­вать, что­бы по­пытать­ся сдер­жать сто­ны. Они бук­валь­но на ви­ду у всех, и мо­жет слу­чить­ся что угод­но. Чи­мин мо­жет прой­ти ми­мо, что­бы по­лить ро­зовые кус­ты, или кто-то из дру­зей Юн­ги ре­шит на­нес­ти вне­зап­ный ви­зит. И имен­но это де­ла­ет их за­нятие та­ким гряз­ным, та­ким раз­врат­ным.

Риск, что их кто-то мо­жет уви­деть, толь­ко под­пи­тыва­ет воз­бужде­ние, у обо­их дрожь про­ходит по те­лу от пер­спек­ти­вы быть пой­ман­ны­ми, но каж­дый тай­но же­ла­ет, что­бы это слу­чилось. Чон­гук хо­чет, что­бы все уви­дели его та­ким — по­кор­ным в ру­ках Юн­ги. Ви­димо, его гос­по­дин чувс­тву­ет то же, ког­да мед­ленно вы­тяги­ва­ет края его ру­баш­ки из шта­нов.

Чон­гук взды­ха­ет, по­чувс­тво­вав хо­лод­ные паль­цы на сво­ем жи­воте. Он неп­ро­из­воль­но ль­нет бли­же, боль­ше не дер­га­ясь от не­ес­тес­твен­но хо­лод­ных при­кос­но­вений. Юн­ги во­дит паль­ца­ми вверх по его ко­же, и Чон­гук не мо­жет сдер­жать дро­жи пред­вку­шения, ког­да они про­бега­ют­ся по его реб­рам.

— Слиш­ком ху­дой, — Юн­ги шеп­чет от­ре­чен­но ему в гу­бы, — они мо­рили те­бя го­лодом.

— Так на­кор­ми ме­ня, — ры­чит Чон­гук, отс­тра­ня­ясь, — поз­воль мне поп­ро­бовать те­бя на вкус.

Юн­ги за­мира­ет, и на до­лю се­кун­ды Чон­гу­ку ка­жет­ся, что он раз­ду­мыва­ет над от­ве­том. Но за­тем он на­чина­ет мед­ленно отс­тра­нять­ся, и Чон­гу­ка уда­ря­ет вол­ной бес­по­кой­ства. Он при­жима­ет­ся к Юн­ги, со­вер­шенно не по­нимая, по­чему то­го так вне­зап­но за­ин­те­ресо­вало что-то за его пле­чом. Чон­гук чувс­тву­ет, как он нап­ря­га­ет­ся.

Он не­уве­рен­но под­ни­ма­ет го­лову, пы­та­ясь про­честь что-то в вы­раже­нии ли­ца Юн­ги. Оно вне­зап­но спо­кой­но, но в его гла­зах от­ра­жа­ет­ся хо­лод и сталь. Он прос­ле­жива­ет за взгля­дом Юн­ги, ос­та­нав­ли­ва­ясь на ок­нах биб­ли­оте­ки на вто­ром эта­же, и щу­рит­ся, пы­та­ясь раз­гля­деть, что там, од­на­ко ни­чего по­доз­ри­тель­но­го не ви­дит.

— Гос­по­дин?.. — Чон­гук мяг­ко шеп­чет Юн­ги на ухо, от че­го тот рез­ко дер­га­ет­ся, воз­вра­щая свое вни­мание к не­му.

Хо­лод во взгля­де рас­тво­ря­ет­ся, и дви­жения бо­лее не так нап­ря­жены, и Чон­гук еще не чувс­тво­вал та­кого об­легче­ния, как при мыс­ли, что не он при­чина рез­кой сме­ны нас­тро­ения Юн­ги.

— Про­шу про­щения, — Юн­ги уби­ра­ет ру­ку, и Чон­гу­ку тре­бу­ет­ся вся си­ла во­ли, что­бы по-дет­ски не зах­ны­кать. — Я ис­портил мо­мент.

— Мы мо­жем все рав­но про­дол­жить? — уп­ря­мо нас­та­ива­ет Чон­гук, но вся его сме­лость рас­тво­ря­ет­ся вмес­те со смеш­ком Юн­ги.

— Как бы силь­но я это­го ни хо­тел — соб­лазн дей­стви­тель­но ве­лик, не сом­не­вай­ся, — воз­можно, бу­дет луч­ше нем­но­го по­дож­дать, — он нак­ло­ня­ет­ся впе­ред, ка­са­ясь гу­бами чон­гу­ковой ще­ки. — Мне не прель­ща­ет мысль по­казы­вать те­бя так от­кры­то. Тво­им те­лом мо­гу лю­бовать­ся лишь я. Мне при­дет­ся убить лю­бого, кто ос­ме­лит­ся уви­деть те­бя та­ким.

Чон­гук из­да­ет нер­вный сме­шок от серь­ез­ности его то­на.