33. чем больна?
Мира
Сознание возвращалось рывками, как будто кто-то крутил ручку настройки старого радио сначала белый шум, потом обрывки звуков и, наконец, резкая вспышка боли в разбитой губе. Я открыла глаза, и реальность обрушилась на меня бетонной плитой. Потолок гаража казался неестественно высоким, а лампы - ослепительными.
Я попыталась шевельнуться, но тело было чужим, ватным. В ногах я почувствовала тяжесть - там, на краю дивана, сидел Гена. Он ссутулился, положив локти на колени, и выглядел так, будто постарел на десять лет за те несколько минут, что я была в отключке. Справа и слева, прямо на колченогих табуретках, застыли Мел и Боря. Они сидели так близко, что я чувствовала их сбивчивое дыхание. А чуть поодаль, в старом кресле, замер Ваня
Гена заметил, что я моргнула, и тут же подался вперед. Его рука, огромная и мозолистая, осторожно коснулась моей щиколотки.
- Проснулась? - голос его прозвучал хрипло, с какой-то непривычной нежностью. - Ты как, малая? Слышишь нас?
- Ага, - кивнула я, принимая бутылку из рук Мела. Вода была холодной и спасительной.
Я сделала несколько глотков, а затем мой взгляд упал на Ваню, который сидел в кресле напротив, всё ещё насупившись и не глядя мне в глаза. Он был недоволен, это читалось в каждой линии его позы.
Но стоило мне задержать на нём взгляд, как мой внутренний мир снова дал сбой. За его спиной, словно из воздуха, начали проступать два черных, нечетких силуэта. Они маячили в полумраке, безликие и зловещие. Я резко нахмурилась, отводя взгляд, но стало только хуже.
Я перевела глаза на Мела - за ним тоже маячили две тени, чуть подрагивая. За Борей, сидевшим рядом, пристроился один черный силуэт. И только за Геной, к моему удивлению, было чисто - никого.
Меня пробил озноб. Значит, они вернулись, и стали сильнее.
Я попыталась подняться, но в этот момент надо мной навис черный силуэт. Он не был похож на те безликие тени - у него было лицо. Ужасное, искаженное гримасой злобы и чистого безумия, с горящими угольками глаз. Это явно был бес.
Я судорожно сглотнула, чувствуя, как в горле встал колючий ком. Лицо того существа было так близко, что я почти ощущала кожей его мертвенный холод, хотя умом понимала: это бред, это только в моей голове. Чтобы не закричать, я с силой зажмурилась, а потом резко потерла глаза ладонями, надеясь, что когда открою их, гараж снова станет пустым и обычным.
Но тени не исчезли - они лишь чуть отступили в углы, выжидая. Месиво внутри меня только начиналось.
- Сколько время? - хрипло спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Парни переглянулись. Моя резкая смена состояния - от спокойствия до застывшего ужаса в глазах - явно их напугала. Гена нахмурился и первым делом посмотрел на свои массивные часы на запястье
- Почти пять вечера, Слав, - ответил он, не сводя с меня подозрительного взгляда. - Ты провалялась в отключке прилично. Солнце уже садиться начинает
Пять вечера. Скоро сумерки, а в сумерках они всегда становятся смелее. Я посмотрела на Ваню - за его плечом черные фигуры начали медленно удлиняться, сливаясь с тенями от стеллажей. Я понимала, что скоро этот гараж превратится в ад, и мои друзья, сидящие рядом, даже не заметят, как меня начнут рвать на части.
- а день недели какой? - спросила я посмотрев на каждого.
- среда- ответил Боря, тревожно всматриваясь в моё лицо. - Слав, ты чего? Память отшибло?
Я промолчала, лишь плотнее закуталась в зипку. Понедельник. Начало недели, а я уже чувствовала себя так, будто прожила целую вечность в аду. Пять вечера в крыме - это время, когда город начинает тонуть в серой хмари, а мои кошмары, наоборот, обретают плоть.
Я резко выпрямилась на диване, игнорируя головокружение. Тени в углах гаража шевельнулись синхронно со мной, словно привязанные невидимыми нитями. Бес, зависший над головой, хищно оскалился, и я кожей почувствовала его зловонное, ледяное дыхание.
Мой взгляд лихорадочно заметался по гаражу. Я обшаривала глазами каждый верстак, каждую полку с ржавыми запчастями, едва не сбивая взглядом парней.
- Где моя ветровка? - мой голос сорвался на испуганный вскрик. -Мне домой нужно. Срочно
- Слав, да подожди ты, какая ветровка? - Гена попытался поймать меня за плечи. - Тебе лежать надо, ты только что из обморока. На улице холодрыга, куда ты собралась в таком состоянии?
- Дайте мне ветровку - я сорвалась на крик, чувствуя, как бес за моей спиной начинает тянуть ко мне свои длинные, костлявые пальцы
Я увидела свою куртку, брошенную на старый стул в углу, прямо там, где сгущался самый плотный мрак. За ней стоял один из черных силуэтов, и мне казалось, что он уже протягивает руку к ткани, чтобы не дать мне уйти. Я рванулась вперед, едва не сбив Мела с табуретки, движимая одной-единственной мыслью успеть до того, как понедельник окончательно утонет в ночи.
Добежав до угла, я вырвала свою ветровку из рук пустоты - мне показалось, что ткань была ледяной, словно её уже прибрал к рукам один из черных силуэтов. Накинув её на плечи, я метнулась к стеллажу, где валялась моя сумка. Пальцы дрожали, молния заедала, но я всё же вытянула свои старые спортивки
Прямо поверх теннисной юбки я натянула широкие штаны, путаясь в штанинах и едва не падая. Как только пояс щелкнул на талии, я резким движением стянула юбку вниз через ноги, оставшись в спортивках. Скомкав юбку и бросив её прямо на пол, я выудила из сумки шапку и натянула её.
- Слава, ты куда?! - крикнул Боря, но я уже не слушала.
Я моментально выскочила из гаража
Моя цель - автостанция. Я шла быстрым, рваным шагом, не оборачиваясь, хотя чувствовала, как черные люди плывут следом за мной в сумерках, прячась за стволами деревьев и фонарными столбами. Нужно было успеть на любой автобус, скрыться в толпе, добраться до дома, пока реальность окончательно не рассыпалась на куски под взглядом того беса, что остался ждать меня в тени гаражных ворот.
Дорога пролетела как в тумане: серые ленты шоссе, мелькание заиндевелых деревьев и бесконечный шепот за спиной. И вот наконец - Феодосия. Родные улицы встретили меня колючим приморским ветром, но мне было не до красот. Я почти бежала по знакомым тротуарам, чувствуя, как тени сгущаются в каждом подворотне.
Заскочив в свой подъезд, я не стала ждать лифта. Ноги сами несли меня вверх по ступеням, мимо облупленных стен, которые в полумраке казались живыми. Добежав до нужного этажа, я вцепилась в звонок и держала его, пока за дверью не послышались торопливые шаги.
Дверь распахнулась, и на пороге замерла мама. Теплый свет прихожей ударил мне в лицо, ослепляя после уличной темноты. Мама широко раскрыла глаза, прикрыв рот рукой: перед ней стояла её дочь - бледная, с разбитой губой, в грязной ветровке и с безумным блеском в глазах.
- Слава?.. Господи, доча, что с тобой? - выдохнула она, делая шаг назад от испуга.
Я не дала ей опомниться. Проскользнув внутрь и судорожно захлопнув за собой дверь на все замки, я первым делом спросила охрипшим от бега и холода голосом
- Отец дома?
- Нет его, на работе ещё, - ответила мама, всё еще не в силах отвести взгляд от моего разбитого лица.
Я шумно, со свистом выдохнула, и плечи мои наконец опали. Слава богу. Если бы этот тиран был дома, мой побег закончился бы прямо здесь, в прихожей. Я знала его повадки он бы запер все замки на два оборота, отобрал телефон и не выпустил бы меня даже в туалет без допроса. А за ту последнюю ссору и мой уход из дома он бы живого места на мне не оставил - добавил бы к моей разбитой губе ещё десяток синяков, оправдывая это «воспитанием».
Но облегчение длилось лишь секунду. Тень в углу коридора шевельнулась, напоминая, что ад никуда не делся, он просто ждет. Я сорвала с головы шапку и сделала шаг к матери, наступая на неё всем своим отчаянием. Мне больше не нужны были обнимашки и дежурные вопросы «как дела». Мне нужна была правда.
- Чем я больна? - выпалила я, и мой голос сорвался на крик, эхом разлетаясь по квартире. - Что за таблетки ты мне давала? Отвечай
Мама вздрогнула и побледнела, пытаясь что-то пролепетать, но я не дала ей вставить и слова. Я схватила её за предплечья, чувствуя, как меня трясет мелкой дрожью.
- Я с ума схожу без них. Ты понимаешь? Я живу в аду! Вокруг черные люди, они шепчут мне о смерти, они царапают двери постоянно что то шепчут - я почти кричала ей в лицо, и слезы, которые я сдерживала весь день, наконец обожгли щеки. - Говори, что это за дрянь. Почему без этих колес мой мир превращается в месиво? Отвечай сейчас же, пока я окончательно не потеряла себя
Внутри меня будто что-то лопнуло. Тот бес, что пришел со мной из гаража, довольно оскалился в тени вешалки, подпитываясь моей яростью. Я сделала резкий шаг вперед, и мой голос перешел в истошный, вибрирующий крик, от которого, казалось, задрожали стекла в серванте.
- Не строй из себя дуру! - взревела я, и вены на моей шее вздулись от напряжения. - Ты меня с самого детства пичкаешь какой-то дрянью под видом витаминов и «успокоительных» Ты думаешь, я не помню этот горький привкус? Думаешь, я не вижу, как у тебя руки трясутся, когда ты мне их даешь?
Я схватила со столика в прихожей тяжелую вазу и замахнулась, глядя матери прямо в глаза. Весь мой ужас перед черными людьми, вся боль от разбитой губы и предательства собственного разума вылились в эту неконтролируемую агрессию
- Быстро дала мне таблетки те самые, которые ты от меня прячешь! - я наступала на неё, и мой голос срывался на хрип. - Доставай их сейчас же, пока я этот дом к чертям не разнесла. Если я сейчас не получу коробку с таблетками , я здесь всё живое выжгу!