32. забрали её окончательно
Мира
Я прошла вглубь гаража, чувствуя на себе тяжелые, как свинец, взгляды парней. Тело ныло, разбитая губа пульсировала в такт сердцебиению, а в голове всё еще стоял гул басов и низкий голос Глеба. Я тяжело опустилась на старый диван, чувствуя, как пружины жалобно скрипнули под моим весом. Хотелось просто закрыть глаза и провалиться в темноту, где нет ни вопросов, ни упреков.
Ваня сразу занял кресло напротив. Он не сводил с меня глаз, и этот взгляд буквально обжигал гневом. Он сжимал челюсти так, что на скулах гуляли желваки, и я кожей чувствовала его презрение. Для него я сейчас была предательницей, променявшей их на врага с района.
Мел, Боря и Гена молча подошли и сели рядом со мной на диван. Гена справа, Боря слева - они словно взяли меня в тиски, отрезая от всего мира, стараясь защитить и одновременно придавить своей опекой. От Гены пахло табаком и злостью, от Бори - тревогой.
Внутри меня Голос снова начал хихикать, мерзко и торжествующе.
- Смотри, - шептал он, - твои верные псы снова в сборе. Думают, что спасли тебя. Но они не знают, что ты уже принесла в этот гараж запах Рэмбо. Ты принесла сюда его войну
Я откинулась на спинку дивана, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Разбитая губа отозвалась резкой болью, когда я заговорила, но мне было плевать. Я обвела их всех вызывающим взглядом.
- Че вы мне вчера телефон обрывали? - мой голос прозвучал сухо и резко, разрезая тяжелую тишину гаража. - Устроили тут детский сад. Что со мной могло случиться?
Я перевела взгляд на Ваню, который продолжал буравить меня своим гневным взором из кресла. Его фамилия - Кислов - сейчас сорвалась с моих губ как плевок.
- Тем более, Кислов же видел, что я была с Глебом, - я кивнула в сторону Вани, криво усмехнувшись. - Видел, с кем я ухожу, видел, что я не против. Чё панику-то поднимать на весь район ? Я не в лесу с маньяком была, а с человеком, который... который меня понимает.
Ваня от моих слов буквально задохнулся от возмущения, подавшись вперед.
- Понимает? - выплюнул он, едва сдерживаясь, чтобы не вскочить. - Слава, он тебя «понимает» так, что у тебя всё лицо в крови. Ты на себя в зеркало смотрела?
Я подалась вперед, и от резкого движения разбитая губа снова заныла, напоминая о вчерашнем хаосе. Я обвела парней вызывающим, почти презрительным взглядом, задерживаясь на каждом.
- И с чего вы вообще взяли, что это у меня от него лицо разукрашено? - я выплюнула эти слова, чувствуя, как внутри закипает ядовитая гордость. - Думаете, он бы на меня руку поднял? Глеб?
Я коротко и сухо рассмеялась, видя их ошарашенные лица. им всё еще казалось, что мир делится на черное и белое, на «своих» и «врагов».
- Я просто немного поругалась с телкой одной из их компании, - я равнодушно пожала плечами и вытерла тыльной стороной ладони запекшуюся кровь под носом. - Та, с каре, всё косилась на меня весь вечер,потом предъявила, хули я в их опг забыла, мол я даже не кэжуалс, и не скинуха. ну она допизделась и мы вышли за клуб, я ей популярно объяснила, чьё, где место.
Гена и Боря переглянулись. В их глазах читался ужас - они не узнавали ту тихую Славку, которую привыкли опекать. Теперь перед ними сидела девчонка с бешеным блеском в глазах, которая хладнокровно рассказывала о драке.
- Она мне в челюсть зарядила, а я ей нос в обратную сторону вывернула, - добавила я с жестокой усмешкой, чувствуя, как Голос внутри буквально заходится в экстазе. - А Глеб просто стоял и смотрел. Он не мешал. Он дал мне самой разобраться. Так что засуньте свою жалость себе поглубже. Никто меня не обижал, ясно?
- слышь слава, мы тебе тут харомы сделали, в школу не ходим лишь бы к тебе в гараж прийти, чтоб одной скучно не было . Хавчик тебе носим, переживаем и всегда и везде вписываемся за тебя, а ты хули ведёшь себя так? Вытераешь об нас ноги, перешла на черную сторону района, хочешь в обезьяник за решётку? Ты я смотрю ахуела блять, ведёшь себя не пойми как. Слова Вани ударили наотмашь, похлеще любой оплеухи. Он вскочил с кресла, и его лицо, обычно скрытое за маской пофигизма, сейчас пылало от искренней, накопленной ярости.
Я резко вскочила с дивана. Внутри всё вспыхнуло - та самая Сущность, что жила во мне, мгновенно отозвалась на вызов Вани. Боль в разбитой губе перестала существовать, осталась только холодная, пульсирующая ярость.
Я сделала два шага и остановилась вплотную к нему. Ваня не отступил, но я видела, как расширились его зрачки от моего напора. Я медленно склонила голову набок, разглядывая его лицо, и на моих губах зазмеилась та самая хищная, пугающая усмешка, от которой вчера в клубе люди инстинктивно отшатывались
- Ты хочешь, чтобы у тебя лицо тоже было разукрашено? - прошипела я прямо ему в лицо. Голос мой вибрировал от сдерживаемого рыка. - Вы мне «харомы» сделали? - я обвела рукой облезлые стены гаража, не отрывая взгляда от его глаз. - Хавчик носите? Да вы просто тешите своё эго, играя в «спасателей». А я не нуждаюсь в вашей милости. Хочешь в обезьянник? Поверь, Кислов, там мне будет спокойнее, чем под вашим надзором.
- Ещё раз гавкнешь в мою сторону про «черную сторону района» - я сделала паузу, и в моих глазах снова заискрился тот самый опасный огонь, - и ты узнаешь, чему меня научили за одну только ночь. Не доводи меня, кис.
Удар пришелся в грудь - резкий, злой, наотмашь. Я не ожидала от Вани такой прыти и, потеряв равновесие, мешком рухнула назад, на старый диван. Пружины взвизгнули, а в голове на секунду помутилось. Но Киса не остановился. Он навис надо мной, и его лицо, перекошенное от обиды и бешенства, оказалось совсем рядом.
- ты че блять угражаешь мне - заорал он так, что у меня заложило уши. - Мне? Ты мозги где проебала? в твоей компании новой? Ты посмотри на себя, Слава, ты же не в крутую превратилась, ты в грязь превратилась
Он размахивал руками, и его голос сорвался на какой-то хриплый лай
- «Чему научили»? Чему они тебя научили, шлюха? Ноги раздвигать перед каждым, кто кулаками махать умеет? Мы за тебя горой стояли, когда весь район на тебя косо смотрел, Мы хавчик последний тебе тащили, уроки прогуливали, чтобы ты тут в петлю от скуки не залезла, а ты теперь пасть на нас разеваешь?
- а пошла ты нахуй, слышишь? Вали к своему Рэмбо , пусть он тебе вторую губу разобьет, пусть он тебя по кругу пустит со своими скинхедами, мы тебе больше не няньки, ты для нас сдохла в ту минуту, когда руку этому выродку подала
Он со всей силы пнул ногой тяжелый табурет, стоявший рядом, и тот с грохотом отлетел в угол. В гараже воцарилась мертвая, звенящая тишина. Даже Голос в моей голове на мгновение заткнулся, ошарашенный такой искренней, неприкрытой болью в крике Кислова.
Слово «петля» ударило по мне сильнее, чем толчок Вани. Оно сработало как детонатор, вскрывая те запертые двери в сознании, которые я так отчаянно пыталась забаррикадировать. Перед глазами вспыхнула картинка: пустой гараж, скрип старой балки и тот самый Голос, ласково шепчущий, что конец близок.
В ушах внезапно возник тонкий, режущий писк. Он нарастал, перекрывая всё вокруг, пока мир не превратился в немую кинохронику. Я видела, как Ваня размахивает руками, как его рот извергает слова, как на его губах то и дело мелькает мерзкое «шлюха», но звуки долетали до меня словно сквозь толщу воды.
Внутренняя Сущность, напуганная этим воспоминанием, забилась в конвульсиях. Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, а виски начинает сдавливать раскаленный обруч. Гнев ушел, оставив после себя лишь липкую, серую пустоту.
Я медленно подняла руки и обхватила голову, впиваясь пальцами в скальп. Реальность начала двоиться: я видела Ваню, а за его плечом снова начала сгущаться та самая черная тень из подъезда.
- погоди, не кричи - выдохнула я, и мой голос был едва слышен в грохоте его обвинений.
Я зажмурилась, пытаясь остановить вращение мира. Писк в ушах стал почти невыносимым, превращаясь в предсмертный крик.
Мел
Я смотрел на неё, и у меня внутри всё леденело. Слава сидела на диване, вцепившись пальцами в волосы так, будто пыталась содрать кожу с черепа. Её лицо, и без того изувеченное вчерашней дракой, стало землистого цвета, а глаза... они не просто бегали, они закатывались, обнажая белки, исчерченные красными капиллярами.
Ваня всё ещё что-то орал, его голос звенел под потолком гаража, но Слава его уже не слышала. Она качалась из стороны в сторону, как маятник, и из её горла вырвался звук, больше похожий на хрип раненого зверя.
- Воды... - прошелестела она так тихо, что я скорее прочитал это по её разбитым губам, чем услышал.
Слава вдруг резко замерла. Её руки, только что судорожно сжимавшие голову, безжизненно упали вдоль тела.
Я не успел даже вскрикнуть, как она начала заваливаться набок. Это не было похоже на обычный обморок - её тело в одно мгновение стало абсолютно чужим, мягким и тяжелым, как тряпичная кукла, у которой перерезали все нити. Она рухнула на подушки дивана, голова безвольно мотнулась, а веки сомкнулись.
Ваня замолчал на полуслове, его ярость испарилась, сменившись мертвенной бледностью. В гараже повисла страшная, вакуумная тишина. Я схватил её за плечи, пытаясь привести в чувство, но она была пугающе холодной и неподвижной. В этот момент я впервые по-настоящему испугался, что та тьма, о которой она так боялась рассказывать, наконец-то забрала её окончательно.