29. у клуба
Оксана еще долго стояла неподвижно, не решаясь подойти ближе, пока я медленно отнимала руки от головы. В кухонной тишине ее голос прозвучал тонко и надтреснуто
- Слава, что это сейчас было? Ты... ты на кого так смотрела?
Я сидела, уставившись в одну точку на скатерти, чувствуя, как внутри разливается спасительная пустота от таблеток. Горло все еще саднило. Меньше всего на свете мне хотелось произносить вслух правду. Как объяснить ей, что я не просто «приболела», а заключила сделку с чем-то, что теперь жрет меня изнутри? Как рассказать о диагнозе, который звучит как приговор, и о черных людях, которые стали моими единственными верными спутниками? Если я открою рот и вывалю на нее всё это безумие, я увижу в ее глазах уже не страх, а жалость или, что еще хуже, желание вызвать санитаров.
Я заставила себя поднять голову и выдавить слабую, вымученную улыбку, хотя мышцы лица едва слушались.
- Прости, Оксан. Накрыло просто, - я постаралась, чтобы голос звучал максимально буднично, насколько это было возможно после перенесенного припадка. - Давление, наверное, бахнуло, или переутомилась в гаражах. В глазах всё потемнело, шум начался жуткий показалось, что сознание теряю. Просто стало очень плохо. Не бери в голову, сейчас таблетки подействуют, и я буду как огурчик.
Оксана прищурилась, явно не до конца поверив в версию с «давлением», но, увидев мой умоляющий взгляд, решила не давить. Она лишь тяжело вздохнула и подлила мне в кружку еще горячей воды.
После чая и моих неуклюжих оправданий атмосфера немного разрядилась. Мы направились в спальню Оксаны собираться в клуб. Я чувствовала себя опустошенной, но валерьянка уже начала действовать, притупляя острые углы реальности.
- Черт, - выругалась я себе под нос увидев как оксана начала красится - Я совсем про косметичку забыла. В гараже осталась
- Ну, это не проблема, - тут же откликнулась Оксана, роясь в своих ящиках и доставая огромную, глянцевую сумку с косметикой. - Накрасишься моей, тут всего полно.
Я кивнула с благодарностью. Подойдя к зеркалу, я принялась наводить марафет. Парадоксально, но этот рутинный процесс немного отвлек меня от внутренних демонов. Тональный крем скрыл мертвенную бледность и синяки под глазами, тушь и стрелки сделали взгляд менее диким, а красная помада для губ вернула лицу хоть какие-то краски жизни. Через пару минут я выглядела уже не как зомби, а как вполне обычная, симпатичная девушка, собирающаяся на вечеринку.
Я обернулась к Оксане, которая в этот момент надевала кофту. мой взгляд невольно замер. её живот, всегда такой плоский и подтянутый, теперь отчетливо округлился, приобретя мягкую, характерную форму.
- Оксан - я запнулась, чувствуя, как внутри всё замерло, но уже не от страха, а от неожиданного догадки. - Мне кажется, или ты беременна?
Оксана застыла, уже успев надеть кофту. Она медленно повернулась ко мне, и в её глазах промелькнула целая гамма чувств от испуга до обреченного облегчения.
- Блин, а что, уже так заметно? - тихо спросила она, невольно прижимая ладонь к животу, словно пытаясь его спрятать.
Я подошла чуть ближе, и на моем лице, вопреки всей тьме сегодняшнего вечера, проступила искренняя улыбка. Это известие было как глоток чистого воздуха.
- Это же счастье, Оксан. Будешь совсем молодой мамой. Только вот, кто отец? - с любопытством спросила я.
Лицо Оксаны в мгновение ока помрачнело. Прежний блеск в глазах погас, сменившись горькой обидой. Она отвела взгляд в сторону, тяжело вздохнув.
- От Рауля - выдохнула она, и в её голосе послышалась дрожь. - А он... он отказался. Сказал, что это не его проблемы, и отцом быть не собирается.
Меня словно кипятком обварило. Весь мой позитив испарился, уступив место глухой ярости.
- Блять, ну и гондон же он, сука - выругалась я, не сдерживаясь. - а родители знают? Константин Анатольевич, тётя Марина? И Боря. Боре ты говорила?
Оксана лишь молча покачала головой, кусая губы. Она стояла в центре комнаты, в белой юбке, в фиолетовой укороченной толстовке. маленькая и совершенно одинокая в своей большой тайне. Стало ясно, почему она так легко согласилась пойти в клуб. ей нужно было забыться не меньше, чем мне.
- Ты серьезно пойдешь в джинсах и «Адидас» зипке? - спросила она, скептически оглядывая мой спортивный прикид. В её голосе звучало легкое недоумение граничащее с укором
Оксана, решительно нахмурившись, подошла к своему огромному шкафу. Было видно, что мой спортивный вид её категорически не устраивал.
- Так, - скомандовала она, выуживая с полки вещи. - Снимай свои джинсы. Пойдешь в этом.
Она протянула мне короткую черную теннисную юбку в складку, белоснежную обтягивающую футболку, которая сидела как вторая кожа, и новую упаковку черных капроновых колготок. Я не стала спорить - в таком наряде я действительно чувствовала себя более живой, словно сбрасывала вместе со старой одеждой и весь пережитый за день ужас.
Переодевшись, я взяла со столика плойку. Прядь за прядью я выравнивала свои волосы, пока они не превратились в идеально гладкое черное полотно. Теперь они казались невероятно длинными, доходя до самого зада, и блестели в свете ламп, как шелк.
Я подошла к зеркалу в полный рост. Девушка, смотревшая на меня оттуда, уже совсем не напоминала того мертвяка из гаража. Аккуратная теннисная юбка подчеркивала ноги, а белая футболка освежала лицо. Однако расстаться со своей привычной броней я всё же не смогла: поверх футболки я снова накинула любимую черную зипку «Адидас» с розовыми полосками. Контраст между нежной юбкой и дерзкой олимпийкой выглядел странно, но именно это давало мне хоть какое-то чувство защиты.
Я застегнула молнию до середины, поправила длинные волосы и выдохнула.
- Ну что, идем? - спросила я, стараясь не смотреть в темные углы комнаты, где еще недавно мне мерещились тени
Мел
Мы стояли у входа в клуб «черная звезда », притершись к облезлой стене, чтобы не мешать толпе. В лицо бил неоновый свет вывески - тошнотворно-розовый, потом мертвенно-синий. Я нервно затянулся, чувствуя, как дешевый табак дерет горло, но это было единственное, что хоть немного отвлекало от мыслей о Славке.
Боря и Ваня стояли рядом, тоже дымили. Ваня сплюнул под ноги и первым нарушил молчание
- Слышь, Мел, ты видел её? Я, конечно, всякое видел, но сегодня она была... ну, реально как из фильма про экзорцизм. Эти зрачки бегающие. Я на секунду подумал, что она сейчас на потолок прыгнет.
Боря кивнул, стряхивая пепел. Его обычно веселое лицо сейчас выглядело серьезным и даже каким-то осунувшимся в этом резком свете.
- Да уж, - пробасил он, поглядывая на часы. - Вид у неё так себе, краше в гроб кладут. Я когда её на диване увидел, у меня реально мороз по коже продрал. Бледная, как мел, а в глазах такая дичь творится, будто она не нас видит, а что-то у нас за спинами.
- Она словно не спала вечность, - добавил я, наконец вклинившись в разговор. Голос звучал глухо. - Но это не просто бессонница. Вы же видели этот взгляд? Бешеный. Как будто в ней кто-то чужой сидит и пытается наружу вылезти. Зрачки мечутся, саму трясет. Я спросил про сон, а она так голову повернула, мне реально страшно стало, пацаны.
Ваня подозрительно прищурился, поглядывая в сторону дороги.
- Может, она под чем-то? Хотя на обычный кайф не похоже. Слишком жутко.
- кстати возможно. На почве стресса, ссоры с отцом и всем этим решила пошалить с чем то тяжёлым, потому что это явно не лёгкие наркотики.
Мы замолчали, каждый думая о своем, и продолжали всматриваться в темноту улицы, ожидая, когда из теней появится Слава. Я всё не мог забыть тот взгляд - пустой и одновременно переполненный чем-то темным.
Боря внезапно замер, не донеся сигарету до рта. Он щурился, вглядываясь в густые тени за пределами неонового пятна от вывески, туда, где тротуар поглощала ночная тьма.
- Пацаны, гляньте, это Оксанка идёт, что ль? - он кивнул в сторону двух женских силуэтов, которые медленно выплывали из темноты на свет уличных фонарей.
Мы с Ваней синхронно обернулись. Издалека было трудно разобрать лица, но походку Оксаны - уверенную, чуть вихляющую на каблуках - ни с чем нельзя было спутать. Она шла чуть впереди, словно прикрывая собой ту, что следовала за ней в паре шагов.
Вторая фигура была тоньше и двигалась как-то иначе, руки в карманах, и походка достаточно уверенная. Свет фонаря на мгновение мазнул по длинным, идеально прямым волосам, которые блеснули черным шелком, спускаясь почти до самого зада.
- И впрямь она, - подтвердил Ваня, выпрямляясь и отходя от стены. - Только кто это с ней?
Я почувствовал, как сердце кольнуло странным предчувствием. Мы все трое замерли, наблюдая, как две фигуры приближаются к входу в клуб. Силуэт рядом с Оксаной казался смутно знакомым, но с этой непривычной осанкой и невероятной длиной волос, узнать её сразу было почти невозможно. Мы ждали, когда они подойдут ближе, чтобы наконец увидеть лицо той, о ком только что говорили с таким опасением
Когда девушки наконец вошли в яркий круг неонового света у входа, мы с пацанами буквально лишились дара речи. Первой, как всегда, шла Оксана, сияя своей привычной уверенностью, но всё внимание мгновенно переключилось на ту, что шла следом.
Это была Слава, но... какая-то другая. Куда делся тот «мертвяк», который час назад пугал нас в гараже? Перед нами стояла кукольной красоты девчонка. Тщательно наложенный макияж полностью скрыл ту жуткую бледность и черноту под глазами, оставив лишь здоровый матовый тон. Её идеально выпрямленные волосы, длинные, до самого зада, блестели в лучах неона, как вороново крыло.
Но больше всего поразил прикид. Короткая теннисная юбка открывала стройные ноги в колготках, а белая футболка в обтяжку подчеркивала фигуру. И только её фирменная зипка «Адидас», накинутая сверху, напоминала о прежней Славке.
- Охренеть... - выдохнул Боря, забыв закрыть рот.
Ваня, который всегда считал себя ценителем женской красоты, вообще завис. Он медленно прикусил нижнюю губу, не стесняясь, рассматривая её с ног до головы - от блестящих волос до края короткой юбки. В его взгляде читалось не просто удивление, а настоящий, голодный азарт.
- Слав, это реально ты? - выдавил я, чувствуя, как внутри всё переворачивается. - Ты выглядишь просто нереально.
Она медленно растянула губы в улыбке, и в этом жесте было что-то завораживающее и одновременно пугающее.
На фоне ярко-красной, почти кровавой помады, которую она одолжила у Оксаны, ослепительно блеснули её зубы. Но это не была обычная улыбка девчонки из соседнего двора. Свет неона под определенным углом выхватил её клыки - неестественно белые, острые и чуть более длинные, чем должны быть у человека.
Они блеснули, как холодный мрамор, придавая её преобразившемуся лицу хищное, почти мистическое выражение. На мгновение показалось, что эта идеальная «кукольная» внешность - лишь искусная маска, за которой скрывается нечто древнее и опасное
Ваня, не сводя с нее затуманенного взгляда, вальяжно откинулся спиной на облезлую стену клуба. Он выпустил густую струю дыма прямо в розовое неоновое марево и, вызывающе ухмыльнувшись, проговорил своим фирменным хрипловатым баритоно
- Не так быстро, кисуля. Я еще не докурил.
В воздухе повисла наэлектризованная пауза. Мы с Борей переглянулись, ожидая, что Слава сейчас либо пошлет его, либо просто проигнорирует. Но она сделала нечто другое.
Она качнулась вперед, сокращая дистанцию между ними до минимума. Её движения были пугающе плавными, почти змеиными. Когда она остановилась в паре сантиметров от Вани, он невольно перестал улыбаться, хотя всё еще пытался сохранить небрежный вид. От Славы пахло дождем, лавандовым мылом Оксаны и чем-то острым, металлическим.
Мира медленно подняла голову, заглядывая ему прямо в глаза. На её губах всё еще играла та самая хищная улыбка, а красная помада в свете ламп казалась черной. Из-за алой каймы снова блеснули идеально белые, острые клыки.
- Я кисуля? - тихо переспросила она
Голос её прозвучал мягко, почти ласково, но в нем слышался опасный, низкий рокот, от которого у Вани дернулся кадык.