30. Рэмбо
Ваня
Как только мы открыли тяжелые двери, на нас обрушилась лавина звука. Басы в ту ночь были такими мощными, что грудную клетку буквально прошибало насквозь. Запах пота, дорогого парфюма и какого-то химического дыма ударил в нос. Толпа на танцполе напоминала единый бурлящий механизм. сотни тел извивались в полумраке под рваные вспышки стробоскопа.
Оксана, Мел и Боря, не раздумывая, нырнули в это месиво. Я пристроился рядом, пытаясь поймать ритм и окончательно стряхнуть с себя тот странный мандраж, который словил у входа. Мы начали танцевать, продираясь сквозь жар чужих тел, но я то и дело оглядывался назад.
Слава не двигалась. Она замерла на самой кромке танцпола, сложив руки на груди поверх своей зипки. В этом хаосе она казалась единственным неподвижным объектом, скалой среди бушующего моря. Свет прожекторов то заливал её лицо мертвенно-белым, то окунал в густую тень, но я отчетливо видел её губы.
Она улыбалась. Это была та самая хитрая, хищная улыбка, от которой у меня до сих пор ныло под ложечкой. Слава не просто смотрела- она разглядывала каждого в толпе. Её взгляд медленно скользил по лицам танцующих, задерживаясь на чьей-то шее или пульсирующей жилке на виске, будто она была на рынке и выбирала себе товар.
В её глазах не было веселья. Только холодный, расчетливый интерес охотника, который наблюдает за беспечной добычей. Она выглядела как королева этого гадюшника, которая точно знает, что случится с каждым из нас, когда музыка затихнет. И от этого её неподвижного взгляда мне становилось не по себе даже посреди самой жаркой толпы
Я продолжал двигаться в ритме басов, но боковым зрением неотрывно следил за Славой. В какой-то момент её ленивое сканирование толпы прекратилось. Она замерла, и я буквально кожей почувствовал, как воздух вокруг неё наэлектризовался.
Её взгляд, до этого холодный и оценивающий, вдруг намертво впился в кого-то в самой гуще танцующих. Я проследил за направлением её глаз, но видел лишь мелькание голов и рук. А когда снова посмотрел на Славу, у меня перехватило дыхание.
В полумраке клуба её глаза изменились. В их глубине, прямо за расширенными зрачками, полыхнуло что-то первобытное и яростное. Это не был отсвет стробоскопа — это был внутренний, лихорадочный огонь, который я не видел ни у одного живого человека. Её зрачки на мгновение сузились в вертикальные щели, а радужка вспыхнула диким, фосфоресцирующим светом, будто там, внутри, раздули угли костра.
Хитрая улыбка исчезла, сменившись выражением предельной, хищной концентрации. Она подалась чуть вперед, и я увидел, как напряглись её плечи под зипкой. Она больше не наблюдала — она наметила цель. Этот огонь в её глазах был настолько явным и пугающим, что люди, стоявшие рядом с ней, инстинктивно начали расступаться, сами не понимая почему, освобождая пространство вокруг этой странной, пылающей изнутри девушки.
Ритмичный бит внезапно захлебнулся, сменившись тягучими, обволакивающими звуками медленной композиции. Толпа на танцполе мгновенно перестроилась: резкие движения сменились плавным покачиванием, и люди начали разбиваться по парам, прижимаясь друг к другу в полумраке.
Слава продолжала стоять на том же месте, неподвижная и чужая этому празднику жизни. Но её застывшая поза была обманчивой — она ждала. И ожидание не затянулось.
Из гущи людей к ней уверенно направился парень. На нем были не слишком широкие джинсы Evisu с характерными «чайками» на карманах и простая черная футболка, подчеркивающая крепкие плечи. Его волосы были подстрижены совсем коротко, почти под ежик — точь-в-точь как у Мела, что делало его силуэт в сумерках клуба до боли знакомым.
Когда он остановился прямо перед ней, Слава медленно подняла голову. В тот же миг её глаза, до этого затаившиеся, снова заискрились тем самым пугающим, лихорадочным огнем. Стало ясно без слов именно его она выцепила в толпе, именно на нем сошлись все её хищные мысли.
Парень не произнес ни слова, словно между ними уже была заключена негласная связь. Он уверенно положил ладони ей на талию, сминая ткань её зипки. Слава, не разрывая зрительного контакта, медленно подняла руки и обвила ими его плечи, пальцы её почти утонули в его короткой стрижке.
Они начали двигаться в такт музыке, медленно и синхронно.
Пробраться через пары, которые едва шевелились под музыку, оказалось тем еще квестом. Я взял себе двойной виски со льдом, выпил его почти залпом, чувствуя, как приятный огонь обжигает пищевод. В 2026-м в «Грибоедове» бармены явно не жалели алкоголя. Я постоял у стойки пару минут, разглядывая неоновые блики на стаканах и пытаясь окончательно выкинуть из головы взгляд Славы.
Когда я вернулся к танцполу, музыка снова сменилась — басы ударили по ушам с новой силой, заставляя толпу взорваться. Я первым делом глянул на то место, где стояла Слава со своим кавалером, но там было пусто. Я обвел взглядом зал, поискал её зипку с розовыми полосками среди танцующих, заглянул в темные углы у вип-зоны — никого. Словно они оба испарились вместе с последними аккордами медляка.
«Ну и хрен с ней, — мелькнула мысль. — Девка взрослая, захотела — ушла, захотела — спряталась». После виски страх отступил, уступив место легкому пофигизму. В конце концов, мы пришли сюда отдыхать, а не работать телохранителями у мирославы.
Мира
Когда медляк закончился, Глеб не выпустил мою ладонь. Его пальцы крепко сжали мои, и он, коротко кивнув в сторону вип-зоны, повел меня за собой. Я шла покорно, чувствуя, как внутри снова начинает ворочаться Сущность, предвкушая что-то новое.
Он подвел меня к большому угловому дивану, окутанному густым, сладковатым дымом кальяна. Там сидела компания ребят заметно старше меня — парням на вид было около двадцати, двадцати двух как максимум. все в дорогих шмотках, с тяжелыми взглядами и расслабленными движениями. По их расширенным зрачкам и тому, как они заторможенно реагировали на шум клуба, было ясно: алкоголь — это не самое крепкое, что они сегодня пробовали.
— Знакомьтесь, это Слава, — бросил Глеб, по-хозяйски приобнимая меня за талию.
Парни одобрительно зашумели, кто-то протянул руку, кто-то просто кивнул, обдавая меня дымом. Но мое внимание мгновенно переключилось на одну особу.
Рядом с центром стола сидела девушка с коротким жёлтым блондом, каре и темно-красными губами. Как только мы подошли, она перестала смеяться. Она не скрывала своего присутствия — она буквально впилась в меня тяжелым, оценивающим взглядом, полным нескрываемой неприязни. Она косилась на мою зипку «Адидас», на мои длинные волосы, и в её прищуре читалось явное желание стереть меня с лица земли.
Сущность внутри меня тут же отозвалась — она вытянулась навстречу этой ненависти, заставляя мои клыки снова зудеть под слоем помады. Я почувствовала, как по спине пробежал азартный холодок кажется, этой ночью мне придется делить территорию..
Боря
Шли часы. К часу ночи клуб уже представлял собой вавилонское столпотворение, и найти в этом угаре кого-то конкретного было почти невозможно. Мы с Мелом и Ваней вышли на улицу, чтобы перевести дух и, главное, понять, куда делась Слава. Мы стояли у входа, где дым сигарет смешивался с холодным ночным воздухом.
— Да где её носит-то? — пробурчал я, в который раз набирая её номер. В ответ — длинные, монотонные гудки. — Мы уже весь клуб обыскали, нигде её нет.
Мел стоял рядом, его лицо было напряженным. Он тоже звонил, но, видимо, безрезультатно.
Ваня, напротив, выглядел расслабленным. Он докурил сигарету и небрежно бросил окурок в урну.
— Да чё её искать-то? Не маленькая же, — отмахнулся он, пожав плечами. В его голосе звучало явное раздражение. — Если танцевала с тем типом, который, судя по виду, из ОПГ или типа того, то чё за неё переживать? Сама выбрала, сама и разберется.
При этих словах мы с Мелом синхронно нахмурились. Я перевел на Ваню тяжелый, неодобрительный взгляд. Мел и вовсе уставился на него так, словно Ваня сказал что-то запредельное.
— Стоп, подожди... — голос Мела прозвучал неестественно тихо и угрожающе. — Слава танцевала с типом из ОПГ? Ты это сейчас серьезно?
Ваня, не ожидавший такой резкой реакции, даже немного отпрянул.
— Ну а ты прикинь сам, — Ваня развел руками, пытаясь вернуть себе прежнюю уверенность. — Джинсы Evisu, взгляд кирпичом, короткий «ёжик»... Да у него на лбу написано, что он в банде трется. Я таких за версту чую. Глебом его кличут, он из тех, кто со старшаками в випке ошивается.
Я видел, как у Мела на виске запульсировала жилка. Он посмотрел на меня, потом на Ваню, и в его взгляде читалось осознание того, насколько всё плохо.
— И ты просто стоял и смотрел, как она с ним уходит? — прошипел Мел, хватая Ваню за край куртки. — Ты хоть понимаешь, что такие типы делают с девчонками в её состоянии?
Ваня попытался высвободиться, но Мел держал крепко. Ситуация у входа в клуб накалилась до предела. Я стоял рядом, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия. в этом районе связаться с ОПГ означало либо пропасть навсегда, либо вернуться другим человеком. И, зная сегодняшнюю Славу, второй вариант пугал меня не меньше первого.
— Глебом кличут, говоришь? — мой голос прозвучал так, будто я выплюнул кусок льда. Я вогнал кулаки в карманы, чувствуя, как внутри всё начинает закипать. — Это не тот, который Гендосу товар толкать мешает? Ну, тот дерзкий, с которым у них терки на районе из-за точек?
Ваня замер. Его глаза расширились, и он медленно, словно в замедленной съемке, хлопнул себя ладонью по лбу. Его лицо вытянулось, а наглость окончательно сменилась паникой.
— точняк — выдохнул он, и его голос сорвался. — сука, глеб «рэмбо». Я же знал, что рожа знакомая. Это он Гендосу год назад тачку разбил, а месяцев пять назад, ментам сдал.
Ваню словно током ударило. Он начал суетливо оглядываться на двери клуба, будто ожидал, что Глеб сейчас выйдет оттуда с целой армией.
— Этот рэмбо же из той конторы, где все наркотой балуются, им всем по восемнадцать-двадцать лет, — процедил я, чувствуя, как внутри всё окончательно падает. — А она там одна пятнадцатилетка. Там же не просто банда, там настоящая псарня. У них девки дерутся похлеще пацанов.
Я со злостью ударил кулаком по ладони, представляя, во что превращается эта ночь.
— Я тебе точно говорю, — продолжил я, глядя на побледневших пацанов, — если наша оттуда живой выберется и вернётся, она уже не будет той Славкой, которую мы знали. Она там за одну ночь экстерном такую школу выживания пройдет, что кулаками махать будет уметь получше любого из нас.
— кароче пацаны, погнали по домам, завтра заглянем в гараж.